Глава 23
Константин
- Раздевайся, зайка, - наблюдаю, как она, кусая губы, снимает с себя штанишки, трусики и стыдливо сжимает ножки.
Красивая, еще сонная, мягкая, нежная, теплая. А я опустошен, и мне срочно нужно немного ее энергии. Ее эмоций и тепла. Да, я пока физически не способен отобрать у нее все, но в этом тоже есть своя прелесть.
- Иди ко мне, - прошу я, когда ложусь на кровать рядом с ней.
- Я боюсь, задеть свою ногу, - шепчет София.
- Не бойся, иди ко мне, ложись наоборот.
- Как? – эти нотки невинности в ее голосе сводят с ума.
- В позу «шестьдесят девять», малышка, - усмехаюсь я. – И не надо делать вид, что ты меня не понимаешь, девочка моя. Иди ко мне быстро. – Она медлит. – София! – повышаю голос, подталкивая ее, помогая преодолеть стеснение.
Выдыхает, поворачивается и перекидывает через меня ножку. Хватаю за бедра и подтягиваю к себе ближе.
- Какая прелестная попочка, - поглаживаю и слегка шлепаю, вызывая ее всхлип. – Не бойся, прогнись, - надавливаю ей на спину, и девочка ложится лицом на мое здоровое бедро. – Умница.
Поглаживаю ее попку, любуясь на аккуратные розовые складочки. Целую попку, еще и еще, слегка прикусываю и раскрываю пальцами складочки, вдавливая палец внутрь. Девочка стонет, по моему телу прокатывается волна жара, член наливается, становится тверже, и я понимаю, что она прекрасно видит мою эрекцию. Кружу пальцем у самого входа, собираю влагу и возвращаюсь к клитору, медленно его лаская. Дико будоражит запах ее возбуждения и вид блестящих от влаги нежных складочек. Ее ножки дрожат от каждого моего касания.
Подтягиваю Софию ближе и провожу кончиком языка по нижним губкам, раздвигая, целуясь с ними.
- Не надо! – стыдливо вскрикивает она, пытаясь сжаться. И это тоже безумно возбуждает. Несмотря на то, что она давно уже не девственница, все равно остается невинной и неискушенной.
- Тихо! Расслабься! – с силой раздвигаю ее ножки шире. – Просто чувствуй, отпусти все. Это не стыдно. Ты знаешь, какая ты здесь нежная, горячая и вкусная? – голос хрипнет, меня самого все это дико заводит.
Впиваюсь губами, прохожусь языком, а потом сильно всасываю пульсирующую вершинку. Девочка, протяжно стонет и интуитивно накрывает ладонью мой член, сжимая его через ткань спортивных брюк. И меня простреливает желанием. Член наливается, начиная пульсировать в ее руках. Мне очень нужно почувствовать ее без преград.
- Давай, София, помоги мне, - подаюсь бедрами, и раненую ногу простреливает болью. Падаю назад, сжимая ее бедра, пытаясь отдышаться. Но возбуждение не уходит, а наоборот усиливается в несколько раз. – София, давай сама. Освободи его, поласкай! – требую, потому что на просьбы не способен, меня кидает в пот от возбуждения вкупе с болью.
И девочка подчиняется, отодвигает брюки, выпускает член и берется за него горячими пальчиками, водя рукой, полностью раскрывая головку.
- Да, так, подключи ротик и язычок, - хрипло стону и вновь притягиваю ее бедра к себе, вылизывая, собирая языком возбуждение и всасывая клитор.
Как только я начинаю ласкать ее интенсивнее, подключая пальцы, немного растягивая лоно, девочка содрогается, замирая, прекращая меня ласкать. И я ее чертовски понимаю, наслаждение лишает разума.
- Не останавливайся! – почти рычу, потому что не могу двигаться сам, как хочу, и сейчас мое удовольствие в ее руках. – Хочу твой ротик!
И она слушается, проводит кончиком языка по уздечке, обводит головку, слизывает капельку смазки и всасывает ее в рот.
- Твою мать! – рычу от острой вспышки удовольствия. И проталкиваю в нее пару пальцев глубже, потирая стеночки, имитируя толчки. И София стонет, лаская мой член, посылая по моему телу судороги удовольствия. Зверею, прикусываю набухший клитор, посасываю и играю языком, вынуждая ее содрогаться и сжимать мои пальцы изнутри, истекая на них влагой. – Очень вкусная девочка, сладкая.
И все, все грани стираются. Их сметает общей погоней за экстазом. София теряет стыд и скованность, посасывает член, помогая себе рукой и одновременно играя языком. Ее ножки трясутся, оттого что я уже беспощадно трахаю ее пальцами и облизываю клитор. А у меня по телу идет судорога экстаза, только от ее неумелых ласк. Это мучительно, потому что я не могу двигаться сам, как хочу, глубоко в ее сладкий ротик.
