Глава 50

За каши – те самые, что стали значительно вкуснее, – солдатики меня благословляли. А вот такие блюда, как щи из молодой капусты или щавелевые, по вкусу им не особо пришлись. Это господа, имеющие летом в жару возможность спрятаться в прохладе каменного замка, получали удовольствие от лёгких и воздушных супов. Местные военные и селяне привыкли к пище тяжёлой и плотной, и всякие там окрошки вызывали у них недоумение и ощущение, что еды недодали.

Выслушав доклад Линды, я снова отправилась в Фокстаун. В этот раз заказ мой сделали достаточно быстро, и к тётушке Валте я заявилась буквально через день с несколькими тёрками в руках. Эту диковинку она осматривала долго, прикасаясь пальцами к шершавым поверхностям, и неодобрительно хмурила брови.

– Зачем бы оно и нужно, миледи Сандра? Ить что требуется, то и в ступке недолго потолочь.

Я только вздохнула, не желая вдаваться в подробности и объяснять ей, что важен не только вкус блюда, но и консистенция продуктов. Проще было устроить наглядный пример и показать, как пользоваться новинками.

Эмма тёрла огурцы на крупной тёрке, а я, наблюдая, как тётушка Валта чистит головки чеснока, рассказывала:

– Ещё укропа и петрушки туда, и часть порезать мелко, и можно в ступке немного вместе с чесноком столочь. Простоквашей залить так, чтобы всю гущу покрывало на пару пальцев, – я показала ей горизонтально два сложенных пальца: – Вот на столько. А ещё посолить нужно крутенько, и больше ничего не нужно. Вот как обеденную кашу будешь выдавать – каждому в тарелку малый черпачок соуса добавь. Увидишь, как людям понравится.

– Больно вы, миледи, народец-то балуете… Где это видано, чтобы соусами солдатню кормить?! Ить завсегда соусы для благородных делали, а этим-то чего… крупой брюхо набили – и ладно…

– Не забывайся, Валта, – это подала голос Эмма, и, к моему удовольствию, ворчливая повариха смутилась и замолчала.

Для меня было важно, чтобы, когда я перестану появляться на кухне ежедневно, Эмма сумела выстроить отношения и с самой тёткой Валтой, и с её помощниками. Поэтому вечером, когда все дневные дела были переделаны, я позвала девушку к себе.

* * *

– Присаживайся, Эмма.

Она смотрела на меня чуть насторожённо, очевидно побаиваясь каких-то изменений, и успокоилась, только когда я заговорила.

– Я наблюдаю за тобой уже который день и очень довольна. Мне нравится, что ты умеешь потребовать нужное без скандала и крика, и что старшая повариха не осмеливается возражать тебе. Через некоторое время вся кухня полностью ляжет на твои плечи, и я верю, что ты справишься.

– Им не нравится, миледи Сандра, что моего отца казнили, – она вздохнула, перекрестилась, и договорила: – Но я действительно справлюсь. Они знают, что моя мать дворянка, и не осмелятся слишком сильно пакостить. Особенно в вашем присутствии.

– Надеюсь, ты справишься и без меня, но если ты увидишь, что кто-то делает откровенные гадости, лишь бы досадить тебе, – приходи ко мне и помни, что ты приказываешь только то, что велела я.

Я очень надеялась, что, имея за спиной такую поддержку, девушка не позволит грубоватым тёткам усесться себе на шею. А ещё… А ещё мне хотелось сделать ей что-то приятное.

– Эмма, я слишком недавно стала хозяйкой замка и многих вещей просто не знаю. Что следует делать, если я хочу наградить кого-то, как ты думаешь?

