Картина третья, договорительная. Она, он и еще один он и еще одна она. В общем, они.
- Чем занят мой любимый единственный ребенок?
- Слушаю Мусоргского.
Из трубки раздался то ли смешок, то ли хмыканье.
- Надо полагать, это как-то связано с тем, что пишут о тебе в прессе последние два дня.
- Я так и знала, что ты звонишь именно поэтому, господин продюсер, - Лола откинулась в кресле и закинула ноги на край стола. – А тебе нравится Мусоргский, пап?
- Не переводи разговор!
- А ты ответь!
- С ним у меня связаны, скажем так, довольно теплые воспоминания, - уклончиво ответил дочери Лев Кузьменко. – А теперь ты ответь мне, что тебя связывает с господином Дягилевым.
- Ну па-а-а-п…
- Не папкай! Я должен знать, с кем моя дочь целуется на глазах у фоторепортеров.
- Узнал? – ничуть не обескураженно и даже невозмутимо поинтересовалась у отца Лола Ингер-Кузьменко.
- Пока нет. Жду, что мне скажешь ты. Вы давно встречаетесь?
- Лев Аркадьевич! – не выдержала и звонко рассмеялась Лола. – Между мной и Фёдором Дягилевым ничего не было и нет. Кроме этого поцелуя.
«И небольшого ДТП», - про себя добавила Лола.
- Но тогда я не понимаю…
- Ой, пап, не бери в голову, - Лола смилостивилась над отцом и принялась рассказывать. – Это вообще все затея Гвидо. Он большой поклонник этого Дягилева, притащил меня в театр. Ну а дальше – дело случая.
- Да? – недоверчиво переспросил отец.
- Конечно. Я же не могла не воспользоваться сложившейся ситуацией и упустить случай сотворить небольшую сенсацию.
- Ох, Лола, Лола… - рассмеялась и отец. – Как вы яхту назовете…
- Эй, мне все нравится в моей яхте! – Лола вернулась в вертикальное положение. – И имя, и отчество, и фамилия!
- Ну и лиса же ты!
- Я не лиса, я львица!
Теперь отец уже хохотал. А, отсмеявшись, произнес:
- Значит, с Дягилевым у тебя ничего нет. Но Мусоргского ты слушаешь.
- Почему бы и нет?
- И в самом деле, - согласился отец. – Я, кстати, тоже послушал из любопытства Фёдора Дягилева. Голос у него, конечно, феноменальный.
Лола хихикнула. Отец неисправим. Ему плевать, что она серьезная бизнесвумен и глава собственного дома моды. Он должен знать, кто тот человек, с которым его дочь целуется. Даже понарошку.
- Не буду с тобой спорить. Как мама?
- Сидит рядом в очках и со страшно умным видом читает какую-то ересь.
- Ей заказали адаптацию?
- Точно.
- Поцелуй ее от меня.
- Непременно. Когда ты будешь в Москве?
- Как только вы по мне соскучитесь.
- Вылетай.
Лола счастливо вздохнула. Поняла вдруг, что она сама успела соскучиться по родителям.
- Я попробую втиснуть вас в свой напряженный график.
- Коза!
- Львица!
***
Завершив разговор с отцом, Лола снова повернулась к ноутбуку. И усилием воли заставила себя закрыть вкладку с музыкой. И с биографией Мусоргского заодно. И с историей создания сборника песен. Хватит. Загул на ниве культурного просвещения можно считать завершенным. И так напросвещалась уже до изжоги.
Лола не нашла записей песни «Светик Савишна» в исполнении Фёдора Дягилева. Переслушала кучу других, выбрала ту, что казалась ей ближе всего к его исполнению. Врубала короткую, на одну минуту всего, запись, закрывала глаза и уносилась туда, в зал «Ла Скала». Человек у рояля, фрак, белая сорочка, бабочка. И с первых же тактов, с первых же слов картинка меняется. И Лола видит, слышит, осязает совсем другое человеческое существо – в лохмотьях, несчастное, обездоленное, гонимое и презираемое другими людьми. И оно молит о любви. И снова под горло подкатывает комок.
Уродился вишь на смех людям я,
Про забаву да на потехи им!
Необъяснимая магия. Как будто ты что-то об этом и в самом деле знаешь, лучший бас современности Фёдор Дягилев.
Лола выдохнула и сказала себе – только разок. Но прослушала в итоге пять раз. А потом все же пошла в мастерскую. Работать. До показа две недели, самое горячее время впереди.
***
Фёдор Дягилев раздраженно отпихнул от себя телефон. Третья попытка дозвониться – и снова безрезультатно. Джессика упорно не хочет с ним разговаривать. И это просто… смешно. И глупо. И бесит.
Не далее как вчера невеста огорошила его гневной отповедью по поводу поцелуя с «этой модной куклой». Потом, не дав сказать и слова в ответ, выдала какие-то и вовсе высокопарные слова про доверие и предательство. И теперь – не берет трубку. И как, скажите на милость, объяснить Джессике, что это всего лишь недоразумение?
