Глава 45

Самым сложным оказалось подобрать правильное место для аптечной комнаты. Я сразу решила, что спальню для Трейси выделю отдельную. Пусть все жители замка понимают, что она достаточно важная персона. Но вот представить, что в эту комнату через весь замок будут заходить все подряд, от горничных до конюхов и солдат… Эта мысль мне совершенно не нравилась. Кроме того, комната для изготовления лекарства не должна быть местом, где кто-то живёт и спит. Понятное дело, что стерильную мастерскую мне не организовать, но какой-то минимум гигиены жизненно необходим.

Подходящее место нашлось в одной из башен, главным входом которой практически не пользовались. Прислуга попадала внутрь через коридор, идущий от основного здания, и потому холл этой башни разделили на две части перегородкой из толстых досок, которые спешно оштукатурили. В побелку я приказала добавить немного медного купороса, отчего сероватый меловой краситель стал выглядеть белее и наряднее.

Эти вот сведения о том, что медный купорос мешает появляться плесени и грибкам, зацепились в моей памяти ещё в далёком советском детстве. Помню, что купорос добавляли в побелку для погреба, и этой же побелкой перед майскими праздниками бабушка красила стволы старых яблонь. Вообще удивительно, сколько таких вот жизненно важных мелочей хранит человеческая память. Ведь во взрослой жизни мне никогда самой не приходилось белить погреба, но сведения, полученные мимоходом во время летних каникул в деревне, остались в голове навсегда. Ну, это я уже отвлеклась…

В получившихся двух комнатах я помогла Трейси обустроить аптеку, куда на стеллажи перетащили все горшки и коробки с травами, установили большой удобный стол, поставили чугунную плиту для варки микстур и, собственно, сам приёмный пункт, где находилась кушетка, на которой можно было устроить раненого, порезанного или обожжённого, шкафчик с перевязочными материалами и прочие штуки, которые Трейси понадобились: ножницы, пара ножей, всякие там горшочки с уже готовыми мазями и декоктами.

Все эти хлопоты заняли больше недели, в течение которой я дважды моталась с Линдой в город за покупками: мне требовалась посуда и прочие склянки. Именно там я и увидела в продаже медный купорос и порадовалась тому, что есть средство для борьбы со всякой гадостью. Заодно я отвезла сэру Дилану расчётные книги бургомистра, и он непочтительно присвистнул, когда увидел итоговые результаты.

Жил назначенный мужем сенешаль сейчас в доме самого Булуса, и ему приходилось контактировать и с заплаканной хозяйкой дома, и с тремя детьми-подростками: у бургомистра было два сына и шестнадцатилетняя дочь – девушка на выданье.

Надо сказать, что сэр Дилан поставил себя в доме как захватчик, и красные от слёз глаза госпожи Булус вызывали во мне сложные чувства. Я прекрасно понимала, что женщина не слишком-то и виновата в сложившейся ситуации, но отвечать вместе с бургомистром будет и его семья. И вот это решение мне сильно не нравилось.

– Что ж, значит, на ближайшие выходные назначу казнь, – достаточно равнодушно сообщил сэр Дилан. – Верёвка просто плачет по этому мерзавцу!

– А его семья? Что будет с женой и детьми?

– Поедут куда-нибудь к родне искать приюта, – сенешаль равнодушно пожал плечами, совершенно не переживая о семье проворовавшегося бургомистра. – И вам, миледи Сандра, не стоит волноваться о его детях. Если бы не этот подлец, я бы сейчас не делами городскими занимался, а в замке распоряжался. А так получается, что я – тут, в городе, а на вас там все заботы свалились.

И всё же я не могла просто так оставить семью бургомистра, понимая, что люди уйдут практически на улицу. Сэр Дилан упрямился недолго, скорее его удивило моё желание как-то помочь женщине. О судьбе самого проворовавшегося Булуса я решила просто не думать: он знал, на что шёл, когда столь немилосердно грабил город и обирал торговцев.

