Глава 49

Квас я ставила сама лично, набрав слегка подгорелых корок с чёрного хлеба для прислуги и не пожалев туда пару ложек мёда, чтобы вкус был ярче. Первая приготовленная мной окрошка, богатая и зеленью, и вкуснейшими деревенскими яйцами, вызвала подозрение у всех, присутствующих на кухне.

В тарелку себе добавила щедрую ложку деревенской густой сметаны и первое время с удовольствием ела сама, пока Валта и Эмма присматривались и принюхивались к собственным порциям. Видно было, что и состав, и вид блюда не внушает им доверия. Наконец, Эмма, глядя на меня, рискнула попробовать ложку. Тётка Валта смотрела всё так же настороженно и, только поняв, что плеваться Эмма не собирается, осторожно взялась за свою тарелку. Я же, жмурясь от удовольствия, налила себе добавки.

Всё же одна из самых главных проблем средневековой кухни заключалась в том, что еда была достаточно однообразна. Понятно, что старшая повариха не страдала от отсутствия мяса в своей еде, но на самом деле вся пища была точно такой же, какую она ела вчера, позавчера, неделю или месяц назад. Именно поэтому новый и свежий вкус, хруст огурца и сочетание сметаны с квасом вызвали у неё такую настороженность. Именно поэтому же так понравились ей.

– Ну… Вроде как оно и ничего на вкус-то… Экая диковина! Думаю, даже и господам понравится. А только вот дозволит ли миледи Блаунт… – Валта доедала свою порцию с видимым удовольствием. – Она ведь не сильно любит, когда без ейного разрешения...

– Ты забываешься, Валта. Барон Эндрю Грегори – мой муж. Он публично объявил, что я остаюсь хозяйкой замка. Поэтому я больше не желаю слушать о том, что любит или не любит миледи Блаунт. Если она изъявит желание, ты можешь готовить ей отдельно. Если ты сама этого захочешь, – ехидно добавила я. – А на стол ты будешь ставить те блюда, которые я потребую.

Не привычная к такому повариха невольно потянула руку, чтобы перекреститься, и, потупившись, забормотала:

– Да я что… Это я так, по привычке… Понятное дело, что вы здеся всему госпожа и хозяйка!

– Вот и не забывай об этом, Валта.

Старшая повариха в замке – довольно важная персона, и, сломив её сопротивление, поймав её на этой мелкой непочтительности, я существенно облегчила себе дальнейшую перестройку кухни. Видя, как я отчитала главную, никто больше не спорил со мной, когда я тыкала пальчиком и говорила, что здесь нужно вымыть, вот это требуется разделывать отдельно от вон того, а вот это – вообще не заносить на кухню.

Я не стала менять господское меню резко и в один день, просто однажды перед тем, как на стол поставили мясо, каждый присутствующий получил небольшую плошку холодного свекольника. Да, рассматривали его также с недоверием, но, попробовав, съели с удовольствием, потому что даже такой лёгкий суп сильно отличался вкусом от привычной им еды. Кроме того, завершился обед обычным куском мяса, так что недовольства не было.

Даже миледи Блаунт, хоть и сделала замечание, что такие продукты могут украшать стол крестьян, а не благородных дам и господ, не забыв при этом брезгливо поморщиться, всё же свекольник съела. Зато на следующий день, когда я пригласила за верхний стол Эмму и Агату, миледи попыталась со мной поскандалить.

– Я не потерплю, чтобы со мной за столом…

– Не терпите, миледи Блаунт. Ступайте к себе, и горничная принесёт вам еду в комнату, – я перебила её без всякого стеснения и скомандовала горничной, ждущей свою госпожу у входа в трапезную. – Проводи миледи к себе. Она сегодня не в настроении. Возможно, она окажет нам честь и придёт к ужину, если у неё появится желание. А вы, миледи, – я вернулась взглядом к ней, – вспомните, что неприлично делать замечания хозяйке дома. Вы ведь леди, а не базарная торговка, и орать на хозяйку не должны.

Мы обе говорили громко, но не я это начала, а потому и не испытывала угрызений совести, устраивая ей выговор. Пусть поймёт наконец-то, что она – не пуп земли. Миледи оттолкнула миску так, что окрошка плеснула через край, и торопливо вышла, не рискнув больше спорить. Офицеры и старшие слуги за нижним столом притихли и отводили взгляды в сторону, стараясь не отсвечивать. До сих пор за верхним столом всегда царило молчание – мы с миледи только здоровались, – и сейчас все опасались быть втянуты в наш конфликт.