Эта Лола Ингер-Кузьменко - одно сплошное недоразумение. Одно имя с фамилией чего стоит. И откуда она только взялась на его голову? Сначала подрезала его мотоцикл – как ей вообще права выдали при таком внимании к дорожным знакам? А потом как черт из табакерки выскочила прямо перед сценой – именно в тот момент, когда Фёдор, как любой артист, был в состоянии эйфории от удачного выступления, от восторга публики. И несколько утратил концентрацию и бдительность. А тут она. С поцелуем. Вот кто так делает?!
Хотя он теперь знал – кто. Он за истекшие сутки узнал об этой девице все. Лола Ингер-Кузьменко, основатель и глава модного дома «Лолику», самый эпатажный молодой дизайнер, королева скандала, которая одевает таких же фриков из мира шоу-бизнеса. Так же он теперь знал ответ на вопрос, зачем она это сделала – поцеловала его. Устраивать шоу из всего, из чего только можно, делать скандалы на пустом месте, эпатировать публику всем, что под руку подвернется – это все про нее. Про Лолу Ингер-Кузьменко. Или, как ее зовут коллеги, «малышка Ло». И ему просто не повезло попасться на глаза этой «малышке». Чтоб ее.
Фёдор перевел взгляд на планшет. Там была открыта вкладка с информацией о модном доме «Лолику». Его главный девиз – «Только ты решаешь, кто ты сегодня – он или она». Игры с гендерными признаками в одежде, трансформирование одного элемента одежды в другой, смешивание несмешиваемого, провокационные заявления – это все про них. «Чулки - изначально мужская одежда». «Сарафан на Руси был исконно мужской одеждой». И прочая такая же невнятная белиберда. Фото моделей с показов: мужчины с декольтированными плечами, а девушки в чем-то, похожем на мятые семейные трусы. Какая чушь! Мужчина – это мужчина, женщина – это женщина. Фёдор Дягилев был консерватором до мозга костей, и все эти модные тенденции полагал массовым психозом. Ну если мужики начинают носить платья или бюстгальтеры – то это психоз, не иначе. И не надо говорить про шотландцев, это совсем другая история, Фёдору его друг, шотландский баритон Эван Мак-Тавиш, объяснял. Как бы теперь самому Фёдору еще объяснить все это Джессике. Нет, не про юбки на мужиках. Про другое. Фёдор без особой надежды набрал номер, но ему снова не ответили. И он снова раздражённо отпихнул телефон.
Провались ты пропадом, Лола Ингер-Кузьменко! И Джессика тоже хороша. Даже не выслушала!
Из-за чего Джесс взъелась, он решительно не понимал. Их грядущий брак был плодом не любви, а делового гения Сола Браннера, их с Джессикой общего импресарио. Фёдор познакомился с Джессикой, молодой американской сопрано, на постановке «Силы судьбы». Они понравились друг к другу с первого взгляда, а дальше - шутки на репетициях, совместные чашечки кофе, обменялись телефонами. Фёдор Дягилев нравился женщинам, и Джессика не стала исключением. А самому Фёдору понравились в Джессике спокойный уравновешенный характер, здравомыслие и рациональный подход к профессии. И голос у нее неплохой. И фактура… перспективная. Через пару месяцев они еще раз пересеклись, уже на одном из европейских музыкальных фестивалей. Романтичный ночной open-air, внезапно пошедший дождь, Фёдор, как джентльмен, прикрывший Джессику своим пиджаком. Но платье у нее все же намокло, и, чтобы сопрано, не дай бог не простыла, платье пришлось снять - уже у нее в номере. И как следует согреть девушку. Они не придавали большого значения начавшимся отношениям – легким и необременительным. По крайней мере, Фёдор не придавал. Пока Сол не озвучил ему, как это будет со всех точек зрения изумительно выгодно, если они с Джессикой поженятся. Сначала Фёдор опешил. О браке он не задумывался, в его планах на ближайшие десять лет была только профессия. У Фёдора Дягилева были весьма амбициозные планы на свою карьеру. Но Сол очень убедительно показал, что брак с Джессикой будет крайне своевременным и прочным кирпичиком на пути в этом направлении. Приводил примеры звёздных пар. Рассказывал о плюсах совместных выступлений и контрактов. В конце концов, они могут сэкономить на его проценте – хотя это больше походило на шутку. Но вот то, что отец Джессики был совладельцем крупного медиа-холдинга - это уже всерьез. А Фёдор еще удивлялся, откуда такой шум вокруг Джессики Бикман – ведь сопрано у нее, если рассуждать откровенно, было таким, каких немало. Правда, она была достаточно трудолюбивой и дисциплинированной девочкой. И, как выяснилось теперь, из очень правильной семьи. Фёдор честно думал пару месяцев. И не мог найти в предложении Сола хоть каких-то недостатков.
