Глава 28

В ту ночь, когда погиб старый Хотборк со своей женой Саймой и двумя законными сыновьями, Бьорк не сомкнул больше глаз.

- Ты слышала? - первым делом поинтересовался у сидящей у его постели Вейле.

- Слышала, - та медленно кивнула, сверля мужчину своими тусклыми глазами, - Подтвержу перед всеми, что последнее желание Ивара было тебя ярлом сделать.

- Я про то...- Бьорк уронил лицо в ладони, лихорадочно соображая, невидимая удавка с непривычки натирала горло, не давая забыть, - Как быть мне теперь? Войной идти? Скажи, ведьма. Ты же привела меня к нему, ты этого хотела!

Вейла на это только руками всплеснула да раздраженно на него цыкнула.

- Я лишь хотела, чтобы признал тебя старый лис перед смертью, дурья твоя башка! - и сухим своим кулачком постучала Бьорку по склоненной перед ней макушке, - Чтобы у Унсгарда хозяин был. Сильный хозяин. Законный. Кто ж знал, что старый ярл столько на тебя навешает. А ты и рад! Отказал бы! А то как телок! Угу- угу! Вот сам теперь и разбирайся - меня не впутывай, Хотборк!

Ведьма крякнула и поднялась со шкур, махнула рукой на Бьорка, провожающего её хмурым взглядом, и уж было вышла из комнаты. Да в самых дверях замерла, оборачиваясь. И, смилостивившись, сказала.

- Ты сейчас, ярл, подумай...Как надумаешь что - приходи. Посмотрю уж помогут ли тебе духи на твоём пути - нет...

- Благодарю тебя, ведьма.

- Ой, всё, - отмахнулась от него опять старуха и ушла, громко шаркая пятками.

А Бьорк покружил по комнате, оделся да тоже вышел. Решил он, что две головы лучше, и к Альву отправился. Человеку, которому как себе доверял и умом которого дорого ценил. Разбудил он друга посреди ночи и рассказал всё, что видел он этой ночью. Тот только глаза таращил спросонья, не в силах поверить. А потом задумался крепко вместе с Бьорком, как им теперь быть.

Казалось бы, что проще. Убиенные должны отомщены быть и войной теперь идти на Хельмут надо. Да вот только Хельмут, сильный и богатый остров, - непростой противник. Не таков был Бьорк, чтобы кидаться в бой, не будучи уверенным в победе. На стороне шакала Хольма вся его дружина, а вот Хотборк не мог этим похвастаться. Пойдут с ним точно только его проверенные люди, с которыми проплавал он столько лет. Что же до людей отца...Лучшая их часть сгорела в проклятом сарае вместе со старым Хотборком. А те, что остались...Так это узнать ещё надобно признают они Бьорка или нет. Отец вот не признавал. И могут возникнуть споры, а он ли теперь наследник Унсгарда. Да, Вейла скажет свое слово, но все ли прислушаются? И вот этих людей, ещё вообще не решивших, хотят ли они видеть его своим ярлом, ему сразу и в бой вести?

Не пойдёт так. Не пойдёт...

И если выбирать, то верность островитян была Бьорку важнее, чем поход, который ещё и неизвестно, чем кончится. Значит, поначалу надо заручиться верностью...Только время- то бежит неумолимо. Оглянуться не успеешь, а год уж и кончится...

До самого рассвета обговаривали Альв с Бьорком, как же лучше поступить. И наконец решили. С первыми лучами веселого, почти уже летнего солнца отправились они к Вейле и рассказали ей свой план. Та почмокала беззубым ртом, заварила травы, разложила голубиные потрошки, гадая.

И сказала, что если попросит Бьорк помощи у духов, то те услышат его, и обретёт он свой путь. Молодой Хотборк согласился, стянул с себя рубаху, покорно подставляя бок и живот игле Вейлы.

Так появилась на его теле, до того не знающим рисунков, огромная, будто живая змея, призванная послать ему помощь самих богов. Странные мысли лезли Бьорку в затуманенную сладким дымом трав и тупой болью от иглы голову, пока Вейла, напевая, била рисунок. Чудился ему женский силуэт вдалеке. Девушка...Странно одетая: синие обтягивающие штаны, рубаха тоже в облипку из очень тонкого, добротного сукна, короткие сапоги на тонком, удивительном каблуке - никогда такой обуви Бьорк не видел. Лицо смазано, но так девушка смеялась и говорила что-то весело, так грациозно и легко двигалась, что подумалось ему, что не может она быть не красивой. Потом стёрлось это видение из памяти Бьорка, как и не было. Лишь тревожное предчувствие перемен оставило в его душе.

