Глава 12

Константин

- Спасибо, - шепчет Аня и обнимает меня сзади, прижимаясь щекой к спине. – Здесь очень красиво, - как всегда, с утра нежная, мурлычет что-то, трется носом об мой свитер.

- Не за что, Анна Николаевна, - усмехаюсь я.  – Здесь, и правда, великолепно, и воздух другой, насыщенный. И так спокойно.

- А что я тебе говорила, - Аня отрывается от меня и отбирает кружку с кофе. Как всегда, пьет из моей чашки, прикасаясь губами именно там, где пил я. У нас так всегда: одна кружка на двоих, одно одеяло, одно любимое место, один вкус в музыке, и порой мне кажется, что и одно сердце. Моя женщина отпивает горячего напитка и щурится, глядя на рассвет над гладью синего озера.

- Ты что так рано встала? Мы поздно уснули, - ухмыляюсь, вспоминая, что делал с ней ночью. – Сашка спит?

- Да, спит он. А я проснулась, еще когда ты встал, наблюдала за тобой с окна. И знаете что, Константин Александрович, вы великолепны в лучах рассвета. Вам идет этот свитер и простота. Я сама себе завидую.

- Умеешь ты подлизаться, Нюта, - притягиваю ее к себе за талию и целую в висок, вдыхая чистый, нежный запах. - Нравится дом?

- Да, очень, все как я хотела. Небольшой, но уютный, с видом на озеро. А вокруг тишина и природа. Спальня в мансарде - замечательная идея! Спасибо, что исполняешь мои желания, - поворачивается и утыкается мне в шею, щекоча теплым дыханием.

- В следующем году поставим здесь беседку, - обещаю ей.

- И качели? – словно ребенок, с надеждой спрашивает она. – Сашка подрастет, будет кататься.

- И качели. Пошли в дом, холодно. Осень в этом году не радует. Поваляемся в кровати, пока сын спит.

- О, нет! – усмехается она. – У меня после вчерашнего все болит. Ты в курсе, что ты очень большой?

- Что-то вчера ты не особо жаловалась, - шлепаю ее по попе, подгоняя.

- Вчера мне все нравилось. Мог меня растерзать, и я бы не заметила, - смеется и идет к дому.

- Пошли, я аккуратно.

Аня резко оборачивается и запрыгивает на меня, обвивая ногами торс, обнимая за шею.

- Отнеси меня в душ, - шепчет в губы и целует. Люблю отдавать ей инициативу в поцелуе, чувствовать ее вкус и нежность, купаться в ее любви...

Резко открываю глаза и глубоко дышу, хватая воздух, словно выхожу их комы. Даже легкие болят от дыхания. Облизываю губы, чувствуя ее вкус, оставленный на моих губах. Только ради этого я приезжаю в этот дом каждую осень, чтобы вновь ЕЕ почувствовать. Можно подумать, что я свихнулся, хотя так оно и есть... На моих губах остается вкус ее губ, и, кажется, что ощущаю тонкий свежий запах Анны. Хотя фактически это невозможно.

Поднимаюсь с кровати, принимаю душ. Одеваюсь и спускаюсь вниз. Все как девять лет назад: то же дом, та же мебель, чёртов камин, бежевая кухня, как хотела Нюта, в гостиной дурацкие занавески с маками, детские игрушки... Только это все ненастоящее, фейк, копия, которую я воссоздал. Из оригинала - только чертова большая фарфоровая кружка, из которой мы пили по утрам.

Варю себе кофе с корицей в турке и наливаю его в эту кружку. Терпеть не могу корицу, но она ее любила. Отпиваю глоток и рассматриваю стены гостиной, на них висят большие фото Нюты и Сашки. Она здесь везде счастливая, до безумия, кокетливая, нежная, красивая. А сын маленький - ее копия, и только глаза у него мои - огромные, забавный... Это их дом. Они здесь остались навсегда... А меня отбросило в другую жизнь, и никто, сука, не спросил, хочу ли я жить без них.

