48

У лестницы уже царила суета – все рассаживались по каретам, Этьен расставлял стражу и распределял сопровождение. К Салидену и казначею в карету посадили двух вооруженных людей – видимо, чтобы не возникло соблазна совершить побег.

Я посмотрела на все еще взволнованную Эмму и тихо сказала: – Я ни в чем тебя не виню. – В ее глазах все еще стояли слезы, и мне хотелось как-то успокоить эту преданную женщину. – Так сложились обстоятельства, и несмотря на все, что мне пришлось пережить, я не виню тебя. Поняла? Тебе не за что просить прощения. Тем более что вы с Мираной и Лораной все же за мной ухаживали, пусть и в меру своих скромных возможностей.

В ее взгляде промелькнуло удивление, смешанное с облегчением – похоже, она не ожидала такого понимания. Что ж, возможно, настоящая Инес была не столь снисходительна. Но я-то знала, каково это – быть между молотом и наковальней, когда от твоих действий зависят жизни других людей.

А еще я понимала, что в этой истории слишком много недосказанного. Почему приказ о лечении не дошел до замка? Кто его перехватил?

Но времени на размышления не осталось – от кареты раздался злой голос Норда:

– Мы ждем только вас, ваше высочество.

Как же хотелось показать его высочеству неприличный жест! Но увы – как и со знаменитой фразой про Зину, он просто не оценил бы культурную отсылку. Какая досада.

Бросив последний ободряющий взгляд на бледную Эмму, я подхватила юбки своего траурного платья и направилась к карете. К моему удивлению, Норд, несмотря на всю свою неприязнь ко мне, молча протянул руку.

Когда мои пальцы скользнули в его ладонь, по телу пробежала предательская волна мурашек, а кожу в месте прикосновения словно обожгло. Я поспешно забралась внутрь, пытаясь унять сбившееся дыхание.

Я устроилась на скамье напротив Виветт, которая буравила меня взглядом, способным прожечь дыру в обивке кареты. В ответ я одарила ее самой сладкой улыбкой из своего арсенала.

Норд сел рядом со своей возлюбленной, и та мгновенно прильнула к нему, как плющ к стене. В груди вдруг полыхнуло так, что пришлось задержать дыхание и стиснуть зубы. Чертово тело Инес! Почему нужно испытывать такую острую, почти физическую боль от ревности к человеку, которого я даже не люблю?

Поймала на себе пристальный взгляд Норда – в его синих глазах читалось какое-то странное предупреждение. Я удивленно приподняла бровь. Он что, ждет от меня истерики? Серьезно? После всего, что было, он действительно думает, что я начну закатывать сцены ревности?

Виветт тоже пристально смотрела на меня. Тоже ждет?

Я усмехнулась обоим и отвернулась к окну.

В карете повисла напряженная тишина, нарушаемая только стуком копыт и поскрипыванием колес. Время от времени до меня доносились едва слышные вздохи Виветт – видимо, ее очередная попытка привлечь внимание Норда. Но я упорно разглядывала проплывающий за окном пейзаж, игнорируя и ее театральные вздохи, и тяжелый взгляд принца.

Я рассеянно размышляла о том, сколько нам предстоит ехать до столицы. По всем прикидкам путь должен занять не один день, но мы почему-то не взяли с собой никаких вещей. Странно.

Впрочем, ответ на мой незаданный вопрос появился уже через четверть часа, когда карета остановилась. В окно я увидела необычную площадку, обрамленную древними колоннами – что-то вроде местного Стоунхенджа, только поменьше размером.

Этьен что-то командовал, пока воины тащили массивный сундук. Они установили его в центре площадки и откинули крышку. В тот же миг оттуда хлынул ослепительный голубой свет. Он растекся по площадке, расширяясь с каждой секундой, пока не превратился в огромное сияющее полотно.

Я буквально прилипла к окну, завороженно наблюдая за проявлением настоящей магии. Вот это да! Неужели это какой-то портал? Мои догадки подтвердились, когда кареты тронулись прямо в сторону светящейся завесы.

В последний момент я заметила, как Норд незаметно напрягся, словно готовясь к чему-то неприятному. Виветт тоже как-то странно притихла. А потом мир за окном растворился в голубом сиянии, и я почувствовала, как по телу пробежала волна странного покалывания.

В момент прохождения через портал меня окутало удивительное ощущение. Что-то невероятно родное и близкое, словно теплые материнские объятия после долгой разлуки, обволокло все мое существо. Эта магия скользнула в душу, как летний солнечный луч пробивается сквозь тяжелые тучи, оставляя после себя ощущение абсолютного комфорта и защищенности.

