ГЛАВА 16. С чистой совестью

«Мафию нельзя победить. Её можно только возглавить».

Прописная истина

Эвелин Ллойд критично осмотрела себя в зеркале, осталась довольна, улыбнулась отражению и покинула дамскую комнату загородного паба Винченцо. Ужин превзошёл все ожидания, чему она несказанно порадовалась, ведь за столом собралась самая разношёрстная компания.

Отдельно порадовало миссис Ллойд отношение бывшего ухажёра к её мужу, лорду Джону Энтони Ллойду. Кто бы мог подумать, что Джанфранко Медичи, поначалу искавший предлог, чтобы покончить с конкурентом, в итоге сблизится с ним настолько, что даже пригласит за один стол? А категоричный идеалист Джон, не терпевший преступность ни в каком виде, с радостью примет приглашение?

Впрочем, столько всего изменилось за считанные дни, что Эвелин уже ничему не удивлялась. Вот Джон – тот да. У неё до сих пор сердце сжималось, когда она вспоминала их первую встречу после суда.

Едва выйдя из следственного изолятора, в котором она чуть не потеряла рассудок в самом прямом смысле, Эвелин попала в госпиталь – по счастью, в надёжные руки. Лечил её сам профессор Ян Зборовский, по настоятельной просьбе Константина Вольфа. Слухи не преувеличивали: у гениального профессора оказались золотые руки и выдающиеся ментальные способности, по исцелению и снятию последствий самых сложных магических атак. А в том, что леди Джен Эвергрин едва не отправила её на тот свет, во время своего памятного визита в изолятор, никто больше не сомневался.

На летней площадке паба Винченцо было немноголюдно. Эвелин различила приглушённые голоса со стороны пруда – там для гостей сделали уютные беседки, так, чтобы насладиться общением без лишних глаз и ушей. От пруда тянуло прохладой: несмотря на начало мая, лондонские ночи не радовали теплом.

– Шляпу носи, – веско обронил доктор Вольф, явно обращаясь к её мужу. – Кому ты нужен, такой красивый и такой мёртвый от подхваченного менингита?

Эвелин улыбнулась и мысленно поблагодарила друга: Джон и впрямь носил шляпу чаще в руках, чем на голове.

– Как я уже говорил, любой может оступиться, Джон, – возвращаясь к прерванному разговору, продолжил Медичи. – И на преступление способный каждый – как отпетый бандит, так и рядовой трудяга. Кто думает, что стоит – берегись, чтобы не упасть. Так, доктор Вольф?

Викарий невозмутимо кивнул, и Эвелин прислушалась, не торопясь спускаться в беседку.

– Оступиться может каждый, но не каждый способен признать вину, – тяжело проронил Джон, и сердце Эвелин болезненно сжалось. – Разница между преступником и честным человеком, Джанфранко, в том, что честный человек предстанет перед судом по доброй воле.

– Отчитавшись на суде человеческом, получишь скидку на Суде Божьем, – согласился викарий.

Эвелин только покачала головой. Джона к ней допустили, как только она пришла в себя в больничной палате. Муж ворвался ураганом, едва не сбив капельницу по пути, и упал на колени перед койкой, обнимая супругу вместе с подушкой и одеялом. Эвелин впитывала горячечные поцелуи, которыми покрывал её муж, и слабо улыбалась ему в шею. Так они и просидели несколько минут, не разрывая объятий, и Эвелин почувствовала в Джоне то же знакомое отчаяние, которое настигло его в Ирландии. Тогда молодой лорд лишился идеалов, на которых воспитывался с младенчества, пережил тяжелейшее потрясение, признал собственные ошибки и ухватился за ирландскую красавицу, как за спасительный круг. А она – нашла в нём того, кто вырвал бы её из вечной войны и подарил бы чувство чистое и трепетное, какого Эвелин О`Рид раньше не знала.

Можно сказать, они спасли друг друга.

В этот раз Джон снова ухватился за любимую супругу. Эвелин не задавала вопросов, Джон рассказал сам. Он отпустил её. Там, в палате, когда Джен Эвергрин усыпила всех, кто мог ей помешать. Доктор Вольф ещё сказал, что им сказочно повезло, могла и убить.

Де-юре Джон не совершил ничего противозаконного, ведь его работа как детектива была окончена: дело раскрыто. Ловить преступников – дело полиции. В случае леди Джен – Международной комиссии уголовной полиции, ведь, судя по слухам, мисс Эвергрин тайно покинула родную Англию. По данным инспектора Кёстера, есть основания подозревать, что мисс Эвергрин сейчас в Америке.

