ГЛАВА 23

Ева

Давид приехал за мной очень быстро. Поговорил недолго с матерью на испанском, с подозрением щуря на нас глаза, схватил меня за руку и увел за собой. Всю дорогу домой он разговаривал по телефону, просматривая какие-то графики и таблицы на планшете, а я комкала в руках юбку, поскольку было стыдно от того, что оторвала Давида от работы и совершенно не знала, как себя вести и что говорить. Идти путем смирения и повиновения гораздо легче, но сейчас нужны действия.

Мы выходим из машины, Давид берет меня за руку и ведет в дом.

— О чем ты беседовала с моей матерью? — спрашивает, когда мы проходим в спальню.

— Просто болтали, она рассказывала о вашей жизни в России, о том, какой ты был маленький, об Аните и ее коллекции.

— Это все? — иногда мне кажется, что этот мужчина может читать мысли.

— Да. Твоя мама очень приятная женщина, — спешу перевести тему. Давид кивает, снимает с себя часы и расстегивает рубашку.

— Сегодня в одном из моих ресторанов обширная программа в честь годовщины со дня открытия. Так что будь добра, подготовься к половине восьмого, — как всегда в повелительном тоне выдает Давид и снимает рубашку.

Ему вновь кто-то звонит, и он отвечает, выходя на балкон. Выдыхаю, переодеваюсь в свободную легкую тунику, распускаю волосы и выхожу к Давиду на балкон. Несколько секунд медлю у него за спиной, волнуясь, как на нашем первом свидании. Сердце барабанит как сумасшедшее, ладошки потеют. Давид увлеченно беседует, смотря в даль, а я набираю в лёгкие больше воздуха, как перед прыжком на глубину, а потом обнимаю его, обвивая руками торс, прижимаясь к сильной спине щекой. И это оказывается так приятно — чувствовать сильное мужское тело и глубоко вдыхать его запах. Давид напрягается, заканчивает разговор и прячет телефон в кармане брюк.

— Что происходит? — тихо спрашивает, накрывая мои руки ладонями. — Тебе что-то нужно?

— Для тебя очень важен этот ужин? — тихо спрашиваю и вожу носом по его спине, смотря, как по его коже разбегаются мурашки.

— Нет. Это больше для твоего развлечения.

— Тогда давай останемся дома, просто поваляемся в кровати, поужинаем, посмотрим фильм?

— У нас есть домашний кинотеатр, давай поужинаем в столовой, а потом посмотрим фильм в специальной комнате.

— О Боже, ты все делаешь по правилам?! — усмехаюсь я и нерешительно глажу его живот, чувствуя, как напрягаются мышцы. — Давай сделаем это все в спальне на нашей кровати, — Давид несколько минут молчит, начиная дышать глубже, а потом разворачивается, перехватывает мои руки, сжимает запястья и всматривается в глаза.

— Что происходит? — спрашивает, понижая тон. — Если таким образом ты пытаешься выпросить поездку на родину, то ничего не выйдет, — кривовато усмехается он.

— Нет, все, чего я хочу — это провести с тобой спокойный вечер, — отнимаю руки и накрываю ладонями его грудь.

— Ну хорошо, давай исполним твое желание, — он закрывается пятерней в мои волосы и тянет меня к себе. Целует, сначала нежно, медленно, лаская губы, а потом грубо кусает, сильно всасывая, вынуждая меня пьянеть и плыть в его руках. Давид останавливается, глубоко дыша, а я задыхаюсь от его близости и чувствую себя как-то по-новому. — Пошли в кровать смотреть фильм, — вновь усмехается, но уже теплее.

Вскрикиваю, когда, Давид резко поднимает меня на руки и перекидывает через плечо. Сама не замечаю, как начинаю смеяться и визжать от того, что боюсь упасть, но Давид даже не думает меня отпускать. Подходит к внутреннему телефону и звонит на кухню.

— Не визжи, — слегка шлепает меня по попе. — Что будешь на ужин?

— Все, что будешь ты, — смеюсь я.

Давид командным голосом сообщает повару, что нам приготовить, кладет трубку и кидает меня на кровать. Опять вздрагиваю от неожиданного падения, приподнимаюсь поправить задравшуюся тунику и отползаю назад, когда Давид забирается на кровать и надвигается на меня, осматривая мои бедра горящими глазами. Я не боюсь его, потому что уже знаю этот взгляд, и все это похоже на будоражащую игру.

— Куда ты собралась? — он тянет меня за щиколотки к себе и резко переворачивает на живот. Хватает за бедра и приподнимает их.

— Замри! — командует и задирает тунику. Поглаживает попу двумя руками, слегка сжимает, а потом вновь нежно гладит. Опускаю голову на подушку, прогибаюсь и замираю, наслаждаясь сексуальной лаской.