Разумеется, речи не шло о том, что без поддержки холдинга Томаса Бикмана Фёдор Дягилев не сможет сделать карьеру. В том, что профессиональная дорога перед Фёдором ясна и открыта, не сомневался даже Сол – а он был тот еще прожжённый циничный австрийский еврей. Редкой силы и окраса голос, трудолюбие, харизма – у Фёдора Дягилева было все, чтобы повторить успех своей матери. Но, с другой стороны, жениться рано или поздно придётся – для Фёдора это было очевидно. Так какая разница, когда, если подвернулся со всех точек зрения подходящий вариант? В общем, на следующем музыкальном фестивале, в весьма подходящем к делу романтичном антураже дворцового комплекса Шёнбрунна он прямо на сцене преклонил колено и протянул руку с кольцом. Джессика почти по-настоящему всплакнула, как будто это стало для нее потрясением – хотя все это было срежиссировано Браннером и трижды ими отрепетировано. Кольцо было принято, согласие получено, а свежеобрученная пара спела под бурную овацию публики дуэт Леоноры и падре Гуардиано из «Силы судьбы» - не самый романтичный, но зато позволяющий выгодно раскрыть все оттенки сопрано. Профессия превыше всего.
В жизни Фёдора после этого предложения ничего особенно не поменялось. По-прежнему - постановки, работа, перелеты. У Джессики – то же самое. Правда, теперь нужно было следить не только за своим графиком – за ее тоже. Не забывать присылать цветы. Общение по мессенджеру, фото из гримёрки, пожелания удачи перед спектаклем. С совместными постановками пока не слишком ладилось, но Сол оптимистично заявлял, что это быстро не делается, и обещал, что через пару лет они будут проводить гораздо больше времени вместе. Фёдора такое положение дел вполне устраивало. Свадьбу планировали на следующее лето – семья Джессики, которой он был представлен и одобрен, готовилась к этому важному событию обстоятельно. А у Фёдора семьи не было.
В общем, все шло по запланированному и утвержденному маршруту, пока в размеренную упорядоченную жизнь Фёдора Дягилева не ворвалась - наперерез - Лола Ингер-Кузьменко! И вот вам пожалуйста, пресса который день мусолит фейковое известие о романе оперной звезды и авангардного дизайнера, все как сошли с ума, а Джессика… Джессика взбрыкнула совершенно на пустом месте, глупо и как-то… Не ожидал он от нее такого. А в особенности не ожидал, что она не даст ему возможности объясниться. Сол ничего толкового не советовал, кроме того, чтобы прилететь и упасть с извинениями в ноги. Фёдор же искренне не понимал, за что ему следует извиняться. А ломать график выступлений и мчаться на другой конец света только из-за женской прихоти Фёдору представлялось еще большей глупостью. Все, куда не посмотри, в его жизни теперь глупость. И все из-за одной миниатюрной взбалмошной безответственной особы! А не пора ли Лоле Ингер-Кузьменко научиться нести ответственность за свои поступки?
***
- Лола, там к тебе посетитель.
Лола разогнулась и неверяще обернулась к двери мастерской. Она была очень демократичным руководителем. Ну, по крайней мере, она сама про себя так думала. Но одно правило Лола требовала соблюдать беспрекословно. Даже не так – бес-пре-кос-лов-но. Когда она работает в мастерской - ее нельзя беспокоить. Даже если небо будет падать на землю – не беспокоить! Тем более, когда до премьеры коллекции осталось менее двух недель.
Она начала набирать в грудь воздух. Гвидо успокаивающим жестом положил ей руку на плечо, но Лола руку сбросила.
- Это очень важный синьор, - скороговоркой пробормотала Паола, чуть подавшись назад, в коридор. Похоже, помощница опасалась, что в нее сейчас что-нибудь полетит. И это запросто может быть утюг.
Лола нахмурилась. Паола ожидающе смотрела на нее, выглядывая из-за дверного косяка.
- Синьор из полиции? Из муниципалитета? – Лола никак не могла сообразить, кем таким мог быть этот важный загадочный человек, что ее исполнительная и дисциплинированная помощница нарушила непреложное правило.
- Это синьор Дягилев.
Рядом сдавленно охнул Ди Мауро. Вот вам и нечаянная радость. И Лола решила, что этот визит – вполне себе веский повод, чтобы сделать перерыв в работе.
***
Очень важный синьор уже расположился в ее кабинете. И Лола остановилась на пороге, разглядывая гостя дорогого нежданного. В этом ее взгляде сплелись интерес личный и профессиональный. На синьора Дягилева было вообще интересно посмотреть.
В их первую встречу он был одет как байкер – в кожаную куртку и джинсы. Во вторую – во фрак и бабочку. Сегодня же пришедшая в Милан жара внесла очередные коррективы в его облик. Тонкая белая рубашка и свободные брюки песочного цвета – все изо льна. На ногах – белые слипоны, на лице – «авиаторы», видимо, этому аксессуару синьор Дягилев неизменно верен. Равно как и мощной золотой цепочке с крестом – впрочем, это вряд ли можно считать аксессуаром. Волосы, когда не взмокли под мотоциклетным шлемом и не уложены гелем назад – действительно, русые, с неярким золотистым отливом. Легкая небритость – тоже, похоже, часть имиджа, а не дань лени.
