Глава 29. Воля богов

Глава 29. Воля богов

Корвин Блэкхарт

Стою у поручня, смотрю на море. Ветер свежий, солёный, бьёт в лицо, треплет волосы. Горизонт чистый, ровный. Альба там, впереди. Мы идём к ней. Союзник. Убежище. Всё, что я строил годами, наконец обретает форму.

Отец узнает. Он узнает, что его бастард не просто выжил: он вырвал у него оружие, перекупил его планы, переиграл его. Дом Блэкхартов рухнет. Не сегодня, не завтра, но это начнётся. С этих бумаг. С этой сделки. С Альбы, которая теперь держит в руках доказательства его заговора.

Я сделал это.

И теперь остался последний штрих.

Дориан.

Я не торопился. Ждал, пока решится всё остальное. Пока сделка с Альбой не станет реальностью. Пока я не увижу, что у нас есть будущее. А теперь, можно. Он больше не нужен мне как заложник. Он нужен мне как… как завершение.

Продать его? Нет. Деньги не нужны. Отдать в рабство? Слишком просто, он может найти лазейку, сбежать, и тогда месть будет неполной. Убить? Слишком легко для него. Слишком быстро. Он не заслуживает быстрой смерти. Он должен почувствовать то, что чувствовал я. Он должен знать, каково это: быть никому не нужным. Быть брошенным. Ждать, пока море решит, жить тебе или умереть.

Я знаю, что сделаю. Я знал это с самого начала. Просто ждал.

Разворачиваюсь. Иду к люку.

Спускаюсь в трюм. Шаги гулко отдаются по ступеням. Запах сырости, плесени, немытого тела. Дориан сидит в углу на соломе, цепи на руках и ногах. Он поднимает голову, когда я вхожу. В его глазах – ненависть. Но под ней – усталость. Он не спал. Ждал.

Я подхожу. Молчу. Достаю ключ.

Дориан смотрит на мои руки, на то, как я отпираю замки на его цепях. Один за другим. Они падают на пол с глухим лязгом.

Он не двигается. Смотрит на меня, и в его взгляде неверие. Он думает, это ловушка. Что я сейчас вытащу его на палубу и убью на глазах команды.

Я жестом показываю: вставай.

Он поднимается. Медленно. Не сводит с меня глаз.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Не оглядываюсь. Слышу его шаги за спиной: неуверенные, сбитые. Он идёт.

Выходим на палубу. Свет бьёт в глаза, и Дориан щурится. Он не видел солнца много дней. Команда расступается, пропуская нас. Я веду его к борту.

Там, внизу, на воде покачивается лодка. Старая, дырявая. В ней бутылка воды. Одна.

Дориан смотрит вниз. Он понимает всё. Я вижу, как его лицо меняется. Ненависть смешивается с чем-то другим. Страхом? Да. Он боится. Он знает, что это значит.

Я киваю на лодку.

— Спускайся.

Он смотрит на меня. Молча. Скрежеща зубами. В его глазах всё. Ненависть, страх, ярость. Но он не говорит ни слова. Потому что знает: другого выбора нет.

Перелезает через борт, спускается по верёвочной лестнице. Садится в лодку. Смотрит на меня снизу вверх.

— Доберёшься до берега, считай, тебе повезло. Увидишь отца, передай, что его бастард жив. И он вернётся. А пока… ты испытаешь то, что пришлось испытать и мне. Брошенным на волю судьбы.

Делаю паузу. Дориан молчит.

— А дальше… на всё воля богов.

Отворачиваюсь и отдаю приказ:

— Отчаливать!

Матросы отпускают канаты. Лодка медленно отходит от борта. Я смотрю на неё, на Дориана, который сидит, сжавшись, не двигаясь, и его взгляд впился в меня. Он не просит. Не умоляет. Только смотрит.

И я не отвожу глаз.

Чувствую её. Раньше, чем вижу. Тепло, которое всегда теперь рядом. Катерина. Она подходит, встаёт у поручня рядом со мной. Не говорит. Не спрашивает. Просто молчит.

Её рука ложится на мою. Тёплая, нежная. И я не убираю свою. Стою, смотрю на лодку, которая всё дальше уходит в туман. И её пальцы сжимают мои.

Лодка становится тенью. Туман затягивает её.

Я смотрю, пока она не исчезает полностью.

Потом отворачиваюсь.

Всё.