Глава 13

Мне было совершенно непонятно, как можно венчаться прямо сейчас, если за воротами замка лежат десятки, а может, даже сотни непогребённых и не отпетых бойцов, и всё время казалось, что сейчас этот фарс прекратится, и все займутся своими делами...

Но нет: падре прошёл в часовню, офицеры и свита короля заняли места на скамейках, а кому не хватило – толпились вдоль стен небольшого тёмного помещения, где у икон горели тонкие свечи. Миледи Блаунт места тоже не хватило, и она встала сбоку от первой, совершенно пустой скамьи. Жених, тот самый парень, что убил рыжего, уже топтался в глубине комнаты рядом с местом для священника, а его величество, с некоторым недоумением оглядев меня, протянул руку со словами:

– Обопритесь на меня, леди Сандра, – его рука была странно теплой, почти горячей, и я вздрогнула, приходя в себя.

Под заинтересованными взглядами гостей он провёл меня те самые пять или шесть шагов по проходу и оставил рядом с женихом, заняв единолично ту самую пустую скамью по правую сторону от нас. Сесть рядом с ним никто не осмелился.

– Начинайте, падре… – благодушно произнёс его величество.

Голос падре изрядно дрожал, когда он начал службу, и слова он произносил невнятно, а я с интересом рассматривала вышивку золотом на тёмно-синем бархате пурпуэна, в который был одет жених. Почему-то поднять взгляд на него мне было страшно…

Десятка полтора тонких свечей горели почти без дыма и чада, но всё равно запах расплавленного воска был очень назойливым. Я понимала, что рядом с лордом выгляжу как бедная родственница: на мне была надето почти новое, но очень простое платье из грубоватой и тусклой шерстяной ткани. Специально ли миледи решила одеть меня так убого, я точно не знала, но…

Думаю, что у леди Сандры были и нарядные платья, и какие-нибудь украшения. А я стояла у алтаря, демонстрируя собственному мужу, что я ему не ровня.

Почему-то именно во время этой самой церемонии я начала приходить в себя и стала осознавать, что все вокруг – отнюдь не исторический фильм, а вполне реальная жизнь, и она не завершится вскорости счастливым финалом.

* * *

Первый поцелуй с мужем был пустой формальностью. Похоже, он так же, как и я, чувствовал себя неловко. Но тут встал и начал нас поздравлять сам король, и дальше мы целой толпой отправились в трапезную. Там уже был готов стол, во главе которого усадили его величество, по правую руку от него – моего мужа, а по левую – миледи Блаунт.

Мы с ней были единственными женщинами за столом, все остальные – мужчины: воины и лорды. Я никого из них не знала. За всё время пиршества никто ни разу не поинтересовался мной. Нас поздравляли и за наше здоровье пили. Нам желали сыновей, благополучия и хороших урожаев. Все тосты были обращены сперва к королю, а следом – к моему мужу.

Единственный человек, кто хоть иногда вспоминал про меня, был сам лорд Эндрю. Даже слуги сперва предлагали блюдо его величеству, затем лорду Эндрю, а потом – миледи Блаунт и норовили дальше раскладывать пищу лордам. Так вот, именно муж следил за моей тарелкой и напоминал лакеям, что я тоже сижу тут. Два раза напоминал, потом поманил одного из них к себе пальцем и что-то прошептал на ухо. После этого моя тарелка больше не пустовала.

Миледи вела себя так, как будто сидеть за столом рядом с королём для неё – самое обычное дело. Ухаживала за его величеством, отогнав лакея, лично наливала ему вино и даже рассказала что-то смешное, от чего король окончательно развеселился. За всё время пира на меня она не взглянула ни разу.

Гости пили и ели с аппетитом, а потом про свадьбу как-то слегка подзабыли, потому что со следующей переменой блюд принесли более крепкое вино, и свадебный пир тихо и мирно перешёл в обычную пьянку, где мужики бухали и поздравляли друг друга с очередной победой, не забывая делать «реверансы» в сторону короля и не стесняясь отвешивать ему комплименты типа «гениальный полководец» и «лучший воин мира».

Я первый раз видела такое количество еды и с каким-то холодным интересом наблюдала за ведением праздничного стола. Надо сказать, что ежедневная трапеза в замке почти не содержала мясных блюд. Ну или мне их просто не приносили. Каши, хлеб, иногда – варёные или жареные яйца и отварные овощи: морковь, репа, брюква. Так что мой интерес к праздничному меню был вполне понятен.