Беру кружку и выхожу к озеру. Я построил чертову беседку и качели сам, собственными руками! Качели, на которых никто не катался. Ветер поднялся, и они раскачиваются сами по себе в абсолютной тишине на рассвете. Раньше казалось, что жизни после смерти нет, а оказалось можно сдохнуть и все равно продолжать жить. Дышать, есть, пить, работать, даже приумножать состояние и трахать баб, но быть живым трупом и душевным инвалидом.

Делаю глоток кофе и закрываю глаза, пытаясь почувствовать ее руки, тепло и запах. Тишина, слышно лишь ветер, шелест листвы и вкус ненавистной корицы в кофе, который я глотаю, чтобы вернуть себе иллюзию прошлой жизни. Впускаю в себя воспоминания, а с ними и невыносимую боль, которая уже разъела меня изнутри. Хочется согнуться пополам и заскулить. Чувство вины давит так, что дышать невозможно.

В кармане вибрирует телефон, вынимаю его, а руки, бл*дь, трясутся, как у последнего алкоголика.

- Да, - голос пропадает, и я прокашливаюсь. – Слушаю.

- Доброе утро, - сдержанно здоровается Виктория. – Самолет через сорок минут, я уже в аэропорту, - сообщает она. – Ты задерживаешься?

- Я буду вовремя, - холодно отвечаю ей и скидываю звонок.

Виктория похожа на верную собаку. Такую породистую, с характером, знающую свое место. Он преданна и ревнива. Давно избавился бы от нее, поскольку вижу эту щенячью верность и жажду в ее глазах, но за нее когда-то очень просила Нюта.

Допиваю кофе, заношу кружку в дом, поднимаюсь наверх, переодеваюсь в костюм, беру свои вещи и еду аэропорт. Я еще навещу их... позже... Придет время, и я сдохну в этом доме...

***

Самолет идет на взлёт, салон бизнес-класса сегодня почти пуст, всего три часа, и мы будем в Берлине. Виктория деловито открывает ежедневник и отчитывается.

- Гостиница забронирована до обеда пятницы, обратные билеты - тоже, к вечеру вернемся. Ужин отменять не придется. Документы отправила секретарю Гольфмана. Встреча назначена на вечер.

- Хорошо, - откидываю планшет и снимаю очки, не хочу сегодня работать. Я в том настроении, когда хочется, чтобы все сгорело к чертовой матери.

- Встречу с ювелиром назначила? – спрашиваю я, откидываюсь на спинку кресла и подзываю стюардессу.

- Да, но я считаю, что это слишком дорогой подарок для девушки, которую ты и так оплатил. Этот нерационально.

Молча усмехаюсь и обращаю внимание на симпатичную стюардессу, которая строит мне глазки.

- Можно мне коньяка?

- Да, конечно, - кивает девушка и удаляется.

Поднимаю голову, подаюсь к Виктории, а она немного отстраняется. Понимает, шавка, что сказала глупость, но язык за зубами держать не умеет. Забылась, давно не дрессировал.

- Я спрашивал твоего мнения? – понижаю голос, мне нравится вина и страх в ее бледных глазах. Страх - самая честная эмоция, его нельзя подделать или имитировать, все остальное - фальшь, которая сейчас сочится из каждого человека. – Отвечай!

- Нет, но раньше ты так не тратился на девок.

Какая смелая собачка. Боится, сжимается, но скалится. И ведь раньше ее не волновало, кого, как и за какие деньги я трахаю. А теперь ее зацепила маленькая девочка, она смотрит на нее с ненавистью и одновременно с завистью, потому что давно мечтает оказаться на месте Софии.

