Глава 8. Выбор

Глава 8. Выбор

Дверь за мной закрывается, и я остаюсь в его пространстве.

Тишина, только скрип корабля и мерное дыхание волн за бортом. Взгляд падает на книги. Они повсюду: на столе, на стуле, стопками на полу. Кожаные корешки, потёртые, зачитанные, с закладками. Их читают, ими пользуются.

Это не просто пират. У таких людей не бывает столько книг. Значит, он не из простых. Скорее всего, дворянская кровь или что-то вроде того в этом мире. Но он здесь, среди пиратов. Какая-то тайна привела его сюда. Я чувствую это, и внутри рождается любопытство, смешанное с осторожностью. Что могло случиться, что человек из привилегированной семьи оказался на этой палубе, под чёрными парусами?

Оглядываюсь дальше. Широкая кровать с тёмным покрывалом, массивный стол, заваленный картами и свитками, компас, чернильница, перо. Кресло с высокой спинкой. На полу тёмно-бордовый ковёр, не слишком дорогой, но качественный. В углу сундук с железными полосами. На стенах – оружие. Пистолеты в кожаных петлях, несколько клинков.

Один из них притягивает взгляд. Короткий, с удобной, обёрнутой кожей рукоятью. Инстинктивно протягиваю руку, но застываю, не коснувшись. Жду разрешения.

— Хочешь посмотреть? — голос сзади. Низкий, спокойный.

Обернувшись, вижу его: капитан стоит у двери, скрестив руки на груди, и наблюдает. Киваю. Он подходит, снимает клинок с крепления и протягивает мне.

Пальцы принимают оружие, и я сразу чувствую его вес, баланс, центр тяжести. Кожаная оплётка удобно ложится в ладонь. Провожу пальцем по лезвию, оценивая заточку.

— Хороший клинок, — говорю коротко. — Рукоять удобная, лезвие сбалансировано. Но заточка грубая, для тонкой работы не годится. Для боя в тесноте, на абордаже в самый раз.

Он молчит. Я чувствую, что он смотрит на меня иначе, чем раньше. Не как на странную пленницу. Как на человека, который понимает оружие. Молча возвращаю клинок на место, ощущая его вес в руке ещё мгновение.

— Садись, — он кивает на кресло.

Сажусь, сама не замечая, как ноги подгибаются: усталость берёт своё. Он занимает место на кровати, облокачиваясь на подушки. Поза кажется небрежной, почти ленивой, но я чувствую его внимание: он не выпускает меня из виду. Тишина повисает в воздухе.

— Меня зовут Корвин Блэкхарт, — наконец говорит он. — Я капитан «Чёрной Луны». Мы идём в одно место, которое тебе знать пока не обязательно.

Корвин Блэкхарт. Перекатываю его имя на языке: чужое, непривычное, не из моего мира. Блэкхарт — чёрный, чёрный... не русское. Но оно звучит тяжело, благородно. Сразу чувствуется порода, старая кровь. Как я и думала. Аристократическое. Дворянское. Я не ошиблась.

Капитан замолкает, и его взгляд тяжелеет. Я чувствую, как он смотрит на меня теперь уже по-другому: оценивает, взвешивает. О чём он думает? Что собирается делать?

— Как ты оказалась здесь? В этих водах не появляются просто так. Без вёсел, без еды, без воды. И без страха.

Я не отвожу взгляда. Смотрю прямо в его глаза. Провожу рукой по волосам: поправляю, хотя они всё равно влажные и спутанные. Потом пальцы сами собой оттягивают прилипшую майку от груди. Понимаю, как это выглядит, но не прячу руку.

— Я не знаю. Закончила университет, получила диплом. Отмечали с друзьями на яхте. Потом шторм. Внезапно. Без предупреждения. Меня смыло волной за борт. Очнулась в лодке. Не знаю, что это за место, не знаю этих морей. И не знаю, как вернуться домой.

Повисает пауза. Смотрю ему в глаза.

— Я не вру. Я просто не понимаю, как это случилось.

— И как же тебя зовут, загадка из другого мира?

— Катерина. Катерина Соболь.

Он молчит. Хронометр в углу мерно отсчитывает секунды. Корабль скрипит и дышит. Сердце бьётся гулко. Его взгляд становится ещё тяжелее.

— Но это ничего не меняет. Я ещё не решил, что с тобой делать. Но пока ты здесь, ты в моей власти.

Молчу. Его взгляд скользит по мокрой майке, по коротким шортам, по босым ногам. Без грубости. Но мужское внимание… я чувствую. Руки сами собой скрещиваются на груди.

Он замечает этот жест. Уголок губ дрогнул в короткой усмешке. Капитан поднимается, подходит к сундуку, открывает его и достаёт белую льняную рубашку. Свою. Бросает мне.

— Надень. Твой наряд отвлекает команду от работы. Иначе мы никогда не доберёмся до бухты.

Ловлю рубашку. Ткань сухая, пахнет им. Его запах. Натягиваю поверх майки. Рубашка длинная, почти до колен, и я чувствую себя немного защищённой. Он подаёт верёвку, и я подпоясываюсь.

— Спасибо, — говорю коротко.

Он кивает, садится обратно на кровать. Тишина снова затягивается. Но разговор не закончен.

— Что ты хочешь? — спрашивает он. — Вернуться в трюм? Или...

Он замолкает. И я вижу, как его ладонь опускается на покрывало рядом с ним. Жест медленный, спокойный, без слов, но я понимаю его без перевода. Красноречивее любых обещаний.

Только что я отбилась от одного, доказала, что я не игрушка, что меня нельзя трогать. А теперь этот. Предлагает мне выбор, которого на самом деле нет. Вернуться в трюм? Или остаться здесь, с ним, на его кровати?

Смотрю на его руку, на его лицо, в его глаза. Что это? Доверие? Ловушка? Проверка? Или всё вместе? Я только что вышла из одной западни и уже стою на пороге другой. Только на этот раз меня не тащат силой. Мне предлагают войти самой. И это страшнее.

— Остаться здесь, — добавляет он. — Со мной?

Сердце пропускает удар. Слышу, как оно бьётся где-то в ушах, в висках, в горле. Внутри всё замирает, а потом начинает кружиться, как в шторме. Я не знаю, что ответить. Не знаю, что он хочет услышать. И я не знаю, что будет, если я скажу «да» или «нет».

Открываю рот и слова не приходят. Только один звук вырывается, хриплый, почти беззвучный:

— Я...

И я не могу закончить. Не потому, что не знаю. А потому, что боюсь сказать. Боюсь сделать выбор, за который не смогу отвечать. Боюсь, что этот выбор определит всё, что будет дальше.