В общем, синьор Дягилев был непозволительно хорош. Он принадлежал к той породе мужчин, которых можно обрядить в мешок от картошки – и он и в нем будет смотреться шикарно. Такие люди могли бы оставить модных дизайнеров без куска хлеба – но, по счастью, их было немного. А еще они служили источником вдохновения. По крайней мере, Лола своими гостем откровенно любовалась - его патрицианской вальяжностью и небрежной самоуверенностью, сквозившими во всем – в каждом элементе одежды, в позе, в которой он сидел, в общем, во всем. А потом синьор Дягилев поднял на лоб очки, и в Лолу уперся взгляд глаз цвета бутылочного стекла. И взгляд этот был недобрым. Оу, кажется, синьор Дягилев зол. И Лола с безмятежной улыбкой прошла к своему столу. Гвидо с совершенно ошалевшим видом остался топтаться в дверях.
- Вам предложили кофе, синьор Дягилев?
- В такую жару только кофе пить, - буркнул синьор Дягилев и, запрокинув голову, сделал несколько глотков из бутылки с водой, которую он держал в руке.
Какой капризный, вы подумайте.
- Гвидо, угости нашего гостя кофе – покрепче и погорячее, - елейно произнесла Лола по-итальянски. Синьор Дягилев одарил ее еще одним мрачным взглядом, но ничего не сказал. А Ди Мауро шустро отправился готовить кофе для своего кумира.
- Чем обязаны счастью видеть вас, Фёдор Михайлович? – голос у Лолы так же елеен, как и улыбка. Фёдор Михайлович одарил ее еще одним, еще более мрачным взглядом.
- Не люблю, когда меня так называют, - соизволил пояснить он свое недовольство.
- Почему? – невинно округлила глаза Лола. – Вы же тезка великого русского писателя.
- Именно поэтому, - все так же хмуро произнес Дягилев. Ну просто принцесса на горошине, а не звезда оперной сцены.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Ди Мауро. В руках он держал блюдце, на котором стояла крошечная белая чашка. В наступившей тишине отчетливо слышно было, как чашечка звякает о блюдце. Бедняга Гвидо, он даже побелел от волнения.
Дягилев бросил один взгляд на вошедшего - и вздохнул во всю мощь своей мохнатой груди. А потом принял протянутую чашку и даже поблагодарил - на родном языке Гвидо. Ди Мауро, услышав голос своего идола вот так, не со сцены, а обращенный к нему лично, лишь судорожно кивнул и что-то невразумительно ответил – совершенно не к месту. Дягилев изогнул свою великолепную темно-русую бровь и вопросительно посмотрел на Лолу. А Лола многозначительно посмотрел на друга. Не хватало еще, чтобы он тут от восторга в обморок хлопнулся. Через несколько секунд Гвидо сообразил, что от него требуется и, что-то бормоча и пятясь задом, покинул, наконец, кабинет. Остается надеяться, что Паола сможет привести его в чувство.
- Итак, - Лола сцепила пальцы в замок, - Фёдор м-м-м…. чем могу вам помочь?
- Зачем вы сказали журналистам, что у нас роман? – тут же ошарашил ее собеседник. Впрочем, чего-то такого она и ожидала.
- Я?! – Лола еще больше округлила глаза, которые и так старалась держать невинно распахнутыми в присутствии синьора Дягилева.
- Ну не я же!
- Я ничего такого не говорила! – поспешила уверить Лола, но ей не поверили.
- Да? – скептически хмыкнул Дягилев. – А что вы сказали, когда вас спросили о том, какие отношения нас связывают?
- Ничего, - безмятежно ответила Лола. И не соврала, между прочим. Но сказать, ничего не сказав, - это умение, которое она освоила в совершенстве.
- Правда? – подозрительно сощурился Дягилев. – А откуда же они это взяли?
- Это журналисты, синьор Дягилев, - снова пожала плечами девушка. – Это их работа – придумывать то, что будет интересно публике.
- А почему потом вы не сказали прямо, что нас ничего не связывает?! – Дягилев начал повышать голос. Лола вдруг подумала о том, что орет бас, наверное, как-то особенно. Как он орет со сцены, она слышала. Но в разговоре эффект должен быть иной. И, кажется, у нее есть все шансы в этом убедиться. – Почему не сказали правду, когда началась вся эта шумиха вокруг нас?
- А почему я должна кому-то что-то доказывать? – в противоположность своему собеседнику Лола – сама безмятежность и спокойствие.
- Хотя бы потому, что это вы полезли ко мне с поцелуями! – рявкнул Дягилев.
- А вы объясняете публике каждый свой поцелуй? - картинно изумилась Лола. С удовольствием заметила, как под артистической небритостью разливается темный густой румянец. – В конце концов, это всего лишь признание вашего таланта. От горячей поклонницы.
- Это вы – горячая поклонница? – Дягилев теперь сверлил ее взглядом, не переставая.
- Горячее не бывает! – Лола пылко прижала руки к груди. – Я крайне возмущена, что невинный порыв моей души был так превратно истолкован!
Дягилев еще некоторое время смотрел на нее – все так же пристально и подозрительно. А потом отвел взгляд в сторону и глубоко вздохнул.
- Из-за ваших невинных порывов со мной не разговаривает моя невеста.
Вот тут Лола удивилась по-настоящему. Да-да, Гвидо что-то говорил про невесту. Но как же это…
- А почему вы не объяснили ей, как на самом деле обстоит дело? – осторожно поинтересовалась Лола.
