ГЛАВА 21

Давид

— Анита говорит, что девочка часто грустит. Ты же ее не обижаешь? — с подозрением спрашивает мать, всматриваясь мне в глаза.

Несколько раз в неделю мы обязательно обедаем на террасе в одном из моих ресторанов.

— Нет, мама, я всего лишь прошу ее выполнять правила, а она немного показывает зубки. Но, кажется, уже привыкла и поняла уклад моей жизни, — отвечаю, отпивая немного воды.

— Правила, правила, — морщится мама. — Наверное, я навещу Еву и расскажу, что мы все живем по твоим правилам, — смеется она.

— Кому-то от этого плохо?

— Нет, но девочке нужно понимать, как это важно для тебя. Ты же не раскроешься перед ней. Как я понимаю, это одно из твоих правил для себя.

— Не нужно с ней разговаривать и лезть в мои выстроенные отношения!

— Ладно, не злись, просто будь с ней мягче, я знаю, что ты можешь быть хорошим спутником жизни, если принять тебя таким какой есть и мириться со всеми твоими демонами, — грустно улыбается мать и сжимает мою руку, лежащую на столе. — Ты любишь ее?

— Причем здесь любовь? — напрягаюсь, не желая разговаривать с матерью на такие темы. — Любовь разрушающее чувство и ничего хорошего не приносит.

— Ты неправ, — мать недовольно сводит брови.

— Что хорошего принесла тебе любовь к отцу? Травмы на всю жизнь?! — Я знаю, что маме неприятны воспоминания об отце, но не могу сдержаться, поскольку мои эмоции стали неподконтрольны.

— Моя любовь подарила мне тебя и Аниту, и ощущение того, что в моей жизни все же было это настоящее чувство. Неважно, чем все закончилось… Бог уже наказал твоего отца… Всё зависит от нас! От тебя и Евы. Вы можете сами выстроить свою любовь, и тогда все будет хорошо.

— Вот я и строю модель наших отношений.

— Я не это имела в виду! — обиженно отворачивается от меня мать.

— Мам, давай сменим тему? — Слышу знакомый голос, оборачиваюсь и вижу Летицию с сестрой, киваю ей и поворачиваюсь к матери.

— Да, давай поговорим об этой особе, — мать указывает глазами на Летицию. — Несколько дней назад тебя видели с ней в ресторане. В каких вы отношениях? — строго, словно в детстве, спрашивает мать, вызывая мою усмешку.

— В деловых, мама, только бизнес.

— М-да, а мне кажется, что она смотрит на тебя не как деловой партнер. Не смей изменять девочке! Я могу простить тебе все что угодно, только не это! Не уверен в чувствах к Еве — не женись!

— Иногда для успешной сделки нужно подогреть интерес женщины, и я использую для этого все возможные методы.

— Давид! Я тебя предупреждаю!

— Мам, все под контролем.

* * *

Захожу в гостиную и вижу Еву в белом свадебном платье, расшитом жемчугом. Плечи открыты, декольте с серебряной вышивкой и струящаяся пышная юбка, переливающаяся перламутром. Анита увлеченно расправляет подол, а Ева рассматривает себя в зеркало, хмурится, кусая губы, а потом улыбается и снова хмурится, словно борется сама с собой. Красивая девочка, легкая, нежная — это платье безумно ей идёт. Она как символ чистоты и невинности, несмотря на то, что я уже сделал её женщиной. Мой мозг настолько извращен, что мне хочется сейчас взять ее вот в этом платье. Дернуть корсаж, чтобы мелкие жемчужины рассыпались по полу, обнажить белую грудь и поставить Еву на колени… Мы так и не освоили этот вид секса, а у меня в глазах темнеет, когда я вижу, как она облизывает губы или кусает их, как сейчас, осматривая себя в зеркале.

— Давид! — замечает меня Анита. — Немедленно выйди! Ты не должен видеть её в платье!

Похоже, это волнует только мою сестру, а Ева спокойно смотрит на меня в зеркало.

— Оставь эти предрассудки, ничего не произойдет, если увижу платье. — Прохожу в гостиную и уже в открытую рассматриваю мою будущую жену во всей красе.