Де-факто Джон ненавидел себя: ведь, по его мнению, он совершил противозаконный акт. Джон мог удержать сестру в палате. Захлопнуть дверь, заблокировать путь мебелью – на это сил раненого менталиста хватило бы. Догнать не смог бы, но остановить до побега – вполне. По тяжелому признанию Джона, минута слабости не являлась благородством. Скорее, бессилием.

– Я любил её, Эвелин, – шептал муж, сжимая их сцепленные руки. – Видит Бог – я любил её вопреки здравому смыслу…

– Джен убила бы их, – уговаривала Эвелин мужа. – Если бы ты её остановил – она сделала бы это. Адама, Джанфранко… приставов…

Что и говорить, Джен Эвергрин нанесла её Джону страшный удар. В тот день Джон потерял близкого человека, и Эвелин не сказала бы, что муж отошёл от шока.

– Я не стану бегать от позора, – ровно произнёс Джон, и Эвелин укуталась в шаль, спасаясь от прохладного ветра. Медичи прикурил, и она повела носом, вдыхая приятный аромат. – И отец не станет. Дженни… Джен получила лучшее воспитание и образование, на какое может рассчитывать английская леди. У неё нет оправданий. Мы – Ллойды. Мы не бегаем от закона. И если оступились, то примем осуждение.

Медичи усмехнулся, выдыхая дым.

– Надеюсь, ваш отец с вами солидарен, Джон.

Муж только вздохнул.

– Сейчас я понимаю, что сильно подвёл его. Разумеется, у нас друг к другу много претензий, но он не заслужил краха всей карьеры из-за глупости наследника.

– Это его упущение, Джон, – возразил итальянец. – Если лорд Энтони недоволен собственными детьми, пенять ему следует лишь на собственное отражение. Кроме того, что такого невосполнимого он потерял? Министерское кресло и портфель? Зная лорда Ллойда, уверен, что через несколько лет место всё равно будет его. А близость к её величеству и статус личного советника ему в этом помогут.

– Но ведь отец сразу угадал, – словно не слыша, продолжил Джон. – Он сказал, что раз пострадала и Эвелин, и Миранда – ищи ревнивую женщину рядом. Которая, мол, избавляется от конкуренток. Я счёл это глупостью… не про меня сказано…

Эвелин только нахмурилась. Джен умело сыграла на её собственной ревности к секретарше, раздув из искры целый пожар. Поделом! Впредь ей следует больше доверять мужу. Пусть и хочется порой спрятать его от всего мира…

– Опыт – великая вещь, – мудро изрёк Константин. – Иногда прислушиваться к отцу стоит: лорд Энтони повидал разных людей и убедился, что всё на самом деле скучнее и проще, чем хотелось бы.

А хотелось бы лорду Ллойду, чтобы имя семьи не мелькало в газетах. Когда Джон дал делу ход и предоставил все доказательства перед судом, указывавшие на причастность леди Джен Эвергрин к череде взрывов и убийств, лорду Энтони это не понравилось. По мнению свёкра, имя Джен следовало опустить в деталях дела, сбить с толку следствие и подсунуть суду подставное лицо. Да хоть того же Присли, которого осудили за похищение, опыты и умерщвление нескольких менталистов. Отчего бы на него не повесить ещё и взрывную деятельность?

Свидетелей, а именно Джанфранко Медичи, Константина Вольфа и Адама Кёстера, лорд Энтони даже во внимание не брал. Словом, то, что Джон ничего не скрыл от суда, вызвало в лорде Ллойде презрительное молчание и холодность.

На целую неделю.

А затем посыпались новости.

– Ваш отец – дальновидный человек, Джон, – подтвердил и Медичи. – Я восхищён тем, как он вышел сухим из воды. Обставить поспешный брак сына так, будто вы, Джон, пожертвовали собственным счастьем ради окончания ирландской резни – это сильно! Один из лучших агентов британской разведки и сестра лидера ирландского восстания скрепили перемирие браком… Как завернул! – уважительно покачал головой Медичи. – А истинный мотив скрывался, пока конфликт не уладили документально.

– В Ирландии действительно затишье, – согласился Вольф. – А этот брак, мол, дает надежду на мирное будущее, «которого мы все так желаем».

– Лицемеры, – не выдержал Джон.

– Радуйся, – наиграно удивился Константин. – Из тебя снова сделали героя! И деваться некуда, принимай медальку: и так отцу все карты смешал.

– И на трагические новости о вашей сестре лорд Ллойд отреагировал правильно, – снова сдержанно похвалил Медичи. – Отказался от дочери, выразил глубокое сожаление о случившемся, принял ответственность за дурное воспитание на себя. Я слышал его речь – очень проникновенная.

– И напичканная завуалированными нотками ментальной магии, – тут же откликнулся Вольф. – Я тоже слышал.