- Вы меня слушаете?! – к Дягилеву снова вернулся его громкий и раздраженный тон. – Она не хочет со мной говорить! Как объяснить что-то человеку, который тебя не слышит?! И все, между прочим, - он нацелил свой длинный палец на Лолу, - из-за вас!
- Вы хотите сказать, - теперь уже Лола не сводила со своего визави внимательного взгляда, - что ваша невеста поверила тому, что написано в новостях, и не дает вам шанса рассказать, как все было на самом деле?
- Именно так, - Дягилев издевательски кивнул.
- Знаете, по-моему, у вас проблемы с доверием в отношениях.
- А по-моему, у вас проблемы с головой!
Теперь они сверлили взглядам друг друга, словно на спор – кто первый отведёт глаза: женские темно-карие или мужские зеленые. Первыми сдались зеленые.
- Извините, - Дягилев кашлянул и отвернулся к стене. – Я сказал лишнее. И непозволительное.
- Извинения приняты, - Лола тоже отвела взгляд в сторону. – Итак, возвращаясь к началу разговора. Что я могу сделать для вас, синьор Дягилев?
- Вы можете сделать официальное заявление для прессы, - он тут же снова повернулся. – О том, что между нами ничего нет.
- Это будет выглядеть глупо, - фыркнула Лола. – Глупо и нелепо. Нет ничего глупее, чем оправдываться.
- Мне это необходимо.
- А мне – нет.
За все недолгое время их знакомства Фёдор Дягилев смотрел на Лолу практически всегда с неприязнью или недовольством. А вот сейчас он откинулся на стуле и принялся разглядывать ее с каким-то странным интересом. Словно пытался что-то понять или определить для себя.
- Хорошо, - кивнул коротко. – Сколько?
- Сколько чего?
- Сколько стоит ваше заявление?
После первого шока от услышанного Лола рассмеялась. А он забавный, этот синьор Дягилев.
- Вы полагаете, что меня можно купить?
- Зачем так грубо? – мягко усмехнулся Дягилев. Он снова стал расслабленным и патрициански вальяжным. И голос снова мягко зарокотал. – У вас есть то, что мне нужно. Я хочу это получить.
- Что же, разумный и деловой подход, - Лола сложила руки на груди. - А вы уверены, что вам это по карману?
- Назовите цену, - все с той же вальяжной усмешкой ответил Дягилев.
И Лола назвала. Не слишком церемонясь и не намереваясь торговаться.
- Я хочу, чтобы вы приняли участие в моем показе через две недели.
- Что?!
- Я по вашей просьбе делаю публичное заявление. Вы по моей просьбе принимаете участие в показе, - Лола развела руками. – Честная сделка.
- Честная сделка?! - заревел басом – ну а чем еще может реветь бас – Дягилев. - Вы соображаете, что говорите? Чтобы я… - ткнула пальцем себя в грудь, - выступал на вашем… - ткнул пальцем в направлении Лолы, - в вашем… балагане?!
- Балагане? – Лола тоже может демонстрировать идеальный прогиб брови. Но Дягилеву нет никакого дела до ее бровей, он продолжает орать.
- Опера – это древнее, великое и прекрасное искусство! А не средство для звукового сопровождения вихляющих бедрами девиц!
- И не только девиц, - мурлыкнула Лола. А потом отчеканила: - Мода – это тоже древнее и прекрасное искусство, синьор Дягилев. Подревнее вашего будет. Так что не убудет с вас.
- Знаете, что? – он резко встал. – Идите вы к черту, синьора Ингер!
И продемонстрировал свою надменную патрицианскую спину в белой льняной рубашке.
Нервный какой. Да и что с ним разговаривать? Говорить надо с тем, кто все решает – с продюсером Дягилева. Он-то наверняка адекватный и совершенно не нервный - в отличие от синьора баса.
Точно. Так Лола и сделает.
***
Визит в офис к Лоле Ингер-Кузьменко ничего хорошего не принес. Фёдор даже не представлял, что эта девица настолько неадекватна. Джессика по-прежнему не реагировала ни на звонки, ни на сообщения. В общем, отношения с противоположным полом у Фёдора не складывались по всем фронтам. Зато Сол… обрадовал своим вниманием.
- Тео, малыш, у меня для тебя есть крайне интересное предложение.
Фёдор едва слышно фыркнул. Обращение «малыш» по отношению к нему позволяли два человека. И если в случае с Джульеттой это было понятно, то когда его так называл Браннер, едва достававший Фёдору до плеча и весивший, наверное, вдвое меньше, это было… ну, скажем, забавно.
- Интересное предложение – это именно то, что мне сейчас нужно, - пробормотал Фёдор.
- Отлично! – жизнерадостно отозвался Сол. – Мне звонила с предложением твоя… гхм... горячая поклонница. Синьора Ингер, - звук, который издал Фёдор, импресарио интерпретировать не смог, и поэтому решил продолжить свою речь. – Она предлагает выступить тебе на презентации ее коллекции.