* * *

Госпоже Булус было едва-едва за тридцать. Молодая женщина с мягкими чертами лица и слегка припухшими от слёз глазами произвела на меня странное впечатление. С одной стороны – она была женой преступника, судьба которого уже была решена. С другой – я понимала, что она жертва системы. Она стояла передо мной, одетая в достаточно дорогой туалет с бархатными вставками и тонкой кружевной отделкой, и нервно теребила в руках кожаный чёрный шнурок с прикреплённым к нему крупным медным крестом.

– Садитесь, госпожа Булус. Я хочу поговорить с вами…

Биография Агаты Булус, урождённой девицы де Солморс, была достаточно обычной по нынешним временам. Третья дочь безземельного дворянина изначально не имела шансов на удачный брак. Отец служил при каком-то баронском дворе, где Агату и высмотрел второй сын купца средней руки – Хейли Булус.

– Никто меня, миледи Сандра, и не спрашивал. Батюшка велел – я и пошла замуж. А сюда, в Фокстаун, мы переехали сразу после рождения Эммы. Мне самой-то тогда шестнадцать вёсен было…

Здесь дела у её мужа года два шли совсем неплохо, а потом в торговле что-то случилось, и месяцев пять Булус злился на весь белый свет и мотал нервы жене – за то, что родила «никчемную девку, а не наследника!»

– А потом, миледи… – госпожа Булус сделала паузу, вспоминая давние события, – …не знаю уж, как, а только торговлю он бросил совсем и пристроился к тогдашнему бургомистру помощником. И вроде как всё у нас дома и налаживаться стало…

В общем-то, история была вполне обыкновенная. Жениться на обедневших дворянках купечество всегда любило. В их глазах это повышало социальный статус наследников. Но я совершенно не представляла, что теперь делать с ней и её детьми. Девочке – всего шестнадцать лет, а мальчишкам – десять и двенадцать.

– Вам есть куда пойти, госпожа Булус?

Она залилась слезами, и я даже сама понимала, что никому не нужна вдова преступника с выводком детей. Пришлось крикнуть горничную и попросить принести воды.

– Не знаю… Родители уже умерли… сестра старшая, может, примет… она вдовая, но у неё и свои дети есть.

– Как она живёт?

– Усадьба у неё небольшая возле столицы. А прошлый год письмо с заезжим купцом прислала, жаловалась, что из-за ранних заморозков в саду урожай не успели снять, и как зиму выживет – сама не знает…

Умом я понимала, что никому семья бургомистра в этом мире не сдалась, и, скорее всего, мы добавим в местное общество попрошаек, бродяг или будущих разбойников. Это в том случае, если мальчишки выживут…

– Ваших детей учили чему-нибудь, госпожа?

– Мальчикам муж учителя нанимал, а Эмма… ну, отец не велел её из комнаты гнать, так что немножко она грамоту разумеет и считать может, – женщина опять всхлипнула и вытерла набежавшие слёзы рукой.

– А вы? Вы умеете читать и считать?

– Умею, миледи Сандра. Считаю хорошо, а пишу медленно. Матушка в детстве учила, но особо-то и не пригодилась мне эта наука. Деньгами муж всегда сам распоряжался и счета за прислугой тоже лично проверял, – тут она почему-то смутилась и отвела взгляд.

Начав выяснять подробности, я получила следующую информацию: бургомистр тратил наворованные деньги не только на поместье, которое приобрёл, так сказать, на старость, но ещё и на любовницу-экономку, которую держал прямо в доме. Факт неприятный, особенно для жены, но по местным меркам – достаточно обыденный.

– Где сейчас эта женщина?

– Как только мужа арестовали, она в тот же день бежала, миледи Сандра…

Господи боже мой! Я смотрела на эту тихоню и искренне не понимала, что с ней делать?! При таком характере она вряд ли даже до сестры доедет, это уж не говоря о том, что никто там ей особо не обрадуется. Не факт даже, что сестра её в дом пустит…

Единственное, до чего я додумалась, могло сильно не понравиться и сэру Дилану, и моему мужу, поэтому я приказала:

– Сидите здесь и ждите меня, – а сама отправилась к сенешалю, надеясь уговорить его.