Глава 46
Моя идея сэру Дилану сильно не понравилась.
– Как вы себе это представляете, миледи Сандра?! Муж болтается на виселице, а семья его живёт при замке?! Я уверен, что Эндрю не одобрит такое…
– Вы лишите… Мы лишим семью всего, что они нажили. И это совершенно правильно. Вор должен сидеть в тюрьме! – неожиданно всплывшая в памяти фраза из старого советского фильма заставила меня слегка улыбнуться. Тем более что в памяти у меня она прозвучала неповторимым голосом Глеба Жеглова.
– Никакой тюрьмы, миледи Сандра. Тут не о чем даже спорить. Этот мерзавец наворовал столько и вытворял такое… Милорд – ваш муж – оставил мне довольно чёткие рекомендации, и я даже не буду дожидаться его возвращения. На днях подлеца повесят.
– Позвольте, я завершу свою мысль. Вора вы накажете. Но ни его жена, ни его дети не принимали участия в этом. Я бы не стала с вами спорить и просить вас о милосердии, сэр Дилан, но эта женщина – дворянка. И её дети родились в законном браке. Конечно, она вышла замуж за купеческого сына и титул потеряла, но ведь она останется вдовой через несколько дней, и, значит, титул к ней вернётся. Правда ведь?
Я не знала, так ли это на самом деле, и очень надеялась, что сэр Дилан тоже не знает. Его ответ оказался весьма расплывчатым:
– Если бы Булус был дворянином, я бы дождался приезда милорда. Но поскольку он всего лишь купеческий сын, то ждать возвращения Эндрю нет смысла. А семья Булуса – не наша забота, миледи Сандра.
– Я не прошу снисхождения для него, сэр Дилан, но... Мне всё равно нужна помощь в разборе бумаг. До приезда моего мужа вы вынуждены будете исполнять обязанности бургомистра, а я останусь в замке одна и буду просто погребена под различными счетами. Чтобы привести вам отчёт по книгам Булуса, я практически не спала несколько суток. Я сидела и считала с утра до вечера и больше не желаю заниматься такой ерундой! Мне нужны помощники, которые умеют считать и писать. Вы можете мне предоставить таких?!
– Миледи… Ну, если хорошо поискать, может быть, и найдётся…
То, что грамотных людей в этом мире чрезвычайно мало, я уже знала прекрасно. Меня поразило то, что даже большая часть лордов не умела ни читать, ни писать. Сам его величество мог только поставить свою подпись, но не в силах был понять, что написано в указах, которые он издаёт. Эта повальная неграмотность сейчас играла мне на руку.
– Женщина, которая умеет вести бумаги, и два мальчишки, которые смогут считать с утра до вечера, чтобы оправдать свой хлеб. Раз уж вы не можете предоставить мне писаря и счетовода, то пусть хотя бы первое время семья отработает часть тех ворованных денег, что успел прибрать к рукам этот купчишка.
На несколько мгновений сэр Дилан задумался, а я в который раз поразилась, как причудливо играет нами судьба: Булус учил своих детей считать и писать по купеческой привычке, рассудив, что грамотность лишней не будет. А сейчас эта прихоть их вороватого папаши спасёт жизни мальчишек.
– Сэр Дилан, у меня нет сенешаля, нет писаря и счетовода. Мне нужна помощь! В конце концов, я жена барона, а не канцелярская крыса! Мне совершенно наплевать, что там и как натворил их папаша, но если эта семья может работать на меня – пусть работает!
Я не знала, какие ещё можно привести доводы, а Дилан всё морщил лоб и никак не говорил ни «да», ни «нет».
– Я не понимаю, что именно вас останавливает? Чего вы опасаетесь, сэр Дилан?
– Я не хотел бы вызвать недовольство лорда Эндрю… – негромко произнёс он.
– Лорд Эндрю взвалил на нас с вами управление этим замком и землями. До его возвращения ещё почти полгода. Если мой муж вернётся и захочет лично вести все счета, я с удовольствием передам ему книги и расписки. У меня и без этого забот по замку хватает. И если он решит выгнать семью на улицу – что ж, он будет в своём праве. А пока я не вижу другого выхода. Брать к себе в помощники писца, который работал с Булусом, – совсем уж глупость. Он помогал хозяину воровать, и я не смогу доверять ему. А других вы мне предоставить не можете.
– Вы умеете быть убедительной, миледи Сандра…
Я выдохнула, понимая, что выпросила отсрочку для семьи бургомистра, и радуясь, что сэр Дилан не вспомнил о существовании дочери. В конце концов, скажу, что мне нужна ещё одна горничная.