- Мне? – желчно поинтересовался продышавшийся Фёдор. – Выступить? На показе мод? Ты в своем уме, Сол?!
- Теодор, почему ты такой консерватор? – принялся энергично возмущаться Браннер. – Ты же молодой человек, ты должен быть открытым всему новому!
- Мне претит пошлость!
- Кто говорит о пошлости? – изумился Сол. – Друг мой, мода – это тоже искусство.
- Ты видел одежду… если, конечно, можно назвать одеждой то, что делает «Лолику»? Это же… вот ты бы такое надел?!
- При чем тут я? – и не думал сдавать позиции Сол. - Лола Ингер – новатор. Судьба всех новаторов - идти впереди времени.
- Это не мода, это безумие!
- Тебе напомнить, сколько великих музыкальных произведений провалились на премьерах и не были по достоинству оценены современниками? – Фёдор лишь что-то буркнул. – И, между прочим… У твоего знаменитого однофамильца в его парижских сезонах художником по сцене и костюмам был Лев Бакст.
- И что?
- А то, что он одевал всех самых известных парижских модниц. Мода и театр всегда шли рука об руку!
- Сол… - обреченно вздохнул Фёдор.
- Решать, конечно, тебе, - деловито продолжил Браннер. – Но вот что я тебе скажу. У Лолы Ингер отменная чуйка. И она придумала шикарный пиар-ход, который выгоден и тебе, и ей. Я готов поспорить на свою любимую кепи, что за тобой на показы потянутся другие представители оперного искусства. Но ты – ты будешь первым. Если не станешь упрямиться.
Фёдор что-то пробормотал, и Сол понял, что клиент готов, а потому перешел к деталям.
- Я проверил, на дату показу у тебя свободно. К тому же, «Лолику» предложили весьма достойное вознаграждение.
- Она еще и денег мне предлагает?! – если в разговоре с синьорой Ингер Фёдор позволил себе орать, то сейчас у него выходил лишь сипящий шепот. Совсем не берегут его уникальный голос, неблагодарные.
- Ну конечно, как обычно, - слегка опешил Сол. – Тебе назвать сумму?
- Не надо! Сам поговорю с синьорой Ингер.
Будь она неладна.
***
- Лола, там снова… он…
Лола подняла взгляд от стола на хрипящий голос. Выглядел Гвидо под стать своему голосу – бледный и с огромными распахнутыми на пол-лица глазами.
- Он – это кто? – Лола раздраженно заправила прядь за ухо. Резинка соскользнула с волос и потерялась среди бумаг где-то полчаса назад. Лола выкроила сегодня ровно час на возню с бумажками, прежде чем снова запереться в мастерской. И вот в этот час ее отвлекают! – Тень отца Гамлета? Призрак статуи командора?
- Фёдор Дягилев!
А вот это интересно. И стоит того, чтобы оторваться от бумаг. Где же эта чёртова резинка для волос?!
- Ты угостил его кофе?
- Спасибо, я уже пил сегодня кофе, - каким-то неуловимым образом протиснувшись своим мощным телом мимо стоящего в дверях Гвидо, в кабинет вошел синьор Дягилев. Во всем своем патрицианском великолепии, нынче облаченном в бирюзовое поло и молочного цвета брюки. Ноги для разнообразия были упакованы в белые кожаные мокасины. Ах, да, и его любимые «авиаторы». Предельно просто и беспредельно стильно. И не только в одежде дело. Лола не могла не отметить, что Фёдор Дягилев обладает врождённым чувством стиля и вкусом. На его габаритах это смотрелось особенно… впечатляюще. В чистом виде средиземноморский шик – при том, что происхождения Фёдор Дягилев был явно далеко не средиземноморского.
- А я, пожалуй, выпью кофе, - Лола сделала Дягилеву приглашающий жест рукой и подмигнула Ди Мауро. Тот хлопнул глазами, но все же сообразил. И исчез, тихо притворив за собой дверь. Если им действительно предстоит работать с синьором Дягилевым, то остаётся только уповать на то, что Гвидо как-то сумеет обуздать обморочный восторг от одного только вида своего кумира в непосредственной близости.
- Я хочу обсудить ваше предложение, - Дягилев не дал Лоле шанса начать разговор. Какой прыткий юноша, однако. Видимо, его импресарио нашел нужные слова. Или размер вознаграждения сыграл свою роль – что вернее всего.
- Слушаю вас, - сладко пропела Лола.
- Во-первых, никаких денег.
Вот как, оказывается. Лола не стала комментировать, лишь взглядом предложила собеседнику продолжить.
- Наша сделка лежит в плоскости, отличной от финансовой, - Лола вдруг поразилась, как четко, складно и грамотно изъясняется Дягилев. – Мы оказываем друг другу услуги. На… - усмехнулся кривовато, – безвозмездной основе.
После паузы Лола кивнула. Пока пусть будет так. А там - посмотрим. Интересно, что он еще скажет? Судя по обстоятельности предыдущей речи, Фёдор Дягилев подготовился к разговору. Что же, послушаем.
- Во-вторых, мне нужны гарантии.
- Какие?
- Предположим, я выступлю на вашем показе. Где гарантия, что вы сделаете заявление?