В какой-то момент я не выдерживаю и со стоном сильно всасываю клитор, ударяя по нему языком, и девочка рассыпается. Содрогаясь, туго сжимая мои пальцы спазмами оргазма. Падает и сильно стискивает в руке мой член.
- Ммм, - хрипло стону, продолжая аккуратно водить языком по ее мокрым складочкам.
У меня в ушах шумит от перевозбуждения, и трясти начинает вместе с ней. Девочка все понимает, втягивает в рот головку и старательно посасывает, не останавливаясь. Глотает воздух и вновь ласкает меня. От нее так сладко пахнет терпким удовольствием, сексом и оргазмом, что просто невозможно ее не трогать. Потираю пальцами складочки, иступлено их целуя, пока она не доводит меня до сумасшествия.
- Да! – начинаю кончать в ее горячий ротик. – Не смей отстраняться! - рычу я и изливаюсь, чувствуя, как она сглатывает, немного давясь. Откидываю голову на подушки, продолжая по инерции поглаживать ее бедра, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
Хорошо. По венам разливается истома, тело вибрирует. София аккуратно сползает с меня и садится, подтягивая ножки, обнимая их, скрывая от меня наготу. Такая забавная, будто я что-то еще там не видел. Имел ее уже много раз, а она все равно каждый раз краснеет, стесняясь.
Обычно после секса я либо уходил, либо отправлял ее спать в свою комнату. А сегодня...
- Иди сюда, - хлопаю рукой по подушке. Сил нет сопротивляться. – Ближе, - хватаю ее подбородок и целую. Просто слегка всасываю губы. Совсем немного, потому что невыносимо хочется их попробовать. Но быстро отпускаю. София кладет ладошку на мою грудь, накрывая сердце, и замирает.
- Можно? – тихо спрашивает, заглядывая мне в глаза.
- Можно, - выдыхаю. Я настолько расслаблен, что мне не хочется анализировать.
Она опускает голову на подушку рядом и медленно водит ладонью по моей груди, посылая приятную истому по телу. Да, я эгоистичная сволочь, сейчас для восстановления мне нужно ее тепло. Мы лежим молча несколько минут, слушая дыхание друг друга.
- Послезавтра Новый год, - тихо говорит она, продолжая играть пальчиками на моей груди.
- Да, что ты хочешь в подарок?
- Елку, - вдруг выдает она.
- Что?
- Обычную елку и игрушки, мишуру, огоньки, - поясняет она. – Новый год без елки - это очень грустно. А у тебя камин. Представляешь, как красиво будет - елка возле камина? Зажечь огонь в камине, оставить только огоньки и светильники, - словно восхищенный ребенок, поясняет она. Такая простая, милая, непосредственная.
Она хочет елку и огоньки. Романтика, мать вашу! А я давно все это вычеркнул из своей жизни. Стал циником до мозга костей. Новый год – это семейный праздник. А у меня давно нет семьи. Они навечно остались там, в доме возле синего озера. Молчу, пытаясь дышать ровнее. Ее ласковая рука теперь кажется сильно горячей, раскаленной, и каждое касание оставляет ожоги на груди.
– А еще можно отпустить Наташу, и я сама приготовлю праздничный ужин. Утку, салаты или что-то другое. Что ты любишь? – продолжает тараторить девочка.
И если сегодня я немного сдвинул границы, подпуская ее ближе, то она сейчас стирает их к чертовой матери. Внутри все выворачивает и ноет, старые загнившие раны вскрываются, и я почти загибаюсь от боли.
Ну что ты со мной творишь, малышка?! Зачем?!
Мне же нельзя никого так близко подпускать. Я не хочу больше терять. Я не хочу больше быть палачом. Я давно мертв, не нужно воскрешать труп. Это чревато последствиями.
- Нет! – стараюсь говорить мягче, но выходит грубо, голос покрывается льдом. – Это все не нужно! Хочешь праздник, опускаю тебя отпраздновать его с друзьями или куплю билет к матери! – хватаю ее запястья и скидываю со своей груди. А сам челюсть сжимаю, чтобы не закричать.
- Хорошо... Я поняла... Извини, - ее голос срывается, я не смотрю Софии в глаза, но готов поспорить, там вот-вот хлынут слезы. Горько, обидно, может, даже больно. Но лучше сразу указать ей ее место, иначе позже загибаться будем вместе.
София встает с кровати, быстро натягивает на себя трусики, маечку, штанишки, подхватывает кофточку и уходит.
- Спокойной ночи, - кидает она мне, прежде чем закрыть дверь. И я начинаю истерично смеяться, запрокидывая голову.
Это какая-то агония, хочется биться головой об стену. Куда-то мы не туда идем с тобой, зайка. Не получается строго по договору. А нам очень надо держать дистанцию. Ради тебя же самой.