ГЛАВА 10

Давид

Видно, что Еве не нравится присутствие Лауры за столом и то, что она будет учить ее вести себя как настоящая женщина. Девочка молчит, медленно пьет кофе, но сводит брови и сжимает сладкие розовые губы. Лаура что-то вещает Еве о новых методиках изучения испанского языка, а я ловлю себя на том, что рассматриваю ее немного припухшие после сна губы и безумно хочу ее рот. Грязно хочу! Прямо здесь и сейчас. Хочу видеть ее на коленях с открытым ротиком, чтобы изнасиловать его! Я настолько реалистично представляю эту картину, что ощущаю, как по телу проносится волна возбуждения и бьет прямо в пах.

Она чувствует меня. Поднимает голову и попадает в мой плен. Держу взгляд ее голубых глаз и не отпускаю. Ева сглатывает и облизывает губы. Черт, хочу знать, о чем она сейчас думает! Кровь закипает, дыхание учащается, потому что она уже кусает губы. Отпускаю ее взгляд, выдыхаю и пью, чтобы остыть, холодный апельсиновый сок. Лаура — это хорошая подруга моей матери, она содержит небольшой пансионат и учит дочерей богатых клиентов быть леди. В прошлом женщина преподавала русский язык, и моя мать училась у нее, когда встретила моего отца. А теперь Лаура будет совершенствовать и мою женщину.

Не вижу в глазах Евы энтузиазма, скорее, растерянность и недоумение. Так надо, mi nina. Моя женщина должна соответствовать мне и уметь вести себя в обществе. Подозреваю, что ей не нравятся и правила, которые я выдаю дозировано. Но в моем мире все живут по правилам, даже моя мать. Да, я диктатор, но другим уже никогда не стану, да и не хочу. Мне почти тридцать пять, и мой характер только крепнет и становится жестче. К сожалению, а для кого-то к счастью, миром правят страх, деньги и пороки, и никогда не добьешься подчинения, если не требовать исполнения четких правил. Не будет полного подчинения — не будет порядка, начнется хаос, предательство, разруха и нищета.

— Лаура, — обращаюсь к женщине. — Будьте сегодня к Еве помягче, у нее день рождения, — говорю на испанском. Моя девочка улавливает каждое слово, а понять ничего не может, но я не собираюсь ничего пояснять — прекрасный стимул выучить язык, чтобы не быть в неведении. — Подберите ей гардероб, думаю, не нужно объяснять, какой стиль мне нужен. — Женщина кивает и внимательно слушает. — Нижнее белье — самое дорогое и развратное, чулки с кружевными резинками. — Лаура прячет ухмылку за глотком кофе. — На вечер — легкое платье для прогулки на яхте.

Я выхожу из-за стола, на русском желаю женщинам хорошего дня и удаляюсь под удивленный и даже немного злой взгляд Евы.

* * *

Джуан смотрит вместе со мной 3Д-проект нового гостиничного комплекса, указывает на недочеты и предлагает свои изменения. Женщина наклоняется над столом и демонстрирует мне свою пышную грудь в глубоком вырезе. Джуан прекрасна и естественна — природа щедро ее одарила. Мужики сходят с ума по таким темпераментным жгучим женщинам. В ней возбуждает даже голос и манера разговаривать. Джуан знает себе цену, но, к сожалению, разменивается на мимолетные связи со мной. Я ее не держу — это ее личный выбор. Хочет быть в любовницах, средством от скуки или, наоборот, гасить всплески моей агрессии, ложась под меня — я не против. Я пользуюсь всем, что она может мне дать, и никогда не скрывал, что когда выпью ее до капли, то оставлю как отработанный материал. Жестоко? Цинично? Возможно. Пусть будет так, всегда есть выбор, и он у нее есть до сих пор, но она предпочитает сгорать в моем огне, не понимая, что пепел быстро рассеивается, стелется под ноги и остается там навечно, превращаясь в грязь. Из пепла никогда не возродится новый огонь.

— Ты совершенно меня не слушаешь! — возмущается Джуан.

— Тут нечего слушать, все это полный бред! Отдай этот проект на доработку!

— Что именно тебя не устраивает? — спрашивает она.

Я наклоняюсь к ее уху и усмехаюсь:

— Все! — отвечаю и отстраняюсь, поднимаясь с рабочего кресла.

— Ясно, у тебя, как всегда, есть свое видение этого комплекса, но ты не можешь объяснить, что именно хочешь, и мучаешь людей.

— Двери всегда открыты. Выйти довольно просто, но вот войти назад уже нельзя. Так что недовольных я не держу. Я сказал, что мне не нравится этот проект! Я просил скандинавский стиль, а этому я даже не могу найти определение — безвкусное нагромождение.

— Скандинавский стиль слишком холоден, в нем нет красок и акцентов! — пытается спорить со мной Джуан.

Молчу, смотря в окно на яхту, которая готовится к вечерней прогулке.

— Когда мне будет нужно твое мнение, я обязательно спрошу.

— Ты никогда не спрашиваешь моего мнения, — констатирует женщина.

— Потому что я в нем не нуждаюсь. И ты посмела со мной спорить. Ах, Джуан, твой темперамент когда-нибудь тебя погубит, — иронично усмехаюсь, разворачиваюсь и подхожу к женщине.

Хватаю ее за шею и немного сдавливаю, чувствуя, как трепещет ее пульс. Она покорно закрывает глаза, готовая принять наказание. Мне нравится наблюдать, как сильные своенравные женщины превращаются в моих руках в марионеток, которыми я управляю.

— Сейчас? — сдавленно спрашивает Джуан, поскольку ей не хватает воздуха.

— Нет, сейчас не хочу, — ослабляю хватку, и женщина делает глубокий вдох.