— Прекрасная поза, красивая, — его голос хрипнет и немного вибрирует. Давид снимает с меня тунику, вынуждая привстать, но вновь нажимает на спину, заставляя лечь и прогнуться. Медленно стягивает с меня трусики и снова приподнимает бедра, возвращая в ту же позу. — Раздвинь ножки. — Выполняю, чувствуя, как начинает покалывать тело и ныть низ живота. — Не двигайся, — повторяет и встает с кровати. Секунды полной тишины, а потом я слышу звук расстегивающегося ремня и ширинки, шуршание одежды, и Давид вновь забирается на кровать. Он нависает надо мной, упираясь руками в подушку, и прижимается грудью к моей спине. — Моя красивая девочка, — шепчет. — Решила поменять тактику, — усмехается мне в ухо, вжимаясь твердым членом в бедра, а я начинаю дрожать от внезапного возбуждения. — Из полного безразличия в ласку и податливость? Мать научила? Наверное, сказала, что мне не хватает любви и нежности?

Его невозможно обмануть, он все знает, чувствует меня. Давид не ждёт моего ответа, кусает за мочку уха, потом обхватывает скулы, поворачивает голову и накрывает мои губы своими. Целует, проталкивая язык, немного двигает бедрами потираясь членом между бёдер. И все, в такие моменты я становлюсь его рабыней, теряясь в жажде, ощущениях и эмоциях. Иногда мне хочется кричать в пик оргазма, что я принадлежу ему, но я всегда кусаю губы, не позволяя себе сорваться. Пытаюсь сжать ноги, чувствуя пульсацию и прилив влаги, но Давид с хриплым рычанием раздвигает их коленом. Его поцелуи становятся горячее, он целует плечи, спину, вдавливаясь головкой члена, медленно проскальзывая в меня. Сама раздвигаю ноги шире, еще больше прогибаясь, облегчая проникновение. Давид входит в меня до конца и останавливается, снова целуя мои плечи. Дышу глубоко, чувствуя невероятную наполненность и легкий дискомфорт. Да, мне иногда больно, но эта боль приятная, тянущая, возбуждающая.

— Такая мокрая, — триумфально усмехается он. — Двигайся сама. — Не понимаю, чего он от меня хочет. — Давай, моя хорошая, вот так… — Выпрямляется, обхватывает мои бедра и дергает на себя, демонстрируя, как нужно двигаться. — Давай, Ева, сама!

Отпускает бедра, и я продолжаю двигаться сама, насаживаясь на него, не сдерживая стон. А потом вскрикиваю, когда Давид ощутимо шлепает меня по попе. Останавливаюсь, немного шокированная, чувствуя, как горит кожа.

— Продолжай! — поглаживает место удара. — Двигайся, Ева. Это не насилие. Тебе понравится. Доверяй мне.

Продолжаю вилять бедрами, ощущая обжигающую волну возбуждения. Вновь вскрикиваю, хватая воздух, потому что он шлепает меня ещё и ещё, несколько раз по одному и тому же месту. Бедра горят, но я не прекращаю двигаться, ловя себя на мысли, что каждый новый шлепок возбуждает еще больше.

— Что ты чувствуешь? — хрипло спрашивает он, начиная двигаться во мне сам.

— Больно, тело горит, и это… — стону в голос, так и недоговаривая, потому что он находит мой клитор и нежно его массирует.

— Очень возбуждает, — заканчивает за меня Давид и еще раз шлёпает, одновременно входя в меня глубже.

Кажется, я на пределе, а он медлит, гладит горящие бедра, играет с клитором, замирая во мне. Меня начинает потряхивать, кожа покрывается потом, соски ноют, а клитор болезненно пульсирует.

— Давид! — требовательно кричу, не в силах больше это терпеть, и сжимаю края подушки.

— Что такое, mi niña? — Наклоняется ко мне, целует в висок и проводит языком по уху. — Моя нежная девочка… — Подхватывает меня под грудью и поднимается вместе со мной. Давид начинает медленно двигаться, сжимая мою грудь и лаская соски. — Такая чувствительная девочка, — хрипло шепчет, ускоряя движения, сильнее сжимая грудь.

Кусаю губы и сама начинаю двигаться вместе с Давидом. Это так хорошо, невыносимо сладко. Он не сбивается с темпа, тяжело дыша мне в ухо, посылая по телу дрожь. В глазах темнеет, комната кружится, тело горит от нарастающего оргазма. Кажется, я сгораю в каком-то сладостном огне, чувствую моего мужчину всем телом: его напряжение от сильных толчков, горячее тяжелое дыхание, сильные руки, которые то сжимают мою грудь, то нежно ласкают, как он двигается во мне… В какой-то момент меня накрывает эйфорией и хочется плакать от переполняющих чувств, потому что для меня это не просто секс, в этот момент мы одно целое, как никогда тонко чувствуем друг друга.