А решили тогда Бьорк с Альвом вот что. Не будет новый ярл развязывать войну с Хельмутом. Слишком уж опасно: и положение его совсем не прочно, и Хольмы слишком сильны, да и конунг может вмешаться в конфликт двух богатых островов, и тогда и вовсе плохо дела пойдут. Но отомстить-то надо! А значит вызовет Бьорк старого Хольма на личный поединок, рассказав всем, что это он виноват в смерти его отца. В том, что одолеет он подлого Йорена, Хотборк ни секунды не сомневался. Хоть и был тот славный воин, но с молодым Хотборком тягаться он не мог. А после смерти старого Хольма останется у него дочь, Кира - прямая наследница. И если жениться на ней, то Хельмут отойдёт Бьорку по праву и без кровопролития. Вот и выполнен будет отцовский завет!

Вопрос только - как уговорить девчонку. Виделись они пару раз на пирах да тингах, и даже урвал поцелуй как-то хмельной Бьорк у гордой воинственной блондинки. Она ему нравилась, хоть и было это простое влечение. Есть рядом, и понимает, что хороша. Нет, и забыл про нее уже молодой Хотборк. Ну так а разве не всегда так? Не о девках же мужчине думать - будто больше и думать не о чем. Не сталкивался ещё Бьорк с любовным томлением, не знал его и знать не хотел. Ну а Кира...Раз поцеловать себя дала, значит люб.

Вот только уж больно она своевольная - как сына воспитывал её Йорен. Про честь знает, про долг, что обычно женщинам несвойственно. И вряд ли после смерти отца она за Хотборка пойдёт...

Но тут Вейла заулыбалась хитро, поохала, вставая с лавки, и пошла к заставленным всякими горшочками полкам у очага. Достала мешочек с сухой травой, поплевала и на него и передала Хотборку.

- Коли люб, - наставляла Бьорка старуха, щуря один глаз, - То окури её этой травой, как увидишь. Раздуешь в ней ту искру, что есть любовь в девичьем сердце, и забудет она и про отца, и про мать, и про честь. Только о тебе думать и будет. И каждый раз как увидишь, потом ей в питье добавляй ее же. Щепотки хватит. Но...

Ведьма подняла вверх указательный палец, подчеркивая важность своих слов.

- Только шесть лун к ряду можно девку под дурманом держать. Если дольше - разум помутится и станет она твоим проклятием, а не подарком, Хотборк. Так что ты уж сразу думай, что будешь жене своей, как очнется, говорить, чтоб тебя без женилки не оставила.

И Вейла хрипло засмеялась, довольная. Бьорк тоже хмыкнул, поглядывая на хохочущую старуху и рассеянно вертя в руках заветный мешочек.

- Шесть лун, говоришь? Даст Ордин, пузатая уже будет. Не о чем будет разговаривать.

Тут и Альв засмеялся и похлопал друга по плечу. Вейла согласно закивала. На том и порешили.

Как вернулся Бьорк из избушки ведьмы, так сел сразу писать послание старому Хольму, вызывая его на поединок. Отдал Брану и велел доставить немедля. Дел было невпроворот. Надо было ещё городской совет созвать, где всем рассказать о смерти отца и законных сыновей. Заручиться первой поддержкой совета и написать конунгу о его восхождении на кресло ярла. Да много чего...Хлопоты.

Но, казалось, сложностей не должно возникнуть. Однако, стоило Брану отплыть в Хельмут, как к пристани Унсгарда причалила другая лодка. Из Хельмута. Были в той лодке обожженные тела всей семьи Хотборка и унсгардцев, погоревших с ними. А сопровождал скорбный груз старший сын Ангуса Хольма, родного брата Йорена. И было у гонца тоже с собой письмо.

Развернул его Бьорк. Прочел. Замер в ярости. Медленно прочёл ещё раз...Старый козёл! Сплюнул и выкинул в залив.

- Передай Йорену, что жду его на поединок, - холодно процедил Бьорк мальчишке Хольмов, сжимая побелевшие кулаки, - Если есть в нём хоть капля чести - придёт! И уплывай живо, пока и тебя не зарубил заместо дядьки, щенок!

Подбородок юного Хольма задрожал в смертельной обиде, но что-то было в раскосых глазах Хотборка, испугавшее его настолько, что не стал он спорить, а быстро запрыгнул обратно на драккар и велел гребцам налечь на вёсла. К разъяренному Бьорку сзади неслышно подкрался Альв, мягко положил другу руку на плечо и ,не скрывая сарказма, поинтересовался:

- Что? Старая крыса пишет, что не он это, да?

- Да, - процедил Бьорк, задумчиво потирая лоб, - Пишет, что нагайцы забрели. Трое. Сенник спалили, даже коней увели. Что поймали их и казнили уже. Висят теперь у них на главной площади.

