Глава 44

Как ни странно, после скромных похорон «кормильца» жить стало полегче, и, помня свою горькую долю, Трейси начала собирать приданое дочерям, чтобы не отдавать их в чужую семью, а найти мужа со своим наделом. В общем-то, всё у неё получилось, и первые две дочери замуж вышли достаточно благополучно.

– И мужики непьющие, зато работящие, и какой-никакой, а свой домишко есть, и деточки все живы – сама я дочек обучала, в каких травках купать да что от простуды давать. А только средняя да младшая – погодки они, миледи Сандра. После венчания средней скопить я больше не успела, и как младшая-то заневестилась – а мне ей и дать нечего. А парень-то справный, да и Эльга реветь почала…

Оставив молодых хозяйничать на своём собственном участке, Трейси отправилась искать работу в город и нашла её в замке. С полгода мыла посуду и чистила камин на кухне, а потом подсказала одной из кухарок, что если мясо крапивным листом обернуть – сохранится дольше. Тогда Валта перевела её с чёрной работы на чистку овощей.

– Конечно, миледи, сильное это облегчение. Ну, и когда что по травам нужно – завсегда я занимаюсь.

– Ты сможешь сварить мазь от ожога или сделать микстуру для больного горла?

– До матушки моей покойной мне далеко, миледи. Но самые-то простые отвары – отчего ж не сделать. А для мази жир нужен и воска немножко, а ещё хорошо в улье пчелином такую вот штуку собрать, – она потёрла пальцы один о другой, как будто между ними было что-то вязкое и плотное, – уж не знаю, как оно называется. Матушка называла «пчёльная мазь». И вот её-то всегда и добавляла почти во все снадобья.

«Похоже, она говорит о прополисе! И при любых кожных болячках его вполне можно применять, если нет аллергии. Что ж, значит, она и будет аптекарем!»

– Трейси, расскажи мне подробнее, как вы эту пчелиную мазь получаете, – о пчеловодстве я знала крайне мало, но вот, как ни странно, именно об очистке прополиса знала всё, что нужно.

Давным-давно, ещё когда я только купила первое своё жильё в Москве и платила ипотеку, мне очень хотелось вывезти Андрюшку в отпуск, но денег катастрофически не хватало. И тогда Татьяна, моя подруга, очень выручила меня. Мы с сыном отправились на целый месяц к Танюшкиной маме, тёте Вере, в деревушку под Саратовом. Отпуск мы тогда провели хорошо: Андрюшка подружился с местными мальчишками, купался и прекрасно загорел, а я с удовольствием помогала тёте Вере собирать ягоды и варить варенье. Мы и с собой увезли целый ящик литровых банок: и с клубникой, и с конфитюром из красной смородины, и восхитительное изумрудное варенье из крыжовника…

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и начала прислушиваться к тому, что рассказывает Трейси:

– …и со всего улья эту мазь пчёльную собирают. Только, миледи Сандра, сразу ею пользоваться никак нельзя. Всенепременно её нужно очистить в ледяной воде.

Именно так я и помнила: тётя Вера специально воду чистую ставила в больших пластиковых баклажках в холодильник для очистки прополиса.

– …нисколько хранить в тепле нельзя, иначе слипнется одним комом вместе с мусором, и никак вы потом не очистите. А пока свеженькая, слежаться ещё не успела, вот сразу и надо промывать. В погреб воду ставлю, чтоб много было, обязательно чистую и хорошую. Я даже не из колодца брала, а в лес до родника ходила. Всё, что в горшок нашкрябали с улья, – в большую миску в воду вывалить надобно и крошить то, что там есть, до самой мелочи. Там ведь, окромя пчёльной мази, миледи Сандра, и стружка с улья, и где пчела дохлая, и сотов оболомочки, и всякой другой пакости и мусора чуть не половина будет. А руками-то в воду лезть нельзя, а то согреется, и ничего и не выйдет! Есть у меня деревянная приспособа для такого. Вроде как толкушка для овощей, только кончик-то у неё не гладкий, а в решёточку порезанный. От той толкушкой надо быстро-быстро-быстро всё это перетереть в крупку. Ну а дальше совсем уж просто. Мазь-то тяжёлая, она вся на дно и опустится, а что мусор – то по верху будет плавать. И вот энтую-то пену гадкую в поганое ведро слить надобно. Да не один раз промыть, а несколько. А уж потом снадобье на чистую рамку раскладываю. Оно навроде такой крупы тёмной получается. Рамка-то самая что ни есть простецкая – холстина натянута на неё. И вот по этой холстине тоненьким слоем крупку-то выложить. А сушить, миледи, опять надобно в подполе, потому как если в тепло попадёт – слипнется всё и не просохнет толком.