— Хорошо, — кивает, и я отпускаю. Сажусь за стол и закрываю бездарный проект, пока Джуана пытается отдышаться. Она подходит к бару, наливает себе холодной воды и садится на диван, закидывая ногу на ногу. Набираю номер Лауры, и женщина практически моментально отвечает на звонок.

— Как прошел день Евы? Вы подобрали гардероб?

— Не весь, конечно, для девочки это пока слишком утомительно, и она немного строптивая, но необходимые вещи мы приобрели.

Строптивая? Не замечал. Было бы неплохо, так даже интереснее.

— Хорошо, пусть наденет платье для прогулки, и Марк привезет ее ко мне.

— Хорошо. На сегодня, я так понимаю, вы больше во мне не нуждаетесь?

— Да, Лаура, думаю, будет лучше, если вы сегодня займетесь перевозкой своих вещей, — сбрасываю звонок и ловлю на себе изучающий взгляд Джуан.

— Можно личный вопрос? — спокойно спрашивает она. Все, что между нами происходит, давно вошло в норму.

— Попробуй, — откидываюсь в кресле, посматривая на часы.

— Когда ты на ней женишься?

— Имеет значение? Ревнуешь? — усмехаюсь.

— Да упаси меня дева Мария стать твоей женой! Лучше заживо сгореть на костре! — довольно эмоционально произносит Джуан.

— Может, через месяц, два, три… — задумываюсь. — Когда она будет готова.

— Мне ее уже жаль, — искренне произносит женщина, прокручивая в руках бокал.

— Не нужно ее жалеть. Подумай о себе, ты сама сгораешь.

— Я знаю… — Джуан отводит взгляд, рассматривая льдинки на дне бокала. — Что будет с нами?

— Ничего, все останется на своих местах. Хотя ты последнее время неуправляема и слишком эмоциональна.

— Я думаю, тебе это и нравится. Сломаешь девочку, и сам будешь не рад своему творению.

— Меньше думай, Джуан! Все, иди, свободна!

Меня сегодня утомило ее общество, все мои мысли занимает Ева. Хочу ее сегодня попробовать. Совсем немного, только пригубить. Как только Джуан уходит, в кабинет входит секретарша.

— Вот это доставили десять минут назад, — девушка опускает на стол бархатную коробочку с золотистой ленточкой.

Киваю ей и тоже отпускаю домой. Открываю коробочку. Перес — гениальный ювелир, прекрасная работа! Кольцо из белого золота с голубым гранатом — очень подходящий камень, переменчивый, как ее глаза: то темнеет, то светлеет, в зависимости от света. И гравировка на латыни «sic erat in fatis»[2].

Захлопываю коробочку, прохожу в комнату для отдыха, переодеваюсь в свободные белые брюки и спортивную рубашку. Прячу кольцо в кармане и покидаю кабинет.

* * *

Марк привозит девушку на причал на «Феррари». Сам открываю двери и помогаю Еве выйти. Снимаю солнцезащитные очки и осматриваю ее. На ней легкое белое платье с открытой спиной, оно завязывается на шее — идеальное для моих планов. И мы так символично оба в белом. Надо поднять Лауре зарплату. Ева бегает глазами по пристани и осматривает яхты восхищенным взглядом.

— Ты прекрасно выглядишь, — произношу и замечаю, как меняется ее взгляд — глаза темнеют, становясь почти синими.

— Спасибо, но платье выбирала не я, — немного недовольно отвечает она.

Беру ее за руку и веду к своей яхте. Рауль уже покинул судно — сегодня поведу я. Увезу мою девочку в открытое море, туда, где мы останемся совсем одни. Помогаю Еве взойти на яхту, отвожу ее на палубу и сажаю на белый диван возле стола, на котором стоит шампанское, фруктовый десерт с кремом в круглых винных бокалах. А для меня холодная минеральная вода, сыр, виноград и орехи — я редко пью спиртное, не вижу смысла искать расслабление в алкоголе. Я расслабляюсь по-другому.

Наливаю Еве бокал шампанского, ловя ее первую за сегодня улыбку. Ты привыкнешь, моя маленькая, это только поначалу шокирует и вызывает протест — люди так устроены, что могут приспособиться и подстроиться под любую модель жизни. Отшвартовываю яхту, встаю за штурвал и увожу подальше от людских глаз.

Закат — самое лучшее время для прогулок. Я не романтик, скорее, эстет или перфекционист. Хочу попробовать её красиво. Хочу, чтобы она пьянела от окружения и стонала на фоне заката — я вижу в этом определенный эротизм.

Ева медленно пьет шампанское и постоянно посматривает на меня, я чувствую ее любопытный взгляд, но когда поворачиваюсь, краснеет и отворачивается. В ней столько невинности, что даже не верится, что такие девушки еще существуют. Встаю на якорь в уединенном месте, сажусь напротив Евы, наполняют ее бокал, а сам беру стакан с водой.

— С днем рождения, mi niña — чокаюсь с ней бокалами, смотря, как ее улыбка становится шире.

— Я думала, ты не знаешь, что у меня день рождения.

— Я знаю о тебе все, Ева, — вынимаю из кармана коробочку с кольцом, открываю его и ставлю на стол.

— Это подарок?

Мне нравится в её глазах неподдельное изумление вперемешку с восторгом. Давно я не видел таких искренних эмоций у женщин. А ее можно восхитить и порадовать простой прогулкой на яхте или букетом цветов.

— Это помолвочное кольцо. Дай правую руку… — вынимаю кольцо и надеваю его на безымянный пальчик. Кручу ее ладошку, рассматривая голубые камни. — Это кольцо — знак принадлежности мне. Не снимай его, пока я не заменю на обручальное.

Она немного приоткрывает губы, обдумывая мои слова, не зная, как реагировать.