- У вас сложилось обо мне такое дурное мнение, синьор Дягилев? - Лола попробовала использовать отработанный прием – широко распахнутые глаза и невинный взгляд. Но на синьора Дягилева это, похоже, уже не действовало.
- Я предпочитаю основываться не на впечатлениях, а на фактах.
Ответить Лола не успела, их разговор прервал Ди Мауро, который принес кофе. Две чашки, умница. Дягилев посмотрела сначала на все еще бледного Гвидо, потом на протянутую чашку – и принял кофе. И даже поблагодарил Гвидо, причем абсолютно нормальным искренним тоном, который в исполнении его рокочущего голоса звучал… мягко говоря, завораживающе. Гвидо снова казался на грани обморока.
- Паола! – громко позвала Лола. Помощница робко заглянула в кабинете, но быстро оценила ситуацию и под локоть аккуратно увела Ди Мауро за дверь. А синьор Дягилев принялся с совершенно безмятежным видом пить кофе. Кажется, он был абсолютно точно уверен в том, какое производит впечатление на всех - и мужчин, и женщин.
Кроме малышки Ло.
- Я могу записать видео сию секунду, - голос Лолы звучал почему-то сухо. - Вы получите запись в день показа.
Синьор Дягилев оторвался от кофе и посверлил ее своим зеленым взглядом.
- Не надо. Так уж и быть, поверю вам на слово. Я выступлю у вас на показе и буду ждать от вас ответной любезности.
И снова вернулся к кофе. Какое-то время они молчали. Дягилев пил кофе мелкими глотками и, кажется, получал удовольствие. Лола тайком изучала его. Если честно, она не ожидала, что он сдастся. Его реакция была вполне однозначной в прошлый раз. А еще Фёдор Дягилев производил впечатление достаточно упрямого человека, не склонного менять свои решения. И оплата за услугу ему не нужна – хотя он в деньгах явно и так не нуждается, но это же вопрос принципа… Странные дела. И что теперь делать с таким богатством прикажете? И с Ди Мауро заодно.
- Я очень счастлива, что мы пришли к взаимопониманию, - наконец с легким вздохом нарушила Лола молчание. – Тогда позвольте, я вас кратко проинформирую. Тема коллекции – этно.
- Эт… что? – Дягилев аккуратно поставил чашку на блюдечко, а блюдечко водрузил на угол Лолиного стола, так же аккуратно сдвинув бумаги в сторону. Какой педант, однако.
- Возвращение к природе, - терпеливо начала пояснения Лола. – Натуральные ткани, кожа, мех, звериные принты, бахрома. В общем, нечто такое… первобытное. Дикое. Будет замечательно, если вы впишитесь в этот контекст. Сможете?
Лола представила себе Дягилева во фраке и бабочке – в контексте «чего-то первобытного». И едва удержалась от улыбки. А вот Дягилев усмешку прятать не стал.
- Первобытное? Дикое? Вы ставите трудные задачи, синьора Ингер, - он произнес это медленно, словно задумчиво. И внимательный взгляд, которым он изучал девушку из-под полуопущенных ресниц, ей вдруг не понравился.
- Вы же профессионал, Теодор.
Он чуть заметно поморщился. А Лола откинулась в кресле и решила, что хватит миндальничать.
- Мне нужна провокация. Или сенсация. Скажите, вы можете спеть гроулом?
- Могу. Но не буду.
- Почему?
- Потому что мои связки стоят гораздо дороже предложенной суммы.
От которой он, между прочим, отказался. Невозмутимость Дягилева Лолу раздражала. А раздражаться должен он!
- А как насчет того, чтобы выйти в женском платье? Или леопардовое трико? Мы успеем вам что-нибудь сообразить на ваш размер. Или выкрасить вам волосы в розовый цвет? Или в синий? Ну же, Фёдор, почему вы такой безынициативный?
- Может, вам еще и голым спеть? – скривил свои четко очерченные губы Дягилев.
- Отличная идея!
- Забудьте, - буркнул он. - В лучшем случае надену желтую бабочку вместо черной.
- Какой вы скучный человек, Теодор, - демонстративно вздохнула Лола. – Ладно, придется работать с тем, что имеем. Знаете, я прямо это вижу. Вы, весь такой большой и брутальный – в компании тонких изящных моделей. Это будет очень… - Лола использовала свою лучшую елейную улыбку, - эффектно.
Дягилев вернул ей улыбку. Она была отнюдь не елейной. Скорее, в ней был какой-то скрытый смысл, и Лоле это не понравилось.
- Может, мне тогда пройтись по подиуму… с девушками на руках?
- А вы сможете? – Лоле пришлось срочно невинно округлять глаза – от такого предложения.
- Ха! – Дягилев поднял согнутую в локте руку, поддернул вверх рукав трикотажной рубашки и продемонстрировал весьма внушительный бицепс. – Вы еще сомневаетесь?
Лоле осталось только закатить глаза. Ох уж эти мужчины! Даже если он звезда оперной сцены, шанса поиграть мускулами он не упустит. А ведь Гвидо совал ей под нос фото из инстаграма и, подрагивая от восторга, рассказывал, что Дягилев в любом отеле первым делом идет в фитнес-зал. Тоже мне, бас-качок!
