Глава 24

София

Обычно каждый день, в одно и то же время я спускаюсь к завтраку. А сегодня не хочу. Я валяюсь в кровати и смотрю в окно на красиво оседающий на землю пушистый снег. Не хочу видеть Константина сегодня и завтра тоже! Что он там обещал? Билет к маме? Вот к мамочке я очень хочу. Глупо это все, учитывая, что мои желания никому не нужны. Тысячный раз напоминаю себе, что я не имею права на эмоции, и Адамади ничем мне не обязан. Все так, все правильно, каждый выполняет свои обязанности, но меня все равно кроет обидой. Так не должно быть, так неправильно, я должна держать дистанцию, но сегодня со мной что-то не так. Во мне проснулась упрямая и обиженная девочка, а ей все равно на договоры и границы.

Поднимаюсь с кровати, долго принимаю душ, наношу на тело молочко, дневной крем на лицо, шлифую ногти - все что угодно, чтобы протянуть время. Одеваюсь, заплетаю волосы и назло Константину крашу ресницы и губы. Долго смотрю на себя в зеркало и понимаю, что это глупо и по-детски. Иду в ванную и смываю с себя косметику.

На часах полдень, время завтрака давно прошло, и я решаюсь спуститься вниз. Тишина, в доме никого нет, даже Наташи. Константина тоже нет. И мне становится стыдно, что я не спустилась к завтраку. Он ранен и уже покинул дом, несмотря на запрет доктора. А потом моя внутренняя вредная девочка шепчет, что мне должно быть все равно, как и ему на меня.

Делаю себе на кухне чай, беру творожное печенье и иду в гостиную. Сажусь в кресло у окна, устраиваюсь удобнее, открываю в телефоне конспект и пытаюсь вникнуть в графики. Мама всегда говорит: если нечего делать - лучше потратить это время на саморазвитие.

Где-то через час меня отвлекает шум на входе в дом. Дверь в гостиную распахивается, первым входит Артем, за ним двое мужчины из охраны, которые заносят настоящую огромную пушистую ёлку. Я лишаюсь дара речи, хлопаю глазами и наблюдаю, как мужчины отставляют ель возле камина и уходят.

- Сейчас принесут коробки с игрушками и украшениями, – сообщает Артем. – Там на кухню привезли продукты к новогоднему столу. Константин Александрович сказал, что отпустил Наташу до третьего января, и всем распоряжаешься ты.

Открываю рот и тут же закрываю, потому что слов нет. Наблюдаю, как мужчины заносят несколько коробок и оставляют их возле ёлки.

– Константин Александрович просил помочь тебе установить ёлку, - говорит Артем, снимает пиджак и закатывает рукава водолазки. - А ты иди пока, разбери продукты, там есть скоропортящиеся.

Киваю как дура и убегаю на кухню. А там меня ждут бумажные пакеты с обилием продуктов, фруктов и сладостей. На автомате разбираю пакеты и начинаю улыбаться, словно умалишенная.

- И что же вас заставило передумать, Константин Александрович?

Я дура, но это безумно приятно. Он поступился принципами и сделал это для меня. А это значит - мы будем отмечать этот праздник вместе. Пару месяцев назад, когда меня пугал даже его взгляд, я не могла представить, что буду рада провести с Константином праздники.

Когда возвращаюсь в гостиную, елку уже установили. Никогда не видела такой красивой пушистой живой ели дома. Я, как маленькая девочка, обхожу ее со всех сторон, вдыхаю еловый запах и восхищаюсь. На Новый год все мы немного дети, ждем чуда и перемен к лучшему. И мое чудо состоялось.

- А... - подбираю слова. – Как так вышло, что это все здесь? У Адамади прием в честь праздника? – спрашиваю Артема.

- Насколько я знаю, нет. Он заказал это все, а мы забрали.

- Ясно, - улыбаюсь я и сажусь на ковер, начиная распаковывать коробки.

- Помочь с гирляндой? – спрашивает Артем, указывая на коробку с огоньками. Понимаю, что одна не справлюсь, и киваю, продолжая распаковывать коробки. Настоящие стеклянные шарики. Очень красивые, словно вручную расписаны серебряными и золотыми красками. Тут и бусы, и бантики с шишками, и еще много всего.

Я настолько увлекаюсь украшением елки, что не замечаю, как проходит время и то, как Артем помогает мне уже с шариками и мишурой. Прихожу в себя и осознаю, что происходит, только когда пошатываюсь на стуле и почти падаю, а Артем ловит меня за талию, прижимая к себе. Мы замираем. Я уже стою на ногах, но Артем не отпускает, наклоняется и глубоко вдыхает запах моих волос, я даже ощущаю, как сильно барабанит его сердце. Дергаюсь, но он сильнее.

- Артем, отпусти меня, - пищу я, кусая губы. И если раньше мне только казалось, что он что-то испытывает ко мне, то теперь я в этом убеждена.

- Еще минуту, пожалуйста, - тихо шепчет он и прижимает сильнее. А у меня в голове набатом звенят тревожные колокола. Так нельзя! Я не хочу! Ни минуты, ни секунды!

