Глава 17

София 

Мы подъезжаем к огромному зданию из синего переливающегося стекла. Что-то, похожее на большой бизнес-центр. Стоянка переполнена дорогими машинами, из остекленных автоматических дверей выходят мужчины в костюмах, все куда-то спешат и суетятся.

Артем, как всегда, открывает мне дверь и сопровождает внутрь. На входе охрана и ресепшен, за которым стоит девушка в строгом черном платье. Завидев меня, она натягивает улыбку и вопросительно смотрит. Растерянно оглядываюсь на Артема, а он здоровается с охранниками и указывает на лифт. Нас молча провожают заинтересованными взглядами, и мы скрываемся за створками большого лифта с зеркальной стеной и блестящими поручнями.

Заглядываю в зеркало, поправляю выпавшие пряди волос и одергиваю кардиган, пятен от мороженого почти не видно. Вглядываюсь в лицо - глаза все равно припухшие.

- Все хорошо, - тихо говорит Артем, скользит по мне взглядом, но тут же отворачивается. Я не знаю, что ему ответить. Неловко это все и неправильно.

Наше напряженное молчание разрывает звон открывающегося лифта. Артем учтиво пропускает меня вперед, а потом спешит открыть огромную дверь из тёмного дерева. Мы проходим в просторную приемную с панорамными окнами и видом на центр города. На месте секретаря, вопреки стереотипам, сидит не молодая красивая девушка, а женщина лет пятидесяти, в очках, в строгом костюме и с «дулей» на затылке.

- Добрый день, Светлана Семеновна, - здоровается Артем. – Скажите, что прибыла София.

- Просто София? - уточняет женщина, рассматривая меня из-под очков, словно строгая учительница.

- Просто София, - холодно отзывается Артем. Женщина нажимает на селектор и сообщает Константину, что я в приемной.

- Пусть входит. Артем свободен на сегодня! – как всегда командным голосом говорит Адамади.

Мой водитель тут же удаляется, а мне указывают на дверь в кабинет Константина. Глубоко вздыхаю и нажимаю на ручку.

Кабинет огромный. Панорамное окно наполовину закрывают темные жалюзи. Большой стол из тёмного дерева, рядом с ним еще один, длинный, с множеством мягких стульев. В углу кожаные угловые диваны и низкий столик. В комнате есть еще пара дверей в другие помещения.

Константин сидит в большом кресле за столом и лениво вертит в руках шариковую ручку, наблюдая, как я прохожу.

Останавливаюсь возле длинного стола и осматриваюсь. Мужчина сканирует меня взглядом, изучая, а я обращаю внимание на его стол: пара папок, какие-то бумаги, письменные принадлежности, монитор и пепельница.

- Светлана, принеси нам горячий чай и что-нибудь сладкое, - просит он, нажимая на селектор, и вновь обращает на меня внимание. А мне становится нехорошо. По телу разливаются жар и слабость. Это, наверное, нервное.

- Снимай кофту и садись, - Константин указывает на один из диванов. Подчиняюсь, скидываю кардиган, вешаю его на спинку стула и иду к диванам. Прохладно здесь, я бы даже сказала холодно. Мурашки пробирают настолько, что я обнимаю себя руками. Как Адамади не замечает этого холода? На нем одна рубашка с закатанными рукавами.

Сажусь на диван, продолжая рассматривать детали кабинета. На стене большая плазма, по которой идут какие-то таблицы и скачут цифры, а на стене, позади Константина, карта древнего мира. Адамади открывает одну из папок и начинает изучать содержимое, а я зачем-то рассматриваю его руки, зависая. Смуглая кожа, переплетение вен, кожаный браслет часов, длинные пальцы. Такие руки можно нарисовать, есть в них своеобразная мужская красота, граничащая с силой.

- Что не так с моими руками? – вдруг спрашивает мужчина, продолжая изучать бумаги. Как он все замечает?

- Все так, просто... Просто смотрю, - отвечаю я и отворачиваюсь к окну, растирая плечи. Меня начинает немного трясти, по телу проходит озноб, и тяжелеет голова. Какое-то время чувствую на себе его пристальный взгляд, а потом дверь в кабинет распахивается, и с подносом в руках входит секретарь.

- Чай на столик, к диванам! – командует Константин, и Светлана опускает поднос рядом со мной.

- Не знаю, что вы любите, тут конфеты с орехом, щербет и миндальное печенье, - говорит мне женщина и сама разливает чай по чашкам.

- Спасибо, - киваю ей.

Не успевает женщина выйти, как в кабинет проходит Виктория, громко цокая каблуками. Кажется, она нас не замечает, снимает на ходу пальто и шелковый шарфик, спеша к Константину.

- Это невыносимо! - возмущается она, кидая пальто на один из стульев. – Твои бельгийцы просто озабоченные! Я должна была только встретить их и разместить в гостинице, но не нанималась искать им шлюх!

