3

Посмотрела на нее устало. Сил не хватило бы на перепалку и вообще уже хотелось вернуться обратно в кровать, но я перевела взгляд на зеркало. Выглядела, как женская версия Кощея в худшие годы.

Усмехнулась этой мысли и опустила взгляд на свою сорочку. Вспомнила, что меня называли высочеством. Разве не шелка должна принцесса носить? Или все подумали, что я все равно не выживу, поэтому надели то, что не жалко?

Но она на удивление была чистая. Без пятен крови или каких-либо других выделений. Это значило, что меня хоть и не лечили, но переодевали время от времени.

Повернулась боком и чуть приспустила сорочку с плеча. Все еще было больно, но терпимо. На спине затягивающиеся корочки и… Пальцем провела по здоровой коже рядом с ранами. Растерла нечто жирное между пальцев, поднесла к носу и принюхалась.

Какая-то мазь. Пахла ненавязчиво и приятно. В нос ударил аромат трав и чего-то древесного.

Перевела взгляд на девушку, застывшую в дверях и с ужасом меня разглядывающую. Ее глаза были широко распахнуты, а руки дрожали, сжимаяпередник так, словно это единственное, что удерживало ее от бегства.

– Это правда, что меня не лечили? – мой голос прозвучал хрипло, будто наждачкой по стеклу.

Она неопределенно мотнула головой. Так и не поняла, то ли да, то ли нет. Затем выдохнула и бросилась прочь, оставив ведро валяться на полу. Звук ее торопливых шагов эхом разнесся по коридору.

Боится.

А чего бояться-то? Это я тут жертва, в конце концов.

Натянула сорочку обратно и медленно побрела к кровати. Пол был холодный и мокрый, идти пришлось аккуратно, чтобы не поскользнуться. Каждый шаг отдавался болью в спине, но я упрямо двигалась вперед.

Стоило только сесть, как дверь в комнату снова открылась. Внутрь вошла уже другая девушка. Она держала в руках поднос и смотрела на меня с ненавистью. Ее взгляд буквально прожигал меня насквозь.

– Стой! – сказала я, пытаясь спасти несчастную от неприятного падения, но пояснить ей не успела.

Девушка с таким презрением на меня взглянула, что стало неловко даже. Может предыдущая владелица съела кого-то из ее родственников? После полученной информации о том, что она убила нерожденного ребенка, я этому не удивилась бы.

– Вы здесь никто, не смейте мне приказывать! Забирайте свою еду и… – следующий шаг был мгновенной кармой за дерзость и скотское отношение к больному человеку.

Девушка попыталась неловко взмахнуть руками при падении. Вместе с подносом. Ну вы поняли.

Поднос в итоге улетел в дверной проем, где как раз возникла недозолушка, потерявшая свое ведро у меня в комнате. Звон разбивающейся посуды и грохот падающего тела слились в какофонию звуков.

Когда случилось то, что случилось, я подперла щеку кулаком и тихо спросила у двух охреневших служанок:

– Вам известно такое понятие, как воздаяние?

Та что упала на пол буквально побагровела от гнева. Ее лицо исказилось, словно маска ярости.

– Не вам говорить мне о воздаянии! Вы – убийца! Худшее, что происходило с этим королевством.

О, информация подошла. Давай, горшочек, вари. Я почувствовала, как внутри разгорелся огонек любопытства, смешанный с тревогой. Что же такого ужасного натворила предыдущая хозяйка тела?

Но служанка плотно сомкнула губы и молчала, внимательно глядя на меня. Ее взгляд был полон ненависти и страха, словно она смотрела на ядовитую змею. Вторая, та что стояла в дверном проеме перепачканная едой, с ужасом смотрела то на нее, то на меня. Ее лицо было бледным, как полотно, а руки дрожали.

Я тоже молчала. Почему-то казалось, что это самое правильное, что я могла сделать в данной ситуации. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь тяжелым дыханием служанок и моим собственным сердцебиением.

– Вы… Вы просто отвратительны! – внезапно выпалила упавшая служанка, ее голос дрожал от ярости. – Когда по королевству пронеслась весть о том, что наследный принц женится на вас, все пришли в ужас! И я рада, что в итоге вы оказались здесь…

Ее слова эхом отразились от стен, словно пощечина. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, но внешне оставалась спокойной. Холодный воздух комнаты, казалось, стал еще холоднее.

Короче, подробностей не предвидится. По крайней мере не изо рта этой истеричной девчонки. Ее глаза горели праведным гневом, но я видела в них и страх – страх перед тем, что она только что сказала особе королевской крови.

– Все сказала? – перебиваю я спокойно, мой голос звучит неожиданно хрипло и низко.

Служанка буквально захлебывается своими словами. Смотрит испуганно, словно только сейчас осознав, что наговорила. Ее подруга у двери тихо всхлипывает, явно ожидая страшной кары.

А я чувствую, что безмерно устала. Глаза едва не закрываются и нет никаких сил продолжать бесполезный разговор. Тело ноет, каждое движение отдается болью в израненной спине.

О том, что меня во всем королевстве ненавидят я выяснила. О том, что наказали меня за смерть нерожденного дитя – тоже. А большего мне пока знать не хочется. Распрошу потом ту женщину с милыми пухлыми щечками. Она хоть и общается сухо, но не выдает этих визгливых заявлений, от которых голова пухнет.

– Надеюсь, что да. А теперь проваливайте отсюда обе, – говорю я, чувствуя, как слова царапают горло.

Я осторожно легла на бок, морщась от боли и наблюдая, как служанки подхватывают поднос, разбросанную еду, посуду и пустое ведро. Они бросали на меня странные взгляды – смесь страха, ненависти и, как ни странно, любопытства. Их руки дрожали, когда они собирали осколки тарелок, а после девушки стремительно исчезли за дверью, оставив после себя лишь запах пролитого супа.

А я опять провалилась в темноту, но на этот раз естественную и спокойную. Сон накрыл меня, как тяжелое одеяло, утягивая в глубины забвения.