- А какой у вас вес, Теодор? - Лоле не нравилось это вдруг прорезавшиеся в Дягилеве благодушие и даже веселье. Злой и недовольный он ей нравился больше.
- Хороший бас должен шесть пудов весить, - все с тем же непонятным весельем отозвался Дягилев.
- А в килограммах можно?
- Пуд – чуть больше шестнадцати килограмм, посчитайте сами.
- Даже мои модели так не прячут от меня свой вес, как вы, Фёдор!
- А вы все-таки собрались сшить мне к показу леопардовое трико? – расхохотался Дягилев.
Лола открыла рот. И снова закрыла. Так, этот балаган пора прекращать. И она встала из-за стола.
- Организацией показа занимается мой помощник, Гвидо Ди Мауро. Если желаете, он вам организует леопардовое трико.
Но насмешливая улыбка никак не желала сходить с четко очерченных губ шестипудового баса Фёдора Дягилева. Ничего, голубчик, посмотрим, как ты запоешь после общения с Гвидо!
***
Лола никак не могла сосредоточиться. Она уже пятнадцать минут как закрылась ото всех в мастерской, но ясность в мысли не возвращалась. Перед глазами все еще стояли Ди Мауро и Дягилев, договаривающиеся, когда им встретиться для обсуждения деталей. И в ушах звучали их голоса – низкий рокочущий Дягилева и от волнения чуть более высокий, чем обычно – Гвидо. Впрочем. Ди Мауро держался вполне достойно, в обморок не хлопнулся, говорил связно. Только жестикулировал и смеялся излишне много. Но все равно молодец!
- Лола, открой! – забарабанил «молодец» в дверь. – Открой немедленно!
- Ну? – она распахнула дверь и принялась хмуро разглядывать Гвидо. - Мне сегодня дадут работать или нет?!
- Послушай меня, нет, ты просто выслушай! – Гвидо ворвался в мастерскую так стремительно, что едва не уронил манекен – успел поймать в последний момент. – Я сейчас умру от переизбытка эмоций, если с кем-то не поделюсь!
- Расскажи Паоле!
- Она строила ему глазки!
- А ты - нет? – хмыкнула Лола. Этот Дягилев, похоже, наделал шороху в ее офисе почище, чем лис в курятнике.
- Как ты такое можешь говорить?! - всплеснул руками Гвидо и снова был вынужден ловить манекен. – Он мой… герой! Мы с ним встречаемся завтра, сегодня ему уже надо идти в театр, готовиться к спектаклю. Он такой… господи, Лола, какой же он… голос… улыбка… ямочки на щеках… О, я счастлив!
- Несмотря на то, что тебе ничего не светит? – хмыкнула Лола. Теперь восторги Гвидо представлялись ей как-то иначе.
- Мое чувство чистое и светлое!
- Знал бы ты, как я хочу темного… - вздохнула Лола и пояснила на удивленный взгляд Ди Мауро. – Пива хочу. Темного. За пинту «Гиннесса» сейчас бы душу продала.
Гвидо прошелся по ней взглядом темных проницательных глаз – вверх-вниз по ее миниатюрной фигуре.
- Лола Ингер, ты невозможная женщина, - вздохнул он. – Откуда в тебе эти привычки портовых грузчиков?
- Я бы спросила, откуда в тебе этот вопиющий снобизм, но об этом я уже знаю, - вздохнула Лола. – Ладно, если ты утолил свою жажду рассказывать о прекрасном, дай мне работать.
- Хочешь, я принесу тебе темного… кофе? – смилостивился Гвидо.
- Хочу!
- Хорошо, - рассмеялся Гвидо. И уже в дверях вдруг снова оживился. – Слушай, Теодор обещал исполнить на показе знаменитый Шаляпинский номер со стаканом! Ну же, Лола, не говори, что ты об этом номере не знаешь!
- Не знаю и знать не хочу! – отрезала Лола. - Не хочу больше ничего слышать о Дягилеве, он – твоя забота!
Гвидо, с крайне неприлично счастливым лицом отправился за кофе. А Лола, снова оставшись одна, принялась потерянно бродить по мастерской, трогая манекены. Это не помогало. Неизбежно и неотвратимо на Лолу Ингер-Кузьменко накатывал предпоказный мандраж. Рановато что-то в этот раз. Это все Дягилев виноват!
***
На следующий день Лола застала Гвидо в офисе за тем, что он из горла хлестал «Лемончелло».
- У него передоз Дягилева, - услужливо сообщила Паола в ответ на удивленный взгляд начальницы.
- Лола... – наследник древнего римского рода оттер тыльной стороной руки рот. –Ты не представляешь… Ах, ты даже не представляешь, что мы придумали… О, я просто в глубоком экстазе!
- Не представляю и представлять не хочу! – снова отрезала Лола. – Я тебе доверяю, ты умеешь организовать шоу как никто. У меня своих дел по горло, избавь меня от Дягилева.
Гвидо кивнул и снова приложился к ликеру. А Лола тогда не знала, какой сюрприз ждет ее через неделю.