— Ты прекрасна, mi niña, тебе нравится платье? — Провожу пальцем и по ее оголенному плечу и встаю сзади. Мы словно две противоположности, две стороны — светлая и темная.

— Да, Анита настоящая фея, очень красиво, только… — она замолкает, сжимая губы, словно сказала лишнего.

— Анита, ты не оставишь нас наедине.

— Да я вообще уйду, как только Ева снимет платье — его еще нужно немного подогнать в талии.

— Хорошо, переодевайтесь. Ева, жду тебя в кабинете.

Мне нужно, чтобы девочка раскрылась полностью и рассказала о своих сомнениях, а что внутри неё много противоречий, я не сомневаюсь. Моя жена должна быть открыта передо мной. Но за последние полтора месяца мы добились очень много. Я уже преломил ее сопротивление и неприятие дальнейшей судьбы.

— И как ты терпишь его приказы? — хихикает Анита, когда я выхожу из гостиной.

Женщины должны принимать власть мужчины как хозяина дома и главы семьи, иначе брак не будет крепким. Мужчина в свою очередь должен дать женщине все, в чем она нуждается: достаток, защиту, поддержку и качественный секс. Всё просто, каждый из нас потребитель, никто и никогда не делает что-то просто так. Кто-то берет плату деньгами, а кто-то эмоциями.

Снимаю галстук, расстегиваю рубашку, выпиваю кофе и откидываюсь в кресле, обдумывая дальнейшую тактику. Как ни крути, самый легкий и, пожалуй, легальный способ решить мои проблемы — это заполучить контрольный пакет акций, выкупив их у Летиции, но она просто так не отдаст свое наследство. Нужно время… которого у меня нет. И ведь эту женщину не устроит простой трах, ей нужно гораздо большее, она хочет власти статуса, но не настолько умна, чтобы заправлять бизнесом отца. Но и я не продаюсь, мне просто нужно узнать эту женщину ближе. Изучить её. Как всегда, есть одно, но — мешает моя предстоящая свадьба… Летиция может передумать. Поэтому придётся перенести наше бракосочетание на две недели.7d423c

Конечно, идеальным вариантом было бы жениться на Летиции, но я все-таки хочу домашнюю нежную жену, отличную мать и достойную женщину, а не гламурную шлюшку, которую интересует только статус, мои активы и извращенный трах.

— Можно? — спрашивает Ева, заглядывая в кабинет.

— Конечно, можно, не нужно спрашивать, это теперь и твой дом. Даже больше твой, чем мой, и ты можешь делать здесь, что хочешь. Менять мебель, интерьер и распоряжаться прислугой.

Ева садится напротив меня, закидывает ногу на ногу, опускает руки на подлокотники и ровно держит спину. Она изменилась, наверное, в лучшую сторону. Идеальная осанка, не употребляет слова-паразиты, исполнительная, покорная, в сексе принимает все без страха, но и я не шокирую ее и пока занимаюсь с ней традиционной любовью — всему свое время. Но мне почему-то кажется, что настоящая она только во время оргазмов, а ко всему остальному безразлична.

— Тогда можно убрать из твоей комнаты скорпионов? — спрашивает, переводя взгляд на окно.

— Можно, Ева. — Она кивает и вновь отворачивается, задумчиво смотря вдаль, словно далеко от меня. — Через пятнадцать дней наша свадьба, и я дал вам с Анитой полный карт-бланш, но не вижу энтузиазма и интереса в твоих глазах. Всегда думал, что девушкам нравится готовиться к таким мероприятиям.

— Может, потому что я не хочу так быстро выходить замуж? Но ты не спрашиваешь моего мнения. Ты все решил за меня. Стоило мне один раз по глупости сказать «да», и ты тут же расписал мою жизнь по своему плану.

— А чем плох мой план, Ева?

Не злюсь, меня больше поражает, что девочка как-то быстро повзрослела, и мне это даже нравится. Ушли иллюзии, и она стала смотреть на мир более реально.

— Тем, что в нем есть только твои желания и нет чувств, — поворачивается ко мне, смотрит в глаза, как я и учил при разговоре со мной, но я вижу в синих омутах обреченность.