Первая перемена оказалась приготовлена из мяса птицы: перед гостями ставили жареные тушки гусей, фаршированных хлебом индюшек и отварную курицу, щедро политую перечным соусом. Пирамидками в мисках были сложены яйца и чищенные зубчики чеснока, восхитительный белый хлеб слуги резали и подавали по требованию.

Вторая перемена была рыбной. В рыбе я разбиралась не настолько хорошо, чтобы отличить, например, треску от пикши, но вся она была морской, и некоторая – приготовленной весьма затейливыми способами. Например, какую-то длинную серебристую рыбу подали на отдельном блюде, и когда миледи Блаунт торопливо вырезала собственными руками лучший кусок из центра тушки, выяснилось, что внутри нет хребтины, а только сочный рыбный фарш с луком и вкраплениями каких-то мелких зёрен.

Третья перемена получилась мясная. И слуги под восхищённый гул лордов притащили две туши молодых барашков, зажаренных на огне целиком. Для этих тушек перед нами поставили специальный дополнительный стол, и когда один из лакеев принялся разделывать мясо, выяснилось, что внутри животные нашпигованы тушками крупных кроликов, внутри которых нашлось по маленькой пропечённой птичке вроде голубя. Одного голубя подали королю, второго – моему мужу. И тут он удивил меня: резанул парящую ароматную тушку кинжалом и положил мне на тарелку половину. Из брюшка вывалился комок пряных трав и потек рыжеватый мясной сок. Вкус оказался потрясающим! И я тихо шепнула:

– Спасибо, милорд...

– Не наедайся на ночь, Сандра! Мужчины не любят обжор, – громко вмешалась леди Блаунт.

Момент был неприятный, тем более что поддатые гости ответили на низкопробную шутку весёлым и радостным воплем. Я заметила, что милорд Грегори поморщился и покосился на веселящегося короля. И не стала мысленно осуждать мужа за то, что он промолчал. Тем более, что и сама не рискнула ответить миледи, хотя очень хотелось.

Надо сказать, что хозяйственные таланты леди Блаунт не остались незамеченными. Сам король не пожалел для неё комплимента, что вызвало потом поток похвал со стороны гостей.

Не то чтобы я сильно хотела внимания, но я понимала одну простую вещь: лорд уедет на днях, а мы останемся с ней вдвоём, и я вынуждена буду подчиняться её воле так же, как подчиняются все слуги. Учитывая неприязнь миледи ко мне, моя жизнь может стать весьма сложной. Я пока смотрела на всё отстранённо, пытаясь смириться с наличием этого непонятного мужа и с тем, что на свадьбе меня так ловко задвинула в тень собственная мать. Складывалось ощущение, что она вполне успешно пытается конкурировать со мной.

Последняя перемена блюд была сладкой. К этому времени я уже устала настолько, что мне было наплевать на забывших о свадьбе гостей. Я мечтала только добраться до кровати и уснуть. Слуги уже несколько раз меняли свечи и поджигали новые факелы, чадящие на стенах. Лорды в основном перепились, и многих приходилось вытаскивать из-за стола, чтобы сводить проблеваться.

Эта милая простота нравов изрядно действовала на нервы, и больше всего я боялась, что ночью придётся иметь дело с пьяной скотиной. Однако, на удивление, хотя лорд Эндрю и поднимал каждый раз кубок вместе с королём, уже изрядно опьяневшим, пил он настолько мелкими глотками, что пока ещё оставался вменяемым.

Ко мне тихо, как мышь, прокралась Миранда и позвала:

– Пойдёмте, миледи, вам нужно приготовиться.

В это время слуги очередной раз меняли скатерти, и потому в суматохе я встала, не замеченная никем, и тихо двинулась к выходу из трапезной.

Итак, четвёртая перемена: сладкие пироги, в вазах – мытый изюм, финики и орехи, плошки с мёдом и маслом, белые булки, посыпанные толчёным миндалём и слегка припудренные сахаром. Запах ванили и кардамона смешивался с винными парами и гарью от факелов, и потому атмосфера была довольно тяжёлой.

Все мужики за столом давным-давно были сыты, и сладости просто небрежно расковыривали, иногда как бы нехотя макая в мёд верхушку от выпечки. Разговоры за столом стали стихать. И тут его величество громогласно объявил:

– За успехи лорда Эндрю Грегори на брачном ложе!

Лорды восторженно взревели, а я поспешила за Мирандой, морщась от раздражения: мне всё это сильно не нравилось.