4

Проснулась посреди ночи от странных звуков. Прислушалась и поняла, что это какое-то тихое урчание, а затем и быстрое клацание. Как когтями по полу.

Сердце забилось быстрее, адреналин прогнал остатки сна. Резко открыла глаза и уставилась на морду, возникшую словно из ниоткуда прямо перед моим лицом.

Хотела громко заорать, но от страха горло сдавило. Рептилия тоже застыла и смотрела на меня, будто не зная что делать дальше. Ее глаза, большие и янтарные, отражали лунный свет, падающий из окна.

Только спустя секунду я поняла, что это нечто стоит на задних лапах, а передними держит банку. Краем проснувшегося сознания заметила, что сорочка не прикрывает спину, а на коже я чувствую прохладный влажный след.

Оно не жрать меня пришло, а лечить.

Чтобы потом сожрать?

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

– Привет, – сказала тихо, удивляясь, как спокойно звучит мой голос.

Шевелиться ужасно страшно. Вдруг напугаю и оно меня укусит?

Рептилия моргнула. Ее чешуя блестела в лунном свете, создавая причудливый узор теней на стене.

Молча протянула лапу к столу, взяла крышку и закрыла банку. Движения были плавными, почти грациозными, совсем не похожими на неуклюжие движения обычных ящериц. После этого она чуть отодвинулась в сторону, позволяя себя получше рассмотреть в тусклом свете луны, сунула банку в поясную сумку, сделала еще шаг назад, а затем резко упала на лапы и исчезла в направлении двери.

Я даже моргнуть не успела!

Что это было?

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я раньше рептилий, конечно, видела, но они никогда не вставали на задние лапы и уж тем более, не пытались лечить людей! В голове роилось множество вопросов, но ответов на них не было.

Вставать с кровати я побаивалась, несмотря на то, что мне никто не пытался навредить. Пусть ящерица и лечила, зато люди не пытались. И вообще, я так поняла, у меня по всему королевству полно врагов, так что сделаю вид, что мне что-то приснилось.

Закрыла глаза и принялась считать до тысячи. Цифры путались, сливались в какой-то бессмысленный поток. В какой-то момент все же уснула глубоким хорошим сном.

Утром меня разбудили стуком в дверь, чем напугали до усрачки. Я подскочила на кровати, сердце заколотилось как бешеное. Воспоминания о ночном визите нахлынули волной, заставив меня осмотреться по сторонам в поисках следов пребывания загадочной рептилии.

Я прохрипела, чтобы входили, пытаясь успокоить дыхание. Пришла та самая женщина с пухлыми щеками.

Она держала в руках поднос и смотрела хмуро на тарелку с блинами. Ее лицо выражало смесь неодобрения и беспокойства.

– О том, что вчера произошло, я только сегодня узнала, ваше высочество, – начала она, не поднимая глаз. – Я искренне прошу прощение за этих двух дурех. Пожалуйста, забудьте о том, что вам наговорила Гильда, она еще молода и совсем глупа.

Женщина ставит поднос на тумбу, а я осторожно поднимаюсь, ощущая, что боль заметно уменьшилась.

Эта рептилия явно знала, что делает. И судя по всему она уже давно приходит и наносит свою мазь. Думается мне, я бы точно сдохла без ее помощи, как того хотел синеглазый.

– Считаешь, она была не права? – спрашиваю ее спокойно, внимательно наблюдая за её реакцией. – Мне казалось, они обе знают, о чем говорят.

Женщина поджала губы, явно не желая отвечать на этот вопрос. Ее взгляд метнулся к двери, словно она искала пути к отступлению.

– Как тебя зовут? – спросила я, решив сменить тему.

Я взяла с подноса прозрачный стакан, наполненный красной жидкостью. Осторожно отпила. Сладенько. Как компот. Только вкус совсем незнакомый. Что-то фруктовое, но я не могла определить, что именно.

