Глава 30. Обо всем, что потом
Проснувшись, я поняла, что он смотрит на меня.
Дома, в Гнезде.
Лежит рядом, на животе, и смотрит. Уже одетый… или, скорее, еще. Он только прилетел, только вернулся.
Улыбается.
Как же я соскучилась. Поняла, что довольная улыбка сама так и лезет, и не сделать ничего. Еще вчера поняла, когда летела домой из Олсена, где по договору восстанавливала поля. Поняла, что радуюсь, и от мысли, что скоро буду дома — становится хорошо, что никакие блага цивилизации не заменят мне этого… человеческого тепла. Наверно, если бы сидела тут постоянно — начала бы скучать, а так — скучать мне некогда.
Тем более, что уже и в Гнезде неплохо устроилась, благо есть деньги, а остальное — дело техники. Мы даже накопители для дождевой воды обустроили, и сейчас, с приходом дождей — воды стало, хоть залейся.
Осень на дворе.
— Харелт, — я потянулась к нему. — Ты давно вернулся?
— Почти час, — сказал он. — Не хотел тебя будить. Ты так хорошо спала…
Пододвинулся ближе, сграбастал меня в объятья, слегка прижав к кровати. Я обняла его в ответ.
— Под одеяло ко мне залезай, — предложила, пытаясь забраться ладонью ему под рубашку. Очень соскучилась, хотелось дотронуться до него поскорее.
Вчера я вернулась, а Харелта не было, он летал у Горизонта. Но опасности, вроде бы, никакой, просто очередное плановое патрулирование границ. Я ведь чувствовала его, знала, что все спокойно.
И пошла спать, не дожидаясь.
В какой-то момент, когда и не скажешь, это стало рутиной. Опасность, гроза, тени, магия. Все это — моя жизнь теперь на долгие годы, и я не могу каждый раз не спать, ожидая его. Конечно, я переживала, если надвигалась сильная гроза, но когда все как обычно — то как обычно. Время от времени я мучилась мыслями, что так неправильно, что я должна непрерывно сидеть и ждать. Но ведь моим ожиданием ему не поможешь. Наоборот, мне потребуются силы, чтобы помочь восстановить силы ему.
— У тебя ноги холодные! — охнула я, когда он таки ко мне влез.
— Да, — пожал плечами Харелт. — Я камин разжег, но еще не согрелось. Все потухло, пока ты спала.
Зато одеяло у меня теплое!
— А ну, снимай все, буду тебя греть!
Он заулыбался шире, хотя, кажется, шире уже невозможно.
— Как ты? — спросила я. — Устал?
— Да нет, — он покачал головой. — Сегодня нормально.
Потянулся, поцеловал, и замер, так странно разглядывая меня.
— Что? — не поняла я.
Он покачал головой, прижался щекой к моему плечу, закрыл глаза. Довольный.
— Харелт?
Он тихо фыркнул, потерся о меня носом.
— Просто удивительно, — тихо сказал он. — Я думал, с такими, как я, это вообще невозможно. Возвращаться, зная, что тебя ждут.
— Я не ждала, я спала… — сказала чуть виновато, но отлично понимая, что он не о том.
— Не важно. Что тебя ждут в принципе и хотят снова увидеть. Что кому-то ты нужен, не как защитник, а как человек.
— Очень нужен, — согласилась я. В такие минуты мне становилось немного неловко. Так хотелось что-то сделать для него в ответ. — Слушай, подожди, а ведь я тебе подарок привезла!
— Подарок? — удивился он. — Мне?
— Тебе, конечно. Кому я еще могу подарки возить. Подожди…
— Да ладно, потом… — он попытался сцапать меня и не отпустить, но я отлично видела, что ему самому интересно.
— Сейчас, — сказала я. — Не знаю, понравится ли тебе, но я ничего лучше придумать не смогла.
Выбралась из его рук, вылезла, достала сверток из своей сумки, протянула ему.
Корона хорошо платит… и мне выдали премию за работу в Олсене. Хотелось что-то привезти. Порадовать. Я понимаю, что это скорее игрушка, и своих денег не стоит и реально Харелту не нужно совсем. Но что ему нужно такого, чего у него нет — я не знаю. Подумала — ведь игрушек у него никогда не было.
И поняла — что не зря искала.
То выражение лица ребенка, который, проснувшись утром, нашел под елкой кучу подарков, и сейчас руки чешутся все открыть. Глаза горят. И едва ли не слезы радости на глазах.
— Ива… а мне ведь никто раньше подарков не дарил.
Теперь буду я.
Он разворачивает, и у него прямо руки дрожат. И мне даже страшно — не понравится ему, обманутые ожидания и все такое… Но стоит увидеть, что в свертке, и радость вспыхивает еще ярче.
— Вот это да! Настоящий?
Я села рядом, обняла его.
— Большому мальчику нужны настоящие игрушки.
Кинжал в форме пера. Дурь, конечно, но так красиво. Чуть изогнутое лезвие с рельефом и чернением, темно-синяя ручка. Без излишних украшений, довольно лаконично, но очень серьезно сделано, изящно. И керское клеймо — лучшая сталь в этом мире, из лучших оружеен.
— С ума сойти, Ива! Не стоило…
— Не смогла пройти мимо, — улыбнулась я. — Он очень острый, попробуй.
Он покрутил, попробовал пальцем, и, не удержавшись, словно извиняясь, глянув на меня, полез построгать дрова у камина, потыкать.
Я сидела, смотрела на него, и как-то невольно пыталась представить, каким он станет лет через пять, когда повзрослеет окончательно. У него ведь будет шанс повзрослеть? Рядом со мной у него чуть больше шансов. Через десять… Мне так хотелось, чтобы он был рядом. Как же я без него?
Нет, он и сейчас взрослый, мужчина, защитник, ему довелось повидать и пережить куда больше, чем любому обычному парню в моем мире. Но я так хотела увидеть, каким он будет лет через тридцать, с сединой на висках. Серьезным, прагматичным, пусть ворчливым даже. Не страшно. Я тоже не подарок… Хотела бы, чтоб у нас был свой дом… не этот, а совсем свой. И я бы сажала помидоры в огороде… или что тут сажают? Хотела бы, чтобы у нас были дети… лучше девочки, потому что мальчиков с сильным даром забирают из семьи. Не знаю… все это так сложно.
Знаю только, что хочу быть с ним.