* * *
Когда я приехала за новыми жильцами замка, мне пришлось выдержать еще один бой с сэром Диланом. По закону всё имущество семьи теперь являлось собственностью лорда – то есть моего мужа, – и сэр Дилан категорически отказывался отдавать и одежду, и какие-либо личные вещи.
– Это неслыханно, миледи Сандра. Шёлковое платье со вставками из парчи в пору носить жене барона, а не этим… – он дёрнул головой куда-то в сторону, показывая раздражённым жестом куда-то в глубину дома, на готовящуюся к переезду семью. – Все их вещи будут проданы, чтобы возместить убыток!
– Сэр Дилан, я не прошу у вас атлас и парчу, но нижнее бельё, простыни, обувь и зимняя одежда… Вы же понимаете, что в замке мне придётся всё это выдавать им по новой, раз уж они будут служить мне. Так какой смысл отбирать это здесь? Позвольте, я сама займусь упаковкой их сундуков. И прослежу, чтобы ни один сервиз или ваза туда не попали, но у всех осталось достаточно одежды, чтобы не позорить лохмотьями хозяев замка.
– Ох, миледи Сандра, миледи Сандра… Боюсь, что лорд Эндрю будет недоволен не только вами, но и мной…
– А я, сэр Дилан, не боюсь. Я собираюсь взвалить на эту семью столько работы по ведению документации, что лорд Эндрю будет нам с вами благодарен за то, что ему не придётся самому искать писцов и счетоводов, а потом ещё и проверять честность новых служащих. В конце концов, девичья фамилия леди – де Солморс. Она урождённая дворянка и вполне может претендовать на приличное место.
Сэр Дилан только махнул рукой, не желая больше спорить, и я скомандовала Линде:
– Пойдём. Нам нужно проследить за упаковкой сундуков.
Зарёванная Агата и перепуганные мальчишки ждали меня в одной из дальних комнат дома. Был один щекотливый момент в моём предприятии. Он связан был с тем, что никто толком не понимал, как теперь следует обращаться к Агате Булус. Она – жена преступника, которого через пару дней казнят. Её муж – купеческий сын, и хотя за годы его правления Фокстауном все привыкли обращаться к нему «сэр», Булус не имел законного права на такое обращение.
Я рассудила просто: как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. После смерти бургомистра стоит напомнить всем о том, что Агата – дворянка. Привыкнут к этому быстро, и ей же потом будет легче.
– Миледи Агата, давайте посмотрим с вами одежду и решим, что можно забрать с собой, не вызывая гнев сэра Дилана.
Она утёрла слёзы, подняла на меня взгляд и тихо проговорила:
– Миледи Сандра, вряд ли я теперь могу претендовать на такое обращение…
– Замолчите! Линда, – обратилась я к своей управляющей, – даму следует называть миледи Агата или миледи Солморс. Предупреди всех слуг, чтобы потом не было конфликтов, – я кивнула на стоящую у дверей дочь Агаты, – к юной госпоже следует обращаться миледи Эмма.
Кроме меня и Агаты никто в данный момент о таких тонкостях не думал, потому Линда просто согласно кивнула и начала распоряжаться захваченными с собой горничными:
– Мэри, вытащи всё из сундука и начнём упаковывать. А ты, Гвен, займись сундуком миледи Эммы…
* * *
Для семьи де Солморс я выделила две смежные комнаты, находящиеся поближе к моим собственным покоям: были у меня опасения, что слуги начнут напоминать детям о преступлениях папаши. Разумеется, я поговорила с Линдой и пояснила, что если кто-то попробует травить семью – выгоню из замка.
– Объясни это всем очень чётко, Линда. Кем бы ни был их отец, но он был далеко не дурак, и эти дети умеют считать и писать. И они, и их мать будут помогать мне вести счета. Так что скажи всем, что лакея или горничную я найду в любой момент, а вот грамотного человека на службу найти гораздо труднее.
– Всё выполню, как пожелаете, миледи! Сама лично прослежу, будьте благонадёжны!
* * *
Через три дня бывшего бургомистра повесили на центральной площади перед рынком. Почти вся прислуга замка отпросилась у меня на несколько часов, придумывая самые разные объяснения. Кто заявил, что хочет навестить родственников, кто, отводя взгляд в сторону, говорил о том, что давно не был в храме Божием, и так далее…
Я отпустила всех, кто изъявил такое желание. Самой мне идея любоваться повешением казалась чудовищной. И слава богу, что никто не требовал моего личного присутствия на казни. Агата в этот день молилась в часовне при замке: я запретила ей и детям поездку в город.