— А чего я, по-твоему, хочу? — пропускаю ее слова о чувствах, потому что это не про меня. Ева со временем поймет, что жизнь более рациональна.

— Ты хочешь превратить меня в безвольную куклу. Знаешь, в детстве я мечтала о большом кукольном доме. Так вот сейчас я чувствую себя пластиковой куклой в этом доме. Вокруг меня красивые декорации, меня одевают в красивую одежду и даже своеобразно заботятся, как о любимой игрушке. Только куклы априори не могут сказать «нет», вся их жизнь ограничивается этим домом. Когда хозяин уходит, кукла покорно его ждет, когда он придет и вновь захочет с ней поиграть, — все это она выдает ровным ничего не выражающим тоном, словно действительно кукла.

— Интересная версия. Хочешь услышать мою?

Мне нравится, что сейчас мы разговариваем на равных, так и должно быть в нашей семье. Ева кивает и вновь отворачивается к окну. На мгновение мне кажется, что напротив незнакомая мне женщина, но она очень мне интересна. Похоже, я почти создал то, что хотел, только вот полного удовлетворения это не приносит. Словно чего-то не хватает.

— Я нашел красивую, нежную, мягкую девушку, которую очень долго искал среди тысячи суррогатов. Мне нужна семья и дети. При взгляде на неё я почему-то сразу увидел мать своих детей и спутницу жизни. Я привез эту девушку в свой мир и хочу научить ее жизни в этом мире. Я хочу, чтобы у нее было все самое лучшее, и она смотрела на этот мир более реально. Я не так много требую. Не повышать на меня тон — поскольку женщина не должна быть истеричкой. Не лгать мне — поскольку не терплю лжи и фальши. Не контролировать меня — поскольку я взрослый человек и не хочу посвящать свою женщину в дела, которые не должны её волновать…

Ева всматривается мне в глаза, как будто что-то там ищет, долго смотрит, но разочарованно опускает взгляд, будто не находит того, что искала.

— Меня охраняют, ты не отпускаешь меня домой. Я бы хотела…

— Нет! — отрезаю, прекращая поток её просьб, которые я не могу исполнить. — Я не отпущу тебя в прежнюю жизнь. Куда ты хочешь вернуться? В вонючее нищенское общежитие с тараканами, носить дешёвые тряпки и убирать грязные тарелки, прислуживая в ресторане? Туда ты хочешь вернуться?! — меня раздражает её желание сбежать.

— Я уже сама не знаю, чего хочу! — срывается она, встает с места и быстро идет к двери.

— Стой!

Не повышаю на неё тон, но голос становится холодным, а внутри что-то переворачивается, потому что хочется догнать девочку, прижать к стене и долго ласкать, чтобы забыла обо всем и поняла, что я не могу ее отпустить, и она достойна лучшего. Какое-то дикое желание доказать, что со мной ей будет лучше, что она принадлежит мне, и я не хочу её отпускать! Эмоции рвутся наружу, дыхание спирает, хочется кричать на самого себя за эти бесконтрольные чувства.

— Я не отпускал тебя! — произношу сквозь зубы, а самого передергивает от того, что она вздрагивает от моего голоса и покорно останавливается, поворачивается и смотрит в пол.

— Я перенесу свадьбу на две недели.

Ева даже не интересуется почему. Кивает, быстро моргает и сильно кусает губы, словно собралась плакать. Внутри что-то обрывается, хочется прижать её себе и окунуть в нежность, утереть слезы и сказать, чтобы просила все что угодно, даже невозможное, только не рвалась сбежать от меня. Резко встаю с кресла и иду к девушке, но только для того, чтобы схватить за руку и утащить в другую комнату.

— Если ты забыла, я уволил массажистку. Насколько мне известно, ты прошла курсы. Сегодня был тяжёлый день и мне нужен качественный массаж…

Злюсь на себя за минутную слабость. Я еще не полюбил, а меня уже начало разрушать это чувство. А это надо рубить на корню. Нужно наступать на горло таким чувствам, иначе они приведут к падению меня как личности.