– Меня зовут Эмма, ваше высочество. Я прислуживаю в замке Иштгольд уже много лет, – ответила она, и в ее голосе ся услышала все ту же сухость.

Вот оно как, значит. Выходит, обитатели замка могут впервые видеть принцессу, а значит совершенно ее не знать. Тогда информацию нужно получать из общедоступных источников, вряд ли они могут рассказать что-то, кроме слухов.

– Скажи, Эмма, – я постаила стакан обратно на поднос, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, – Его высочество хоть раз интересовался моим состоянием?

Вопрос я задала не из любопытства. Я хотела знать, кто-нибудь передает информацию обо мне или я вольна делать все, что хочу? От ответа Эммы зависило многое – мои дальнейшие действия, планы, возможности.

– Нет. Его высочеству до вас нет никакого дела, – ответила женщина. – Сейчас он со своей возлюбленной оплакивает потерю сына. А вы… По всем документам это ваш замок, в котором вы должны жить остаток дней. Возвращаться во дворец вам строго запрещено.

В этот момент мое сердце словно пронзил ядовитый шип. Меня буквально обуяло такой звериной яростью, что хотелось размазать эту милую женщину, а потом примчаться во дворец и убить эту сладкую парочку.

Я схватилась ладонью за грудь и стала делать глубокие вдохи. Комната вокруг начала кружиться, перед глазами поплыли черные пятна.

Больно. Больно не телу, а… душе?

Что это такое?!

Знакомое чувство ревности, помноженное на тысячу, просто разрывало меня изнутри. Оно распространялось как яд по венам, заставляя сердце биться чаще, а руки — дрожать. Я чувствовала, как краска приливала к лицу, а в горле пересыхало.

Эмма смотрела на меня с тревогой, но не делала попытки приблизиться. Я видела, как она переминалась с ноги на ногу, ее взгляд метался между мной и дверью, будто она была готова в любой момент броситься прочь.

– Ваше высочество, вам нехорошо? – наконец решилась спросить она, ее голос слегка дрожал.

Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки. Эта внезапная вспышка эмоций пугала меня не меньше, чем Эмму. Что со мной происходило? Откуда эта ярость, эта боль? Я чувствовала, как холодный пот выступал на лбу, а в висках стучала кровь.

– Все в порядке, – выдавила я из себя, хотя это было далеко не так. – Просто... устала.

Эмма кивнула, явно не веря, но не решаясь спорить. Она взяла себя в руки, как и я. Ее лицо больше не выражало страха.

– Может быть, вам стоит поесть? – предложила она, указывая на поднос с блинами. – Это поможет восстановить силы.

Силы? А нервную систему мою что восстановит? Хотелось рассмеяться, но я сдержалась.

Я кивнула, благодарная за смену темы. Действительно, еда могла помочь, хотя бы отвлечь попыткой хоть что-то запихнуть в желудок. По крайней мере, это давало мне время подумать, разобраться, что только что произошло.

Это ведь были не мои чувства. Эта мысль пугала меня еще больше. Чьи же они тогда? Принцессы? И где эта ваша принцесса, если я вместо нее?

Пока я заставляла себя жевать и глотать, Эмма начала прибираться в комнате. Ее движения были уверенными и плавными – видно, что она делала это тысячи раз. Я наблюдала за ней краем глаза, пытаясь понять, что она на самом деле сейчас думала. Каждый ее жест, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, я пыталась расшифровать.

– Эмма, – сказала я, когда закончила с блинами, – расскажи мне о замке Иштгольд. Что это за место?

Женщина замерла на мгновение, словно раздумывая, что можно сказать, а что лучше утаить.

– Замок Иштгольд – древняя крепость на границе с королевством вашего отца, – начала она осторожно. – Когда-то он был важным стратегическим пунктом, но со временем потерял свое значение и не пользуется спросом. Его высочество… – она на миг замолкла, подбирая слова, – его высочество подарил вам этот замок на свадьбу, чтобы вы… были поближе… к дому.