Глава 55

Сэра Дилана я пригласила в замок запиской. Разговор был не так уж и долог, но парень разозлился сильно:

– Конечно, Эндрю будет решать сам… Но моя бы воля – выгнал бы мерзавку на улицу!

Во избежание сплетен и слухов, мы разговаривали с ним в пустой трапезной при открытых дверях. Разумеется, никто из слуг не осмеливался зайти или подслушать, а миледи Агата, которую я попросила поприсутствовать, совершенно точно не будет обсуждать наш разговор ни с кем. Она чётко понимает, от кого зависит её благополучие.

Я еле уговорила Дилана не скандалить с миледи Блаунт: просто не видела в этом смысла. Зато его беседа с ней доставила мне искреннее удовольствие: миледи явно не заподозрила, что её пакость раскрыта, и отказывалась ехать просто из чувства противоречия. Но бургомистр не позволил ей капризничать слишком долго:

– Миледи Блаунт, вы – мать, и вы обязаны сопровождать свою дочь на богомолье. Я не желаю даже размышлять, почему вы отказываетесь это делать, но я и не могу отправить вас силком. Зато вполне могу посадить на хлеб и воду, если миледи Сандре придётся ехать одной.

Может быть, миледи и попыталась бы сослаться на нездоровье или что-нибудь типа этого, но по моей просьбе именно с вопросов о самочувствии миледи Дилан и начал беседу. И сейчас мачеха Сандры не имела приличного предлога для отказа. Посмотрев на сэра Дилана и поняв, что он совершенно серьёзно готов продержать её на хлебе и воде, она с раздражением заявила:

– Что ж, раз вы так настаиваете… Когда мне следует быть готовой?

– Завтра утром, миледи Блаунт. Вы можете взять с собой одну горничную и один сундук с вещами.

После этого миледи ушла, а я обратилась к Агате:

– Миледи Агата, я хотела бы взять с собой Эмму.

– Что ж, для неё будет полезно побывать в монастыре. Монастырские сёстры, миледи Сандра, всегда были особами хозяйственными, и не исключено, что она узнает там что-нибудь новое и полезное.

Все же Дилан был ещё слишком молод, чтобы полностью суметь скрыть огорчение от этой маленькой беседы. А я порадовалась своей предусмотрительности: эту парочку явно не стоит оставлять поблизости друг от друга. Во всяком случае, до тех пор, пока Эмма не созреет физически. Мы никогда не обсуждали эту тему с миледи Агатой, но почему-то мне кажется, что она тоже догадывалась о том, что сэр Дилан неровно дышит в сторону её дочери, и, как и я, опасалась глупости от молодых людей.

Как только миледи ушла, сэр Дилан потребовал привести к нему Мейси Олсоппа.

Капитан Олсопп занимался охраной замка. Это был мрачноватый и неразговорчивый мужчина немного за сорок. Он служил ещё отцу лорда Грегори и прошёл с ним путь от замка баронета Грегори до замка «Лисья нора». Дилан тоже знал его много-много лет, и, в общем-то, относился к нему с уважением, но сейчас он был весьма зол на капитана:

– Капитан, что наказывал вам милорд Грегори, когда двинулся с войсками дальше?

– Ничего особенного, сэр Дилан, – капитан недоумённо пожал плечами. – Сказал, что полагается на меня, и велел присматриваться к тем солдатам, которые остались от старой команды замка. Это всё.

– Олсопп, вы стояли в группе вместе со всеми обитателями замка, когда лорд Эндрю сказал, что хозяйкой остается миледи Сандра. Не отрицайте! Я знаю, что вы там были!

– Я и не отрицаю, сэр Дилан.

– Как случилось, Олсопп, что без ведома хозяйки замка почти неделю назад в столицу был отправлен гонец?

Кажется, вопрос капитана поразил. С минуту он молчал и хмурился, пытаясь понять, чего от него хотят, а потом заговорил:

– Ко мне подошла миледи Блаунт и сказала, что у неё есть срочные новости для милорда. Попросила выбрать гонца и сказала, что на такой случай милорд оставил ей достаточно денег, чтобы оплатить дорогу. Я выбрал Натана, потому что знаю его давно и он хороший служака. Я уверен, что он нигде не задержится и не запьёт, а доставит письмо сразу милорду.

Дилан со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и осипшим от злости голосом спросил:

– Почему ты, Олсопп, не доложился хозяйке замка? Почему я узнаю об этом через несколько дней?