Она задумчиво кивнула, показывая, что услышала меня, и несколько мгновений размышляла, а потом заговорила, произнося слова не слишком уверенно. То есть не настаивая на своём, а как бы предлагая мне варианты:

– Господин Булус кухарке как-то ткани на платье подарил. Очень она тогда ему угодила. Когда подала для гостей на стол гуся, фаршированного молодым цыплёнком, а в цыпленке – еще перепёлочка, и уже в ней яблоко лежало. Гости так восхищались, что он для их удовольствия Джил с кухни вызвал и при всех пообещал ткани отрезать. Я помню, она аж прослезилась от радости. Если, допустим, надо конюха наградить или садовника, то или пива им кувшин послать, или монетку мелкую дать в руки. Для них и это в удовольствие будет. Если кого-то попроще наградить надобно – ну, допустим, горничную, – можно старое платье своё подарить, а уж она сама или продаст, или выкроит себе обновку. Если считаете, что целый отрез на новый наряд много, – платок можно подарить или ленту атласную. Самой не пригодится, так у каждой из женщин или сёстры, или племянницы, или даже собственные дети есть. Туда и уйдёт.

– Спасибо, но я немножко не этого хотела, Эмма. Например, твоя мама. У меня почти нет времени заниматься счетами, но она и Оливер навели порядок в бумагах, и миледи Агата аккуратнейшим образом отчитывается мне каждый день. Чем её можно порадовать?

– Нитками, миледи Сандра.

– Нитками? – такого ответа я не ожидала.

– Благодаря вам, миледи, нам есть, что носить. И если вы хотите именно сделать приятное… Мама всегда была рукодельницей, никогда без работы не сидела. На многих одёжках из тех, что подороже, ну, тех, что в доме остались… – Эмма немного смутилась, вспоминая, как их выселяли, но мужественно продолжила: -– вышивка на моей одежде, и на маминой, и у братьев на костюмах – это всё она сама. Там, в доме, целый тюк шелков и шерсти остался, и сейчас по вечерам матушка грустит, что руки занять нечем.

С моей точки зрения, это была прекрасная идея! Именно так я и сказала Эмме, отправив её к себе, а сама вызвала Линду.

– Линда, мне нужна свободная комната с большими окнами и камином. Так, чтобы в ней было и светло, и тепло.

– А мебель какая, миледи Сандра, требовается?

– Мебель? Мне нужен будет большой стол и пяток удобных стульев. А больше, в общем-то, ничего и не нужно. Желательно только, чтобы комната запиралась.

Думала Линда недолго, но её предложение меня совершенно не устроило:

– Может, вам подойдёт сэра Патрика комната? Она так и стоит закрытая, я только слежу, чтобы горничные пыль смахивали раз в три дня.

– Нет. Эта комната хорошо обставлена и пусть такой и останется на случай приезда важных гостей. Следи за ней внимательно, чтобы пуховики и подушка не отсыревали, но жить там никто не будет. Меня устроит пустая комната. Есть у нас такие? Если что, стулья можно и заказать будет.

– В этой башне точно нет, миледи Сандра. Тут ведь у вас и кухня, и старшей прислуги комнаты, и горничные с кухарками на первом этаже теснятся. А вот в той башне, где травницу вы обустроили… Ежли прикажете, я сбегаю и присмотрю, – она звякнула связкой ключей на поясе.

– Пойдём-ка вместе. Сама я точно выберу то, что мне нужно.

* * *

Комнату я облюбовала на третьем этаже башни. Большая, как и многие помещения в этой части замка. Окно только одно, зато застеклённое и не такое уж маленькое. Камин, лавки вдоль стен, посеревшая побелка и довольно унылый общий вид.

– Вот эта меня вполне устроит. Её нужно протопить, освежить побелку и как следует отмыть. Займись этим, пожалуйста, и проследи, чтобы всё было как следует. А стол можно взять и из соседней комнаты: он достаточно большой, и им все равно не пользуется.

– Всё сделаю, как велите, миледи Сандра.

– Скажи мне, а что раньше было в этой башне?

– Раньше здесь миледи Патриция жила, ваша бабушка. Разве вы не знали? А когда сэр Майкл в возраст стал входить, второй этаж ему под жильё и отдали. Я как раз тот год в замок на работу пристроилась, помню, как госпожа Патриция дяде вашему комнаты обставляла. В самих-то покоях не бывала: не по чину мне такое, тут взрослые прибирались, а я что... Я тогда совсем девчонка была, принеси-подай на кухне. Это уж спустя года четыре, а то больше, перевели меня в горничные.

– Да, точно! – пришлось сделать вид, что я вспомнила.