- Артем! – повышаю голос, пытаясь его оттолкнуть, и он, наконец, отпускает. Отхожу от мужчины подальше и отворачиваюсь к окну. Я просто хочу, чтобы он ушел.

- Соня... - сглатывает он. – Сонечка, - называет так ласково, как мама, и идет ко мне.

– Не подходи! – оборачиваюсь, обнимая себя руками, пытаясь отгородиться.

- Прости, - останавливается он. – Это сильнее...

- Не надо! - прерываю его. Я не хочу слышать его оправданий. Кажется, что если выслушаю, то дам надежду. – Ничего не говори. Этого не было. Спасибо за помощь.

Артем не уходит, стоит и сжимает кулаки, смотрит на меня, словно не слышит.

- Уходи! – вскрикиваю и вновь отворачиваюсь к окну. Тишина, слышно только его тяжёлое дыхание. – Уходи, - тихо повторяю, и Артем, наконец, реагирует, покидая гостиную.

Артём приятный, отзывчивый, заботливый мужчина - полная противоположность Адамади. Я ценю его помощь и поддержку, но никак не могу воспринимать, как мужчину. А самое гадкое, что я чувствую себя виновной перед Константином, словно изменила ему.

***

В этот вечер Константин не приехал домой. Я ждала его, волновалась, постоянно выглядывая в окно. Мне очень хотелось ему позвонить, но я сдержалась. Весь вечер сжимала телефон и боролась с собой. Набирала сообщения и стирала, так и не отправляя их. Мне казалось, что, несмотря на его снисхождение, я не имею права на такие звонки. Мне казалось, что это что-то личное. Кто-то самый дорогой имеет право на беспокойство и на вопросы. А я не имею на них права.

Несмотря на беспокойную ночь, я все же нашла в себе силы подняться с кровати, принять душ, одеться и выйти на кухню. Долго пытаюсь справиться с навороченной кофемашиной, но побеждаю в этой борьбе с техникой. Или, скорее всего, это машина надо мной сжалилась и сдалась, выдав мне латте.

Собираю волосы в пучок, надеваю Наташин фартук с кружевными рюшками и начинаю готовить праздничный ужин. Я даже не знаю, приедет ли Адамади или нет, но надеюсь, что он не оставит меня одну.

Где-то в обед, когда меня одолевают сомнения и отчаянье, на телефон приходит сообщение: «Накрывай стол в гостиной и надевай красивое платье, зайка, я приеду к десяти». Внутри меня вспыхивает целый фейерверк эмоций. Сердце колотится, готовое вырваться из груди, накрывает эйфорией, настроение подскакивает, и дела идут быстрее.

***

На часах почти десять. Стол накрыт. Я выключила свет, зажгла на елке огни и свечи. Не хватает только камина, но, к сожалению, я не могу его разжечь. Красиво, уютно, пахнет мандаринами, хвоей и вкусной едой. По крайней мере, я очень надеюсь, что это вкусно. Я старалась.

На мне синее платье без рукавов с широкой юбкой до колен и с атласной лентой вместо пояса. Это единственное платье, которое выбрала я сама, а не Виктория. Надеваю чулки и туфли, как нравится Константину. Распускаю волосы.

Нервно поправляю скатерть и осматриваю стол: утка с апельсиновым соусом, пара традиционных салатов. Может, Константин и не ест такое, но я не представляю Нового года без оливье. Еще я сделала тарталетки с икрой и красной рыбой, выложила в вазу фрукты и конфеты. А теперь нервно поправляю волосы и хожу по гостиной, не зная, куда себя деть. Мне как-то очень волнительно. Но это не страх, это, скорее, предвкушение. Мне очень хочется, чтобы Константину все понравилось: от моей еды до наряда.

Я вижу, как его машина останавливается возле главного входа, и отбегаю от окна. Сначала встаю возле елки, а потом понимаю, что это глупо – я как ребенок в ожидании Деда Мороза, поэтому сажусь в кресло, пытаясь расслабиться.

Вопреки моим ожиданиям, Адамади не в костюме, каким я привыкла его видеть. На нем синий джемпер в тон моему платью и потертые джинсы. Рукава закатаны, на правой руке часы с массивным металлическим браслетом, и небрежно растрепанны волосы. От него пахнет терпким парфюмом, сигаретами и снегом. Но мне нравится этот его образ, так он выглядит мягче и проще. Константин серьезно осматривает гостиную, задерживаясь взглядом на столе и елке, а потом слегка улыбается, обращая на меня внимание, и меня немного отпускает.

- Привет, - улыбаюсь ему в ответ и замираю.

- Добрый вечер, София. Хорошо выглядишь, - кивает он мне и, хромая, идет к бару. - Вино, мартини?

- Я не знаю, выбери сам.

- Тогда вино, - его голос легкий, расслабленный, без нажима и давления, словно передо мной другой человек. – Разожжём камин? – спрашивает он меня, открывая бутылку вина, и я быстро киваю, не прекращая улыбаться. Меня захлестывает волной какого-то интимного счастья, которое я никогда раньше не испытывала.