- Тон сбавь! – недовольно кидает ей Адамади. – И прекрати врываться в мой кабинет! – он переводит взгляд на меня, и Виктория оборачивается.

- Здравствуйте, - говорю я и обхватываю горячую чашку, пытаясь согреть ладони. Женщина кивает мне и смотрит в недоумении, словно я - нечто инородное в этом кабинете.

- Извини, не знала, что ты не один, - уже спокойно говорит она.

- Неважно, с кем я, и какие у тебя новости, есть правила, которые ты должна исполнять! – отчитывает он Викторию. Я не злая, но мне приятно понимать, что Константин осаживает гонор этой женщины. – А теперь четко, по делу, без истерик, - кидает Константин, а Виктория вновь оглядывается на меня и поджимает губы, скользя по мне недовольным взглядом. – Виктория! – поторапливает ее Адамади, немного отъезжает в кресле и смотрит, приподнимая брови. Понятно, что она не хочет ничего говорить при мне. А я не горю желанием ее слушать, но и выходить тоже не собираюсь, просто пью чай и отворачиваюсь к окну.

- Я встретила их, все разъяснила, привезла в отель, разместила и даже помогла заказать ужин. Всю дорогу они вели себя относительно нормально. Грязные намеки я принимала за бельгийский юмор. Но в номере! – женщина делает паузу. – Этот Янссен перестал выбирать слова и шлепнул меня по заднице!

- Тебя изнасиловали? Надругались? – совершенно спокойно, но холодно спрашивает Константин.

- Нет, я осадила их! И они стали требовать на вечер шлюх!

- Ясно, отправь к ним Валерия. Пусть организует им все, что хотят, по полному разряду. Денег не жалейте. Завтра мне нужны эти бельгийцы с глубокого похмелья, но очень удовлетворенными. - Виктория что-то записывает у себя в блокноте и постоянно кивает. – Можешь быть свободна.

- Но мы же должны были пообедать вместе и обсудить...

- Обсудим позже, - прерывает ее Константин. – Сегодня я обедаю с Софией.

- Но... - Виктория хочет что-то сказать и глотает слова.

- До завтра, Виктория, - Константин намекает, что ей пора уйти. Женщина надевает пальто, шарфик и удаляется, кидая на меня злой взгляд. Будто я виновата. Будь моя воля, я сидела бы рядом с мамой, а не обедала бы с этим мужчиной.

Как только дверь закрывается, и мы остаемся наедине, мужчина встает со своего кресла, подходит ко мне и садится рядом. Содрогаюсь, когда теплые шершавые пальцы хватают меня за скулы и поворачивают голову к себе, вынуждая тонуть в его стальном, холодном взгляде.

- С твоей мамой будет все хорошо. Я разговаривал с профессором. Динамика хорошая, в скором времени ее выведут из комы, - убедительно, со знанием дела произносит он.

- Ты разговаривал с профессором? – для меня становится открытием то, что он интересуется здоровьем моей мамы.

- Да.

- Зачем? – растерянно спрашиваю я и уже сама без нажима заглядываю в его глаза, выискивая там ответы. Деньги он заплатил, разве остальное должно его волновать?

- Я... - Константин усмехается и отпускает меня. - Немного перфекционист. И любое дело должно быть идеально.

Это просто сделка и его принципы. Он указывает мне, что свои обязанности выполняет на все сто и даже перевыполняет план. Того же ждет и от меня. А я уже подумала, что в нем есть доля человечности и сострадания.

- Поэтому не нужно расстраиваться, - добавляет он, отпивая чаю. – Пообедаем здесь или хочешь в ресторан?

- Мне все равно: как вы хотите, так и будет.

- Думаю, после того, что я с тобой сделал, ты не должна мне выкать, - ухмыляется мужчина, а я просто киваю. Наверное, это смешная шутка, но у меня нет сил даже анализировать то, что он говорит. Константин вдруг касается моих щек, лба и сводит брови.

- Ты больна?

- Нет, просто слабость, у меня так бывает, если сильно перенервничаю, - отвечаю, пожимая плечами.

- Что-нибудь болит?

- Нет, - прислушиваюсь к себе, но боли не чувствую.

- Ты вся горишь! – как-то недовольно произносит он. Встает с места и уходит в одну из комнат, но быстро возвращается, надевая пиджак.  – Вставай, поехали домой! – в приказном тоне кидает он и берет мой кардиган. Мужчина помогает мне одеться, берет за руку и тянет за собой.

- Светлана, вызовите мне Степана Андреевича домой и поскорее! – приказывает он секретарше.

Да, я, наверное, больна - меня знобит, и ноги не держат. Но я рада, что мы едем домой, где можно будет прилечь.