Сейчас я ощущаю себя желанной, нужной, любимой. Внутри что-то взрывается, разнося по телу неземное удовольствие, заставляя содрогаться и биться в сильных руках. Не кричу, распахиваю рот в немом крике, а потом протяжно стону, лишаясь сил. Давид позволяет мне упасть на подушку, а сам стискивает мои бедра, продолжая двигаться, уже мощно, безжалостно вбиваясь в меня на полной скорости, пока сам не содрогается всем телом, падая на меня и накрывая собой. Давид утыкается мне в шею, тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. В этот момент мне кажется, что я и правда его люблю какой-то своеобразной извращенной любовью, но хочется, чтобы все было по-настоящему.

Потом мы смотрели телевизор и ужинали прямо в постели. Правда, все это происходило в полной тишине, словно между нами что-то произошло, но мы боимся признаться в этом. Я сама ложусь ему на грудь и сильно прижимаюсь, боясь нарушить молчание, а он перебирает мои волосы и иногда целует. Потом он обнял меня сзади, прижимая к своей груди, и мы молча уснули.

* * *

В последующие десять дней ничего кардинально не изменилось, за исключением того, что каждый вечер я сама прижималась к нему, обнимала, ожидая ответной реакции, но Давид мог дать в ответ только бешеный грубый секс. Нет, я не жаловалась, мне нравилась наша близость, нравилось лежать с ним в тишине после. Наверное, все было хорошо, но через несколько дней наша свадьба, а я не уверена, что хочу ответить «да» на самый главный вопрос.

Подготовка к торжеству занимает все наше с Анитой время. Последние дни кажутся сумасшедшими: банкет, церемония, списки гостей, которых я не знаю, украшения, меню, одежда и много прочего, чем занимает меня Анита. Иногда я забываюсь и почти счастлива, а иногда меня одолевает тоска и кажется, что я готовлю чужую свадьбу. А ещё последние несколько дней Давид пропадает на работе дольше чем обычно, иногда до поздней ночи. Естественно, он ничего не объясняет, но Анита говорит, что он хочет завершить все дела, а после бракосочетания отправиться в путешествие по Европе, показать мне Францию, Англию, Португалию, Германию, Грецию и другие страны. Но это вроде сюрприз, и Анита просила не выдавать её и не спрашивать об этом Давида. Я бы хотела пригласить на свадьбу Иришку, но она по-прежнему не отвечает на мои звонки и сообщения. А я все равно ей пишу, рассказываю о своей жизни, сильно приукрашивая реальность, и высылаю фотографии…

— Устала? — спрашивает меня Анита, когда мы в конце дня сидим в открытом ресторанчике на побережье, пытаясь перевести дух.

— Нет, все хорошо, просто немного грустно, — сознаюсь я.

— Волнуешься? Или скучаешь по Давиду?

— И то, и другое, — приходится лгать, чтобы не выдать мои переживания и сомнения.

Последнее время я не могу назвать Давида грубым или холодным, но он все равно отстраненный и постоянно задумчивый. Иногда смотрит на меня, но кажется, что он не со мной. 1439f7c

— Ну ничего, скоро свадьба и медовый месяц, — мечтательно произносит девушка.

— Ты прости, но я так устала.

Хочу поехать домой, дождаться Давида и откровенно с ним поговорить. Мы, в конце концов, женимся, а не в кино собрались! Он же тоже человек и должен меня понять, а я хочу попытаться понять его.

— Да, день сегодня был тяжелый, давай по домам, — Анита рассчитывается за наши напитки, и мы прощаемся.

Так вышло, что по дороге домой я оказалась рядом с офисом Давида.

— Остановите здесь! — прошу моего водителя-охранника, который, несмотря на то, что я передумала бежать, не сводит с меня глаз.

Он паркуется на стоянке, открывает мне дверь и проходит вместе со мной в здание. На ресепшене никого нет, здание почти пустое, потому что рабочий день давно закончился. Я не уверена, что застану Давида, но было бы неплохо сделать ему сюрприз. Вхожу в приемную, а охранник остаётся ждать меня в коридоре. Собираюсь с духом, выдыхаю и дергаю ручку двери в кабинет Давида.

Заперто, но я слышу голоса и звонкий женский смех. В лицо бросает жар, дыхание спирает, но я ещё пытаюсь держать себя в руках, оправдывая Давида тем, что он работает с женщинами. Не разбираю слов, но разговор не очень похож на деловой. Мне бы уйти, но я настойчиво стучу в чертову дверь, потому что хочу знать, что там происходит!