ГЛАВА 35. Ларея

Огромная поляна у леса была заполнена людьми. Меня подвезли к внушительных размеров сцене, с которой неслась музыка. Актеры устраивали костюмированный спектакль, за которым я смогла наблюдать из-за кулис.

С удивлением узнала среди выступающих своего знакомца Матео. Егермейстер изображал охотника. Собственно, самого себя и играл!

Были ростовые куклы медведей и даже лось, на которого потребовалось двое артистов.

Я уже знала, что эта необычная труппа разыгрывает старинную легенду о весне. Согласно ей, раньше охотники били зверя как попало и леса начинали пустеть. Особенно доставалось животным с наступлением весны. Их истребляли несчетно, больше чем нужно было для пропитания. Излишками торговали на другие королевства за бесценок, мясом и мехами.

Лорче разгневался на людей и как-то раз после и без того долгой и холодной зимы весна не пришла вовсе. Жители королевства начали замерзать и голодать. А оставшееся зверье светлый бог укрыл в таких глубинах чащи, что у охотников сил не хватило добраться. Не вполне, правда, понятно, чем питались животные. В легенде об этом умалчивается, но там главное, чтобы было красиво.

Теплее все не становилось, хоть по календарю уже должно царить лето. Двое крестьянских детишек, отчаявшись от голода и холода, отправились в лес, пытались разрыть мерзлую землю и отыскать какие-нибудь корешки до самой ночи. Они уже почти окоченели, когда из чащи вышла худая медведица, но не убила человеческих детенышей, а отогрела их.

И тогда дух весны, Ларея, прослезилась от жалости. Ее слезы упали на одно из деревьев и то распустилось прекрасными белыми цветами.

Ларея принялась просить Лорче помиловать людей и обещала объяснить им, как мудро соседствовать с животными и природой, чтобы охота не истощала лес.

Лорче немного поколебался, но все же пощадил жителей королевства и разрешил весне наступить.

Как можно догадаться по легенде, мне следовало появиться, когда актер, изображающий медведя, обнимет двух детей.

Мне сунули в руки сухую ветку и велели незаметно брызнуть на нее из предмета, напоминающего клизму.

Я увидела как на сцену из-за противоположной кулисы выпорхнули дети. Мальчик и девочка держались за руки. Я сразу узнала ребят - это Фирт и Сара, младшие отпрыски суконщика.

С помощью магического фонаря на сцене создали ощущение сумрака, подсветка в виде звездочек довершала впечатление. Заиграла лирическая музыка и мне пришлось выходить отыгрывать свою часть представления.

Сколько же народу!

Ох,что сейчас будет. Смогу ли я открыть рот и начать говорить, при своем извечном, глубоко сидящем во мне страхе публичных выступлений.

На голове у меня была корона, кажется почти настоящая, потому что тяжелая. Мне пояснили, что Ларея носит золотой венец, но поскольку я невеста Арчибальда, можно пойти и чуть дальше.

Но я и сама не подозревала, насколько.

На меня смотрели сотни, а может и тысячи любопытных глаз. День был ослепительно солнечный, и воссозданный на уличной сцене островок зимней ночи выглядел мистически.

Зрители располагались на длинных деревянных лавках, но появилось и кое-что, чего я раньше тут на замечала - трибуны для высшей знати, с огороженными ложами. И прямо напротив сцены в главной ложе восседал его величество Арчибальд первый. Я поймала взгляд его серых глаз. Испытующий. С ноткой интереса. Он ждал моего выступления. И, кажется, оценивал мою манеру держаться.

А я стою здесь и борюсь с комплексами, живущими во мне еще со школьных времен! Тряхнув головой так, что корона слегка шлепнула по затылку, я отвернулась от короля. И направилась к своим партнерам по сцене. Удивительно, конечно, что у нас не было ни одной совместной репетиции. Как я поняла, здесь это не считается обязательным.

Фирт смотрел на меня, будто видел ангела. В его глазах было столько любви и восторга, что я устыдилась. Совсем забыла об этом парнишке, а ведь он, судя по всему, предан Милдред. Он вырос с ней, она дула на его царапинки, пела ему колыбельные…

И вдруг я поняла, что пою для него и для Сары. Голос мой оказался отличным и певческим. Слова шли из самого сердца, минуя сознание, и периферическим зрением я отметила, что зрители качаются в такт мелодии.

Подойдя ближе к медведю и детям, я произнесла заученный текст:

– Лорче! Ты же видишь, как страдают и люди, и звери! Мы можем научить их уважать друг друга.

Чуть не забыла о сухой ветви, которую мне нужно сбрызнуть из резиновой груши. А это оказалась какая-то магия!

Там, где упали розоватые капельки, тут же появился пышный белый цветок.

Люди радостно зааплодировали. Они такое видели каждый год, мне же фокус был в новинку.

Из глубины сцены вышел высокий мужчина с белыми волосами и светло-кремовых длинных просторных одеждах.

– Я услышал тебя, Ларея, — сказал он торжественно, — и разрешаю прийти на земли Бергетеи.

Дети подбежали ко мне, обхватили мои ноги, прижались. Это было так трогательно, что я пообещала обязательно найти способ повидаться с малышами в другой обстановке. Пусть это сейчас и не очень уместно.

Зрители хлопали. Обряд состоялся, приход весны объявлен официально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я скосила глаза на ложу Арчибальда и поняла, что его там нет. Неужели он решил не досматривать представление? Правитель Бештории, впрочем остался на месте и тоже аплодировал вместе с остальными. Я почувствовала что-то похожее на разочарование.

Дети вдруг отпрянули от меня и я не сразу поняла причину их страха. А когда поняла, и сама напряглась.

По сцене неспешно, уверенно шел король Бергетеи. Встал рядом со мной. Окинул толпу взглядом и так же не торопясь заговорил.

– Весну объявляю открытой. И представляю вам, гражданам королевства, мою будущую жену. Милдред Делмийскую. Нас повенчают через семь дней.

– Слава королю! — послышалось снизу.

– Долгих лет королевскому дому!

– Поцелуй невесты! — требовательно завопил кто-то.

– Да-да! Поцелуй! — вторили ему остальные.

– По нашим обычаям так положено, — негромко произнес Аррон, невесть откуда появившийся позади меня.

Король пожал плечами, придвинулся чуть теснее, взял за плечи, развернул к себе. Его взгляд был все таким же, спокойным и чуть насмешливым, когда он наклонился ко мне. Но его губы оказались куда горячее взгляда. Я думала он чмокнет меня и мы разойдемся. Однако, здесь так не принято, судя по всему.

Он целовал меня искушенно. И, кажется, с удовольствием, так, что голова начала кружиться.

Публика была в восторге.

А я… я в смятенных чувствах. Этот деспот, тиран и равнодушный мужчина меня волнует.