Глава 17. Первый залп

Глава 17. Первый залп

Крик врывается в тишину камбуза. Нож застывает в руке. Пит тоже замирает, переводит взгляд с меня на дверь. Внутри всё обрывается, и я делаю шаг вперёд, к выходу: мне нужно увидеть, я должна знать, что там.

— Стой! — Пит хватает меня за руку, не грубо, но твёрдо. — Не высовывайся. Свои же затопчут, на палубе сейчас бешенство. Не мешай, будь рядом.

— Но я…

— Я хоть и кок, — перебивает он, и в голосе появляется сталь, — но пират. В обиду тебя не дам, хоть ты и боевая.

Усмехаюсь, хотя внутри всё дрожит до мурашек, до холодного пота на спине. Он прав. Это не кино, не драмкружок. Это реальность.

Стоим у входа в камбуз, чуть в стороне от суеты, но так, чтобы видеть палубу. Корвин на мостике. Собранный, холодный, чёткий. Голос режет воздух, команды летят одна за другой.

Команда работает как механизм. Никто не суетится, никто не сомневается. Впервые я вижу, как они готовятся к бою. И это завораживает.

Из-за плеча Пита выглядываю и вижу, как матросы разворачивают пушки, наводят на приближающийся силуэт.

— А как они заставят его остановиться? — спрашиваю, не отрывая взгляда от корабля, который всё ближе.

— Сначала предупредительный, — отвечает Пит спокойно, будто рассказывает ребёнку, как устроен мир. — Поверх голов. Чтобы поняли: мы серьёзно.

Вижу, как пушкари забивают заряды. Чувствую запах пороха, который уже смешивается с солёным ветром.

— А если не остановятся?

— Тогда следующий залп, по реям и снастям, — поясняет Пит, кивая в сторону пушек. — Лишаем их хода. Чтобы ни туда, ни сюда.

На палубе суета, но не хаос. Кто-то уже раскладывает крючья, верёвки. Я смотрю на это и не могу отвести взгляд.

— А если и после этого не сдадутся? — голос срывается, но я пытаюсь говорить ровно.

Пит усмехается, но не зло:

— Тогда картечь. Свинцовые пули, что выкашивают палубу. Или ланграж: гвозди, болты, цепи. Рвёт паруса, людей калечит. Но корабль не топят. Он нам нужен целым.

— А когда они начнут непосредственно захват? — спрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Когда сблизятся, — говорит Пит. — Бросают крючья. Зацепляются за борт, стягивают суда. А потом…

— Абордаж, — заканчиваю я за него, и он кивает.

— У нас больше людей. Это наше преимущество. А оружие – сабли, топоры, пистолеты. И ножи. В тесноте нож – лучшее оружие.

Я смотрю на команду, на Корвина, на корабль впереди, и чувствую, как внутри всё перемешивается: страх, адреналин, странный восторг. Эти люди готовятся убивать или быть убитыми. Я знаю об этом из кино и книг, но сейчас я вижу это вживую. И это пугает, но я не могу отвести взгляд.

Смотрю на приближающийся корабль. Ох, не хотелось бы мне оказаться на их месте, когда пираты пойдут на абордаж. Но вдруг мысль, шальная, глупая, почти безумная: а если бы они могли мне помочь? Корвин всё ещё не решил, что со мной делать. А вдруг он всё-таки продаст меня на Эридане? Эти люди могли бы…

Мысль приходит и уходит. Я понимаю, что это глупо. Даже если они не пираты, они не из моего мира. Они не знают меня. Им нет до меня дела. Смотрю на Корвина. Он – капитан. Он ведёт своих людей в бой. И я не знаю, что будет, когда все закончится. Но сейчас я чувствую одно: я жива.

Корабль приближается. Пушки нацелены. Воздух становится плотным. Пит рядом, и я чувствую его спокойствие. Он не напряжён. Он просто ждёт.

И вдруг я ловлю взгляд Корвина. На мгновение. Он смотрит на меня. Что-то мелькает в его глазах. Я не могу прочитать. Но он уже отворачивается.

— Первый залп! — голос его режет воздух. — Поверх голов! Огонь!

Грохот разрывает тишину. Я вздрагиваю, зажимаю уши. Пит кладёт руку мне на плечо, коротко сжимает:

— Началось.