– Сэр Дилан, но миледи Блаунт – мать хозяйки! Как же я мог ей отказать, тем более что милорд оставил ей деньги на дорогу?

Я видела, что Дилан злится так, что готов взорваться, и потому постучала пальцем по столу, привлекая его внимание.

– Сэр Дилан, что сделано, то сделано, просто объясните капитану положение дел. Этого будет достаточно.

Дилан сидел, положив на стол сжатые кулаки, и явно сдерживал себя, чтобы не наорать на капитана. А службист стоял перед ним спокойно, даже не слишком волнуясь из-за того, что назначенный лордом сенешаль злится на него. Капитан не был тупым служакой, но за всё время моей жизни в замке я не общалась с ним ни разу: наши обязанности никак не пересекались. Он ел вместе со старшими слугами за нижним столом, и, кажется, мы даже ни разу не разговаривали: он просто молча кланялся мне при случайных встречах – и на этом всё.

– Капитан Олсопп, с этого дня ни один гонец не может быть отправлен никуда, пока вы не поставите в известность меня или миледи Сандру. Вам понятно?

– Понятно, сэр Дилан.

– Ступайте…

Остаток дня у меня ушёл на то, чтобы упаковать вещи, которые понадобятся мне в дороге, проследить, чтобы Эмма взяла с собой приличный гардероб, и вдосталь натискать Рыжа. Бросать кота мне было жалко до слёз, так как я привыкла к этому рыжему разбойнику, но миледи Агата обещала присмотреть за ним, а везти с собой этого нахала я просто боялась: не дай бог умчит за какой-нибудь кошкой и потеряется. Шлейка, конечно, прекрасная и удобная вещь, но вряд ли она сильно поможет в дороге, где он в любой момент сможет выскочить из кареты.

* * *

Утром следующего дня я пережила небольшой скандал, где миледи Блаунт требовала место в дорожной карете.

– Нет, миледи, вы поедете в коляске, вместе с моими горничными. Ваша горничная поедет в обозе, а в карету со мной сядет Эмма. Она, конечно, слишком молода для компаньонки, поэтому я возьму с собой ещё и Линду. И не стоит поднимать крик и пытаться привлечь внимание: этим вы делаете только хуже себе. Если понадобится, я прикажу солдатам посадить вас в коляску силком.

– А ты не боишься… – она почти зашипела на меня, но голос понизила так, что охранники, держащие коней в поводу метрах в пяти-семи от нас, вряд ли что-то могли расслышать, – …не боишься, что я прямо сейчас и здесь, перед всеми…

– Я уже вам сказала, что не боюсь. Просто подумайте о том, миледи Блаунт, где именно вы окажетесь сразу же, как только озвучите вслух эту маленькую тайну…

Я даже не понижала голос, отвечая ей. Во-первых, не хотела показывать, насколько мне неприятен этот разговор. Во-вторых, точно знала, что до приезда моего мужа скандал она устраивать не станет, иначе бы по замку уже давным-давно ходили сплетни. Раз молчит, значит, не уверена, что эта сплетня сыграет ей на пользу.

В общем-то, где-то я даже могла понять нелюбовь миледи к навязанному ей ребёнку. Но её поведение казалось мне странным и неумным. И ведь это я ещё ни разу не беседовала с ней на тему тех самых благовоний и пряностей, что были прописаны в замковых книгах. Я благоразумно решила отложить беседу до приезда собственного мужа. Пусть у меня в рукаве будет хотя бы маленький козырь против этой женщины.

* * *

На карете до сих пор оставались гербы семьи Блаунт. Я не знала, какой герб пожелает изобразить лорд Эндрю, да и, честно говоря, до таких мелочей у меня просто не дошли руки. Сам экипаж был достаточно вместительный, но очень громоздкий. Достаточно сказать, что впрячь пришлось четырёх лошадей. А вот внутреннее убранство кареты оставляло желать лучшего.

Конечно, в дорогу нас с Эммой снабдили и тёплым пологами и подушками, но трясло этот тяжеленный ящик немилосердно, а спинки были сделаны совершенно прямыми, и мы периодически чуть ли не соскальзывали с отполированных сидений. Так что, пока не выехали на большую дорогу, за лето более-менее наезженную каретами и телегами, разговаривать было совершенно невозможно: мы рисковали просто откусить себе язык. До дороги мы добрались ближе к полудню и уже там смогли немного выдохнуть. Тряска не прекратилась полностью, но свелась до терпимой.