– Миледи Сандра, – негромко прошептала Агата, – может быть, не стоит ссориться из-за нас с матушкой? Мы с дочкой вполне можем…

– Миледи Агата, за моим столом будут сидеть те, кого я пригласила. Если миледи Блаунт претят мои гости – пусть собирает своих за своим собственным столом. Попробуйте этот холодный суп. Обещаю, вам понравится.

* * *

Эмма не приходила на кухню без листа бумаги и небольшой дощечки, на которой она этот лист крепила. На поясе у неё постоянно висела узкогорлая чернильница, и на кухне она была большей частью занята именно тем, что записывала за мной рецепты. Причём я их не диктовала просто так, а готовила прямо у неё на глазах, привлекая в помощь и Валту, и недовольную Труди.

Надо сказать, что причины быть недовольной у Труди появились. Заметив, что она без счёту раздает оплеухи даже не за дело, а просто так, под настроение, я пригрозила перевести её в свинарки. Похоже, никто раньше ей никаких замечаний не делал, и она, при полном попустительстве тётки Валты, держала в страхе всех работниц. Смотреть на это мне было тошно.

– В этом замке наказывать провинившихся могу только я. Ты поняла меня, Труди? Если ты думаешь, что кто-то не понимает человеческой речи или делает тебе назло, – пожалуйся Линде, а она уже расскажет мне. Я решу, что делать с провинившимся. Но бить работниц просто так не смей! И не надейся, что я не узнаю...

* * *

Наконец в замок привезли плиту и почти полдня затаскивали неподъёмную чугунину на кухню. Пришлось сдвинуть все столы, чтобы разместить плиту и вывести трубу от неё в каминную. Получилось неплохо. Благодаря гигантским размерам камина, подход к плите был со всех сторон. Оставалось научить поваров пользоваться новинкой.

Самым первым, что я показала Валте, были обычные пироги из наливного теста. На них не требовалось огромного количества топлёного смальца, который нещадно чадил и брызгал при жарке. Да и скорость их изготовления, а значит, и трудозатраты, существенно отличались. Но повариха оценила это удобство далеко не сразу. Хоть и опасалась огрызаться, но явно её нервировали перемены.

Мысль заправлять каши для прислуги и солдат зажаркой была тоже принята Валтой не с ходу. Иногда, особенно зимой, в каши добавляли порезанные лук, репу и морковь, но никто не заботился предварительно нормально измельчить их и обжарить. А потому на вкус овощи были как варёные тряпки. Да и луковица, порезанная четвертушками и застывшая в плотно сваренной крупе, не казалась слишком уж вкусной. У меня такое блюдо вызывало только отвращение.

– Этак ить только на нарезку мне отдельно человеку поставить нужно будет, миледи Сандра, – ворчала тётушка Валта. – Где ж я на эстолько работы человека-то лишнего возьму? И так-то забот – только и успевай поворачиваться!

– Валта, если тебе не хватает людей – возьми ещё одного человека, но каши ты будешь варить так, как я сказала.

В прямом смысле это уже нельзя было назвать кашей. Да, господа офицеры остались без жареных рёбрышек, но их теперь тщательно обдирали, мясо снимали, варили отдельно и измельчали, а затем использовали в начинку для пирогов вместе с обжаренным луком. Несколько стаканов отварной гречки, добавленные мною в начинку, поразили повариху.

– Это откуль такая придумка?! Ить даже и не поймёшь, что каша, а не мясо!

А сами ободранные рёбра и все прочие кости с вечера закладывались в огромный котёл и до утра томились на самом слабом огне. На утро на этом бульоне, душистом и крепком, делали что-то вроде похлёбки, куда, кроме крупы, добавляли репу, обжаренную ломтиками морковь, золотистый лук и несколько пучков укропа. Суп получался не такой уж жирный, но густой и потрясающе вкусный именно из-за бульона. Через несколько дней Линда докладывала мне:

– Миледи, солдатики-то вас кажинный день благословляют, как есть садятся. Всё ж таки не сравнить, что им раньше в миску попадало, а что теперь.

Вторым революционным новшеством за господским столом стал салат из свежих огурцов и зелени.