– Ты был в одном зале с репортёрами? – удивился Джон.

– Не удержался, – невозмутимо ответил Константин. – Сопровождал Яна, ему тоже задали с десяток неудобных вопросов. Так вот, лорд Энтони действовал тонко: даже я не всё уловил. Нотка сожаления там, сочувствие здесь… Ты газеты-то читал, Джон? Все репортёры, находившиеся с ним в одной зале, написали сплошь положительные очерки.

Медичи восхищённо покачал головой.

– Вор, не получивший начального образования, может украсть что-нибудь из товарного вагона, но, если он окончил университет, он способен украсть целую железную дорогу, – задумчиво проронил итальянец. – Простите, Джон, это безотносительно к вашему отцу, разумеется. Помнится, так говорил Теодор Рузвельт. Не вините себя, – вдруг снова обратился к Джону Медичи. – Интриганство манипулирует человеческим доверием – и потому всегда пахнет предательством. А когда предают близкие, это всегда больно. Я вас хорошо понимаю. И Мадонна меня упаси осуждать вас.

На этой болезненной ноте Эвелин решительно перекинула шаль через плечо и, не скрываясь и звонко стуча каблучками, спустилась к беседке. Джон и так довольно себя осудил! Хватит уже напоминаний.

– Эвелин!

Джон приподнялся ей навстречу, протянул руку, помогая спуститься со ступеньки в уютную нишу беседки. Обнял за плечи, увлекая на место рядом с собой. И так и не выпустил её руки из своей, прижимая супругу столь крепко, что Эвелин заулыбалась, едва удержавшись, чтобы не растрепать ему волосы. Влюблённый мальчишка!

– А я думал, вы карьерист, Джон, – с усмешкой разглядывая супругов, заметил Медичи. – Молодой, амбициозный, горячий… безусловно, талантливый. Какая семья? Только карьера, только пьедестал…

– Одно другого не исключает, – заметил Константин.

– И всё же, – обтекаемо согласился Джанфранко. – Я удивлён. Вы – семьянин, Джон. Я угадал?

Эвелин с улыбкой посмотрела на мужа. Джон смутился неожиданным вниманием, поднёс её пальцы к губам, чтобы собраться с мыслями.

– Самым большим моим страхом было остаться одному, – признался наконец старший инспектор. – С детства боялся одиночества. На этом Джен и сыграла… Всегда переживал, что не найду свою женщину и не построю семью. Я смирился бы с неудачами на профессиональном фронте, но на семейном – никогда. Я считал бы это… позором? Малолетнему мне казалось, что без жены и детей я буду несостоятелен как мужчина.

Медичи выразительно промолчал, зато Вольф не удержался.

– Столько комплексов, – вздохнул судмагэксперт. – И всё очень запущено.

– Заметил, что у людей, у которых есть всё, чтобы гордиться собой, часто не хватает уверенности в себе, – подметил Медичи.

– Не завидуй, Франко, – нахмурилась Эвелин, крепче цепляясь за локоть мужа.

– Было бы чему, – внезапно пришёл на помощь итальянцу доктор Вольф. – Чтобы привить такую опухоль комплексов талантливому ребёнку, нужно было очень постараться.

– Не всем везёт с родственниками, – пожал плечами Медичи. – Признаюсь, и мои не подарок. Вот и кузен Рафаэль не исключение.

– Встретились два психопата, – пробормотал под нос доктор Вольф, но Эвелин расслышала. Кого имел в виду судмагэксперт, она поняла сразу, так что поспешила перевести тему.

– Это вы ещё с моими родственниками не встречались, – звонко рассмеялась она. – Один только братец Виктор чего стоит, а уж младшая сестрица – та ещё бестия! Даже Вик её побаивается. Кстати, снова написал.

Эвелин порылась в сумочке, извлекая очередное трагическое послание брата. Для разнообразия, в этот раз Вик не ругал Джона и её «глупый девчачий выбор смазливого лордика».

– Говорит, что Мэйовин сбежала из дома, – поделилась Эвелин. – В Америку, страну свободы! Вик требует, чтобы я бросила тебя и помчалась в погоню с ним.

– Бросишь? – ужаснулся Джон и получил поцелуй в нос.

– Мэй – большая девочка, – вздохнула Эвелин, убирая письмо в сумку. – Хотя, признаться, я переживаю, что она в этот раз удумала. Мэйовин взбалмошная, своенравная, абсолютно непредсказуемая бестия…

– Как ты, – вставил Джон, и в этот раз получил кулаком в бок.

– Так помоги брату, Эвелин, – мягко усмехнулся итальянец. – Заодно устроите с супругом заслуженный отпуск. Уверен, пересидеть пару месяцев вдали от Англии вам пойдёт на пользу.