Бьорк хмыкнул и покачал головой.

- Как удобно...

- И свидетели есть, что нагайцы? - в тон ему поинтересовался Альв, поглаживая рыжую бородку и наблюдая за быстро удаляющимся драккаром Хольма.

- Да, Ангус, брат его. Якобы отлить выходил.

- Как удобно...- протянул теперь Альв, криво ухмыляясь.

Бьорк издал невеселый смешок.

- Значит теперь только через конунга? - подытожил Альв то, о чем они оба думали, - А там твоя правда против его. Слова бастарда и чужой ведьмы против слов ярла и его брата. Не хорошо...

- Хоть за одно я спокоен, - возразил на это Бьорк, щурясь на уплывающий драккар, уже превращающийся в точку, - Конунг выберет того, кто ему выгодней, а не того, кто знатней. Посмотрим... Йорена я всё равно убью, а уж с конунгом разберемся...

- Тоже верно, - кивнул Альв, и они вместе покинули пирс.

***

Совет Унсгарда принял Бьорка как нового ярла, хоть и не все простые люди остались довольны. Страшно им было - в воздухе отчетливо запахло горькой гарью надвигающейся войны. И казалось обычным унсгардцам, что бастард, столько лет проведший на чужбине и живущий там только оружием, не пожалеет их дома и их детей в своей гордыне, мести и жажде наживы. Первый развяжет междоусобицу, которая лишь горем да погребальными кострами обернется мирным островитянам.

Хотборк чувствовал эти настроения, ловил косые настороженные взгляды в толпе и задумчиво поджимал губы. Нет, войны он наоборот не хотел. Насмотрелся за свои скитания на боль и смерть, которую она несёт. И теперь уж голову сломал, как бы бойни избежать...

Через три солнца от ярла Хольма пришло ожидаемое письмо, что обвинения Бьорка он отвергает и попросил конунга их рассудить, у которого и предлагает Хотборку встретиться на полную луну через пять дней. Бьорк лишь криво усмехнулся, прочитав. Так он и знал...Старый трус...Что ж, хочешь прямо при конунге умереть - будет тебе при конунге.

Взял с собой несколько верных товарищей, ведьму, чтобы подтвердила его слова, и к назначенному сроку отправился в Ансборд держать слово перед конунгом Арком.

***

Конунг целый совет своих старейшин собрал, чтобы рассудить спор двух ярлов. Тинг, не иначе. Бьорк исподлобья посмотрел на хитрого старика, входя в забитую мужчинами трапезную, и криво улыбнулся восседающему на тронном кресле Арку, почтительно кланяясь. Покосился на Йорена Хольма, уже вставшего по правую руку от конунга, поджал губы и встал по левую. Йорен старше, ему и первым говорить...

Хольм выступил на середину трапезной и начал свою лживую речь. О том, как сожалеет он о случившемся, и как сразу взяли они след вероломных нагайцев и наказали преступников. И что мира он хочет с новым ярлом Унсгарда, просит у него прощения за то, что случилось на его земле, но нет в том вины Йорена Хольма. Бьорк только сплюнул, криво усмехнувшись.

- Я видел отца перед смертью, - спокойно сказал молодой Хотборк, дав Хольму выговориться, - Он призвал меня через Вейлу, и она тому разговору свидетельница была. Отец сказал, что то ты был, ярл Хольм. И что не будет мне покоя, пока тебя к нему не отправлю. Уж прости...

И вдруг выхватил топорик. Йорен побледнел, лицо его вытянулось в неверящем ужасе, Хольм вскинул руки, закрывая голову. Конунг вскочил с кресла, заорав на всю залу, чтобы не смел Хотборк. Да поздно уже было...Мгновение, и Йорен осел на дощатый пол, хрипя и орошая всё вокруг себя кровью, фонтаном бьющей изо лба.

Повисла гробовая тишина. Бьорк обернулся к конунгу, молча ожидая реакции. Недобро сощурился Арк, сверля бешеными глазами своего нового непокорного ярла, но дело уж сделано. Медленно опустился, раздумывая, как быть. Почесал свою заплетённую в косу бороду, щурясь, а потом вкрадчиво спросил.

- Не дождался ты моего слова, Хотборк...Неуважение...

- Прости меня, мой конунг, - Бьорк опустился на одно колено перед недобро смотрящим на него Арком, - Но сыновий долг священен. Не мог я по-другому поступить.

Склонил черноволосую голову, ожидая.

- Что ж...- конунг забарабанил по перилам своего кресла крючковатыми пальцами, - Священен, да…

Обвёл цепким взглядом собравшихся, угадывая их настроение. Хитрый мальчишка знал, что делал, когда так нагло кидал свой топор. Кто ж не отомстит за собственного отца? Правда на его стороне. Причмокнул губами конунг и заговорил громко на всю залу, объявляя принятое решение.