Я помню и специфический запах прополиса, и пакет, в который тётя Вера ссыпала очищенный продукт, чтобы, перетянув аптекарской резинкой, пристроить в отделение для овощей в холодильнике. Она же мне тогда и поясняла:

– Как поедешь – я половину с тобой для Татьяны передам. Внучка уж больно часто простудами болеет, а с прополисом полоскание – первейшее дело и от горла, и от всякого воспаления. А себе-то я ближе к зиме масла чистого возьму растительного и кусочек там растворю. На всю зиму мне хватит. Оно ж везде гожее: и сосуды укрепляет, и ранку любую заживит, и всё что хочешь.

А Трейси всё продолжала рассказывать:

– Ежли, допустим, мазь нужна, то тогда требуется нутряного жира добрый кусок вытопить и пчёльную мазь в том жиру развести. Можно немножко воска добавить, только варить надобно не на огне, миледи, а в миске с горячей водой. Потом этой мазью можно и раны, и царапины мазать, и ожоги лечить, а для богатых купчих – и прыщи на морде. А ещё пользительно при простудах грудь и спину таким натирать. Матушка сказывала, что ещё очень пользительно в крепком вине развести, а потом эти капельки в воду добавлять и после еды рот полоскать.

– Поэтому у тебя такие зубы красивые?

Трейси смущённо махнула рукой, отметая подобные предположения, и, неловко улыбнувшись, ответила:

– Благодарствую на добром слове, миледи Сандра, а только откудова бы у меня такие деньги на вино крепкое? Тут другое... Это уж тоже меня матушка обучила сызмальства. Молодая я была – даже ругалась с ней, вроде как противно на вкус было. А только за всю жизнь ни у меня, ни у деточек зубы не болели. Но, конечно, как богатеи рот полоскать – это не для нас. А вот елового лапника в любом лесу сколь хочешь можно надрать. И вот веточку-то малую от иголок очистить, и эту палочку смоляную после еды пожевать. Много не надо и глотать не надо. Пожевать – да и выплюнуть, а только зубам от этого – великая польза.

Что-то такое про хвойный отвар закрутилось у меня в голове. Пусть и не сразу, но в конце концов я вспомнила: лекарство от цинги! Точно! У Джека Лондона во многих книгах встречается, что от цинги пили отвар еловых иголок. Я и сама удивилась, что вспомнила такую странную информацию. Но, по крайней мере, я точно знаю, что в хвойнике большое содержание витамина С, и пить его не опасно. А он, выходит, ещё и для зубов полезен.

Поскольку ко мне не стояла очередь квалифицированных докторов с дипломами мединститута, то я решила, что Трейси – лучшее из возможного.

– Я выделю тебе комнату и столько посуды, сколько потребуется. Тебя будут кормить со стола старших слуг, и у тебя будет горничная в помощь. Кроме этого я позабочусь, чтобы у тебя была одежда, и даже буду немножко платить тебе. Но ты должна будешь взять молоденькую девочку и обучить всему, что знаешь сама.

Несколько минут она с недоумением таращилась на меня, как бы не понимая или не веря, что всё это предлагают именно ей, а потом осторожно уточнила:

– Миледи Сандра, вроде же как у вас в семье болящих-то нет? Я-то – со всем моим удовольствием, а только надолго ли нужна-то буду?

– Пока сама уйти не захочешь. Но работы у тебя будет много. Потому что травница мне нужна не только для семьи, а для всех, кто живёт в замке. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас, с начала лета, принялась делать запасы трав и лекарств от простуды, от ожогов, от больного живота и прочее разное. Всё, что ты умеешь. В замке очень много народу, и работы у тебя тоже будет немало. Если не станешь справляться – наймём помощницу, но лекарства нужны для всех. И ещё… очень важно, Трейси, чтобы свою аптеку ты содержала в чистоте и лекарства делала с чистыми руками. Потому и сменная одежда у тебя будет, и мыла тебе отпустят столько, сколько запросишь.

Она молчала, наверно, с полминуты. А потом ответила странно сдавленным голосом:

– Дай вам Господь здоровьичка, миледи Сандра, а уж я-то… я-то расстараюсь, как только смогу.