- Ты совсем забылась, Виктория, - заглядываю ей в глаза, не отпускаю, и она преданно в них смотрит, сжимая свой ежедневник, вдавливая пальцы настолько сильно, что ломает ноготь. – Если я хочу подарить Софии украшение, стоящее, как твоя жизнь - я подарю. Потому что она заслуживает его носить. А если ты еще раз посмеешь задавать мне подобные вопросы и высказывать свое мнение, я вышвырну тебя как побитую шавку на улицу и забуду, как тебя зовут. – И прекрати давить на девочку, язвить ей. Узнаю – язык отрежу! И ты прекрасно знаешь, что я не преувеличиваю! Ясно?! – повышаю голос, и она быстро кивает.

Принимаю от стюардессы коньяк, делаю глоток и снова откидываюсь на спинку сидения.

- Я ценю тебя как хорошего, исполнительного работника, позволяю больше, чем любому персоналу. И плачу за это хорошо. Но границы переходить не нужно! Знай свое место, Виктория! И ревность свою уйми, она бесполезна и бессмысленна... Если чувства мешают тебе со мной работать, уйди красиво, - салютую ей бокалом и делаю еще один глоток алкоголя. Виктория отворачивается к окну, а я оставляю стакан на подставке и закрываю глаза. – Мой тебе совет, найди себе хорошего любовника, пусть оттрахает тебя. Даже самой независимой женщине нужно время от времени хорошо кончать, - кидаю ей, не открывая глаза, но точно знаю, что она смотрит на меня с возмущением.

София. Маленькая, глупая, наивная девочка, которая зацепила меня своей чистотой. Увидел ее глаза огромные, невинные, испуганные глаза и самому страшно стало. Не хотел ее себе, не хотел ломать и портить чистоту. Но ее чертов запах... Тонкий, уникальный, так пахнет утро на рассвете у озера. Так пахнет свобода и умиротворение. Так пахнет моя прошлая жизнь, которая сгорела дотла.  И этот запах не давал мне покоя неделю, а потом подумал: какого черта, она ведь только строит из себя целку, ее надрессировали правильно служить клиентам. За такие бабки они сыграют для тебя, кого хочешь. Чего я, в принципе, и хочу. Мне нужно украшение, как дорогой аксессуар, и секс.

Но я давно не трахаю прожжённых шлюх, на которых клейма негде ставить. И никаких отношений тоже не хочу. Проще купить и четко обозначить границы и обязанности. Никаких отношений, никакой любви, привязанности и прочего дерьма.

Я вывернул наизнанку всю ее подноготную, вплоть до момента, когда она родилась. Ничего криминального, грязного и отвратительного, даже удивительно, что в нашей реалии еще такие существуют. Примерная девочка, которая ищет деньги для больной мамы. Смешно, как в дешевом сериале. Но так оно и есть. Отчаянная. Учебу бросила, на работу устроилась, по фондам бегает. Но это все копейки...

Почему я не помог просто так, через то же фонд? Для нее это сумма - целая жизнь, а для меня - копейки. Но кто сказал, что я меценат? За все в жизни нужно платить, и чем больше тебе нужно, тем больше отдача. Вот такая жестокая сказка, и нет никакого чуда. Девочка должна понимать, что жизнь - она не радужная: решила продать себя - иди до конца, борись и попробуй выжить в этом мире. Чем раньше она научится жить по правилам нашей реальности, тем легче ей будет во взрослой жизни. А я не крестная фея. Я циничная тварь и никому просто так ничего не даю, даже если это маленькая и отчаянная девочка. А что вы хотели от душевного инвалида?!  Атрофировалось у меня чувство жалости и сострадания.

Но дело даже не в этом. Пахнет она сладко, самой жизнью. Такая уязвимая, нежная и неопытная. А в карих глазах столько эмоций неподдельных. Заводит ее страх, и даже ее ненависть детская заводит. Хочется сожрать каждую ее эмоцию, хочется выпить ее до дна, забрать все, что может мне дать. Потому что я сам пустой, я труп, которому нужно чем-то наполнять себя.