- Месть свершилась. А значит и говорить не о чем...Повелеваю тебе больше не думать о ней, топор войны закопать! Пойдешь против моего слова, и дело будешь иметь уже со мной. Ты понял, Хотборк? И вас, Хольмы, тоже касается! Всех вас! Чтобы мир был, хватит! Кровь за кровь. Долги отданы...

Арк подался к склоненному перед ним Бьорку, повышая голос.

- Услышал ли меня, ярл Унсгарда?

- Да, - Хотборк кивнул и встал, показывая, что услышал.

Взглядом попросил разрешения удалиться. Конунг раздраженно махнул рукой, отпуская. Бьорк тут же немедля вышел, а за ним и все остальные его люди.

Когда за ними захлопнулась дверь трапезной, Хотборк с очевидной досадой потёр шею.

- Не так что-то, Вейла, - процедил, обращаясь к ведьме, - Не ослабла удавка. Должна была хоть чуть- чуть отпустить...

Старуха пожевала губами, прикрыв глаза, помычала что-то, а потом сказала.

- Отец твой сказал убить Хольма, который его погубил...Да видно не того Хольма имел ввиду. Ты Йорена в чертоги отправил, а мне духи шепчут, что Ангус, брат его, запирал засов...

- Твою ж...- вырвалось у Бьорка. Шагнул он обратно к трапезной, да поздно уже! Конунг запретил. Не на его земле при всех против него идти...

- Остынь, мой мальчик...- ласково проговорила Вейла, положив сухую руку Бьорку на локоть и удивительно крепко схватив, - Духи мне шепчут сейчас, что убьешь, как на Кире женишься. Лучше о девке Хольмов подумай...

Бьорк перевёл на старуху затуманенный горьким разочарованием взгляд, скинул её руку и пошёл к драккару. Уплывать надо отсюда, пока Хольмы от шока не очнулись...Пусть их пыл конунг тушит.

***

С Кирой всё было просто...

Бьорку, как новому ярлу необходимо было отплыть в ритуальный поход и вернуться с полным драккаром добычи, показав тем, что будет сыто жить остров при нём. По старой традиции мог он пригласить старшего ярла из соседей погостить у него хозяином, пока Хотборка не будет. И Бьорк решил рискнуть и позвать Ангуса Хольма. Заодно приписал в своем приглашении, что нет у него дома женщины, и что, если приплывет тот с хозяйкой, то всем на острове будет лучше. Знал, что жену Хольм не возьмёт. На сносях та была, да и сынок маленький, а значит приплывет с Ангусом Кира.

Так и вышло. Сам Ангус привёз Бьорку свою племянницу. Та на молодого ярла и смотреть не желала после смерти отца. Но вслух ничего не говорила, только подбородок задирала гордо, всем видом показывая, что не люб ей теперь Хотборк. Так было до вечера…

А как ночь спустилась, то Бьорк перехватил строптивицу впотьмах, дыхнул на неё колдовскими травами, и Кира разом всю спесь свою забыла. Обняла его и стала целовать так жарко, что Бьорк поначалу опешил даже от столько резкой перемены. Потом усмехнулся про себя и девчонку в ближайший сенник потащил. Что даром время терять. Так крепче любить будет.

Утром ждал Ангуса сюрприз. Обливаясь горючими слезами, провожала Кира уплывающего в поход Бьорка. Целовалась с молодым ярлом, никого не стыдясь, и сказала, что быть ей теперь его невестой. Ангус только головой покачал, свирепея. Но сильно брать в голову не стал. Понадеялся, что перебесится девка. Кира всегда, по его мнению, с придурью была. Слишком уж строптивая для бабы. Но ничего, забудет...

Бьорк довольный уплывал - с мужиками договорились далеко не заходить, чтобы надолго Хольмов в Унсгарде не оставлять. Возьмут восточнее, переплывут залив да попадут на богатые земли печоров. Обнесут пару местных храмов, пока дружина их князя не очнулась, забьют полный драккар, как положено, и можно домой. Вейла обещала навести морок на Ангуса, что в упор на золото будет смотреть- не увидит. Кира его теперь была. Приплывет Бьорк и на тинге со свадьбой решит.

Только с Ангусом загвоздка выходила. Как бы его так со свету сжить, чтобы на гнев конунга не нарваться. Но было у Бьорка чувство, что решение скоро само придет, что будет ему знак. И вот на седьмые сутки их похода лодка уж ломилась от награбленного, а Олаф, сам не поняв, притащил на драккар самую настоящую, хоть и очень странную ведьму.