– А уж лорд Ллойд как обрадуется, – поддержал Вольф. – Помнится, он так и выразился: «Исчезни на пару лет, Джон. Дай людям забыть о том, в какие грязные истории втянули меня собственные дети». Это не говоря об управлении, откуда тебя с таким восторгом препроводят восвояси. Менталист в качестве старшего инспектора – штука полезная, но не тогда, когда его сводной сестре предъявлены серьёзные обвинения. Напрямую уволить не решатся, ты всё-таки лорд, но за спиной вздохнут с облегчением. И Кёстер получит желанное повышение. Хосе, конечно, расстроится: ему нравилось работать с тобой.

Эвелин с тревогой глянула на супруга: Джон снова помрачнел, и она знала причину. В минуту откровения муж признался, что хотел бы исправить собственную ошибку. Найти Джен – там, в другой стране. Привести на честный суд. Или хотя бы убедиться, что никто больше не пострадает из-за безумных идей сводной сестры.

– Поздно уже, – позвала она, первой поднимаясь с мягкого диванчика. – Благодарю за прекрасный вечер, джентльмены. Джанфранко, этот паб – просто чудо, а Винченцо – настоящий мастер! Однако, боюсь, я всё ещё слаба для продолжительных вечеров, и мы вынуждены откланяться. Надеюсь, ещё увидимся до твоего отлёта в Нью-Йорк?

Про слабость Эвелин не солгала. Профессор Зборовский, лечивший её, выразил сожаление о выкидыше на столь раннем сроке. Убеждал, что это никак не скажется на дальнейших беременностях. Утешал, что именно нерождённое дитя защитило её от разрушительной магии потомственной менталистки.

И дал слово, что Джон ничего не узнает о постигшем их горе. Довольно боли. Всё у них ещё будет. А эту потерю… Эвелин оставляла себе.

Ладонь Джона чаще лежала на её руке, чем на рычаге коробки передач, пока они ехали к тихому дому в Челси. Доктора Вольфа они высадили у его новых апартаментов неподалёку, и к террасному дому у набережной подъезжали в уютной тишине, предвкушая тихий семейный вечер вдвоём.

Джон ещё не заглушил мотор, когда от ступеней подъезда подскочила огромная тень и почти прыжком покрыла расстояние между домом и обочиной.

– Эва!!! – проревел знакомый голос, и сердце Эвелин так же знакомо ушло в пятки. – Почему ты не ответила на письмо?!

Джон заслонил её собой, оттесняя наседавшего мужчину – крупного, рыжего, растрёпанного и нервного – а Эвелин только заслонялась сумочкой, зная, что это чуть меньше, чем ничего, для такого тарана, как Виктор О`Рид.

– Я не успела, – честно призналась она. – Госпиталь, встречи… я замешкалась…

– Вертихвостка!!! – взревел рыжий гигант так, что в соседних окнах стали зажигаться огни. – Сбежала, значит, строить карьеру доступной женщины!

– Кто? – севшим голосом уточнила Эвелин.

– Мэйовин! – гаркнул в ответ Виктор. – Моделью! В агентство, о котором в Нью-Йорке никто не слышал! Я телеграфировал, узнавал! Либо она солгала в прощальном письме, либо её заманили в бордель!

– Когда она сбежала? – спросила из-за плеча Джона Эвелин.

– В день, когда я написал тебе записку! – стиснув огромные кулаки, хрипло зарычал ирландец. – Когда ты уже начнёшь мне отвечать вовремя?!

– Полагаю, беседа затянется, – ответил за неё Джон. – Пройдём в дом? Да и вам, мистер О`Рид, не помешает освежиться…

– Будь я проклят, если переступлю порог твоего дома, ты, смазливый щенок!..

Джон стойко и почти героически переждал поток бессвязных ругательств, выгадывая нужный момент.

– Вы хотите вернуть сестру? – коротко вставил старший инспектор, пока Виктор набирал воздуха для новой тирады.

Рыжий гигант возмущённо поперхнулся воздухом, нахмурился, закрыл рот и коротко кивнул.

– Отлично, – спокойно резюмировал Джон, пока Эвелин откровенно любовалась мужем. Наблюдать за супругом во время работы – а старший инспектор именно работал, судя по собранному выражению лица и изменившемуся тону – было одним удовольствием! – Тогда прошу за мной.

Виктор пробормотал сдавленные проклятья в адрес бывшего врага, но покорно последовал за ним к двери.

Эвелин только вздохнула: кажется, тихий семейный вечер вдвоём окончательно отменялся.

***

Конец первого романа из цикла «Добрым словом и пистолетом»

Добрым словом и пистолетом

Пуля в голове

Змея в норе

Предатели за спиной

Одесса, 2022 г.