Когда через несколько секунд все закончилось, на моих губах играла счастливая улыбка. Но стоило взглянуть на попутчиков, как я поняла – их опыт оказался совсем иным. Норд сидел напряженный, на его лбу выступили капельки пота, а его идеальная возлюбленная и вовсе походила на мраморную статую – такой бледной она стала.

Похоже, истэнцам магические порталы давались не так легко, как... как кому? Как сантис? Или дело в чем-то другом? Очередная загадка в копилку странностей этого мира.

За окнами карета проплывали серые здания с богатыми лавками на первых этажах. Улицы на удивление пустовали, и я невольно прижалась к стеклу, разглядывая незнакомый город. Как же хотелось выйти, пройтись по этой брусчатке, а не трястись в душной карете с этой парочкой!

Вскоре до нас начал доноситься гул толпы, и карета остановилась. В дверном проеме появилось напряженное лицо Этьена.

– У здания имперской службы исполнения наказаний сейчас проходит казнь, ваше высочество. Проезда нет, а толпа в любой момент может стать неконтролируемой.

Казнь? Я невольно посмотрела на Норда, но он только стиснул зубы.

– Объехать?

– Боюсь, это невозможно, – покачал головой рыжий воин. – Мы можем попробовать проехать сквозь толпу, но это будет нарушением протокола безопасности.

В его голосе звучало явное беспокойство. На мой толпа, собравшаяся поглазеть на казнь, действительно могла быть опасной – особенно для кареты с королевскими гербами.

Норд окинул меня странно внимательным взглядом, прежде чем кивнуть Этьену:

– Хорошо, поехали напрямую.

Карета медленно тронулась вперед, вклиниваясь в толпу. Люди неохотно расступались, и каждый толчок, каждый удар по колесам заставлял меня нервно вздрагивать. Крики и ругань снаружи нарастали, создавая гнетущую атмосферу.

Но все изменилось, когда я увидела это. Огромное кострище в центре площади, и привязанную к деревянному столбу хрупкую блондинку. Мой страх мгновенно испарился, сменившись чем-то другим – тяжелым и горячим, как расплавленный металл.

Карета почти остановилась, и я смогла разглядеть мужчину, ростом не уступающего Норду. Его рука взметнулась вверх в каком-то странном жесте, и поленья вспыхнули, словно облитые маслом. Девушка у столба дернулась, но не закричала.

Внутри меня что-то шевельнулось – темное, древнее, опасное. И судя по тому, как напрягся Норд, он это понял.

– Остановите, – слова с трудом прорывались сквозь сдавленное горло. Что-то происходило со мной, что-то странное и пугающее.

– Зачем? – голос Виветт сочился ядом, но Норд резко оборвал ее, даже не взглянув в ее сторону.

Он без лишних вопросов дважды ударил в крышу кареты, и экипаж замер. В его синих глазах читалось что-то похожее на настороженное ожидание, словно он знал, что может произойти что-то ужасное.

– Что такое? Почуяла родную кровь, сантис? – Виветт произнесла это с таким презрением, словно выплюнула что-то ядовитое.

– Вив, прекрати, – хмуро осадил ее принц. – Ты слишком много стала себе позволять в отношении принцессы.

Его любовница обиженно поджала губы и придвинулась к Норду чуть ближе, чтобы заглянуть в окно.

А мне было не до ее колкостей. Я не могла оторвать взгляд от девушки, чье лицо казалось белее мела на фоне разгорающегося пламени.

– Что происходит? – мой голос прозвучал хрипло, будто в горло насыпали песка. – Вы что в средневековье живете, чтобы людей на костре сжигать?

В груди что-то клокотало, нарастало, требуя выхода. Это чувство было сильнее страха, сильнее гнева – оно пульсировало в каждой клетке тела, словно готовясь вырваться наружу.

В тот момент, когда языки пламени коснулись подола ее платья, это случилось.

Меня словно окатило колким жаром, по спине пробежали электрические мурашки, а из груди хлынул поток теплой энергии. Он вырвался наружу с такой силой и скоростью, что я даже моргнуть не успела. Жадное пламя, уже начавшее пожирать ткань платья осужденной, мгновенно погасло.

На площади воцарилась мертвая тишина. Вся площадь, тот мужчина у костровища и эти двое в карете… Все. Все смотрели на меня.