Глава 28. Спор

Глава 28. Спор

На камбузе душно. Пит что-то помешивает в котле, и пар поднимается к самому потолку, оседает на лице, на руках. Стою у стола, нарезаю лук. Уже привычно. Нож в руке почти родной… Никогда не думала, что буду стоять на пиратском корабле и резать овощи.

Но на душе тихо. Почти спокойно.

После Мидеи что-то изменилось. Не во мне, нет. Вокруг меня. Команда смотрит иначе. Не как на чужую. Как на свою. И это не просто слова. Это взгляды, которые я ловлю краем глаза. Это когда кто-то подходит, чтобы взять миску, и улыбается, кивает. Когда Бык, проходя мимо, вдруг хмыкает и говорит: «Держись, девка». Это странно. Непривычно. Но... хорошо.

И оттого, наверное, тем сильнее то, что слышу сейчас.

Голоса. На палубе.

Сначала я не обращаю внимания. На корабле всегда шумно: кричат, смеются, ругаются. Но этот шум – другой. Тяжёлый, злой. Слышно, как кто-то повышает голос, и в ответ – рык. Потом ещё, ещё. Пит тоже замирает на мгновение, но только качает головой. «Обычное дело», — читаю в его взгляде.

Но я уже не режу лук. Нож застывает в руке. Пальцы сжимаются на рукояти сильнее, чем нужно. Что-то внутри… не страх, нет. Напряжение. И странное чувство, которого я не узнаю. Словно это не просто шум. Словно я должна... что?

Откладываю нож. Выхожу из камбуза.

На палубе стоят двое. Друг напротив друга. Один рыжий, коренастый, с обветренной кожей и золотым зубом, блеснувшим, когда он крикнул что-то. Матрос с захваченного судна, перешедший к нам. Второй – худой, с жилистыми руками и длинными, спутанными волосами. Свой, из старой команды. Похоже, они уже успели обменяться ударами: у обоих взмокшие лица и сбитое дыхание. Сейчас они просто стоят, сжимая кулаки, и воздух между ними звенит.

Вокруг уже собрались. Матросы отложили работу, подошли, встали полукругом. Кто-то крикнул: «Давай, Рыжий, врежь ему!» Другой, в ответ: «Покажи этому щенку!». Лица возбуждённые, глаза горят. Для них это зрелище, развлечение.

— Я сказал, ты должен мне пять монет! — кричит длинноволосый, сжимая кулаки. — Я дал тебе в Мидее, когда у тебя ничего не было. А ты теперь отмазываешься!

— Я тебе ничего не должен! — орёт в ответ рыжий. — Я уже отдал тебе две монеты! Ты что, забыл? Или решил, что я не помню?

— Ты не отдал ни одной! Ты просто врёшь!

— А ты докажи!

— А ты докажи, что отдал!

Они делают шаг навстречу друг другу. Позади смех и выкрики.

А я не двигаюсь. Стою, смотрю, чувствую, как внутри поднимается что-то. Не злость. Не страх. Какое-то странное, почти чужое мне самой спокойствие. Я вдруг вспоминаю, как в университете мы разбирали дела по гражданскому праву: когда эмоции зашкаливают, а логика молчит, побеждает первый, кто ударит. И тот, кто ударит, всегда потом жалеет.

Но здесь есть кодекс. И кодекс суров. Если они сейчас подерутся, всё может закончиться плохо. Для одного, для другого. Для всех.

Я делаю шаг.

— Стойте

Они оба замолкают. Поворачиваются ко мне.

Смотрю на рыжего.

— Ты говоришь, что отдал ему две монеты. Когда?

— Когда мы вернулись на корабль. Я сам ему отдал.

— Кто видел?

Он мнётся.

— Никого не было.

Поворачиваюсь к длинноволосому.

— Ты давал ему пять монет. Кто видел?

Тот хмурится.

— Никого.

— У вас нет доказательств, — говорю. — Ни у одного. Ты говоришь, я отдал. Он говорит, не получал. Свидетелей нет. Расписок нет. Вы оба правы. И вы оба не правы.

Они молчат. Я чувствую, как воздух вокруг становится плотнее.

— Драка не решит. Она только добавит проблем. Если вы подерётесь, капитан потом спросит, с каждого. И он решит по-своему. Вы уверены, что вам понравится решение капитана?

Длинноволосый набычившись смотрит на рыжего. Рыжий – на него. Молчат. Только пыхтят, переваривая мои слова. Пользуясь их заминкой, продолжаю:

— Я предлагаю следующее. Забудьте об этом. Тот, кто должен, пусть вернёт, когда сможет. Если он честный. Тот, кому должны, пусть больше не даёт в долг без свидетелей. Или пусть решает боцман. Но не кулаками.

Рыжий переводит взгляд на меня. Потом на длинноволосого. Усмехается. Не зло.

— А она ведь права, — говорит он.

Длинноволосый пожимает плечами.

— Ну... права, — неохотно кивает. — Ладно. Потом разберёмся.

Они расходятся. Медленно, но без злобы.

Кто-то проходит мимо и качает головой:

— А она у нас не только драться умеет.

Поднимаю глаза и встречаю взгляд Корвина. Он стоит у входа в надстройку, рядом с Эзрой. Руки скрещены на груди. На лице ни улыбки, ни удивления. Просто смотрит. И медленно поднимает палец вверх. Коротко. Одобряюще.

Ухмыляюсь.

Не зря, значит, четыре года юрфака. Вот тебе и практика.