Эпилог

Один год спустя

Степанида

– Я тебя убью! – Орала я на весь лес. – Идиот несчастный! Придурок!

– Тебе нельзя нервничать по медицинским показаниям! – Послышалось из-за елок.

– Отдай мне ребенка и ружье, идиот! – Снова заорала я.

– Если ты не успокоишься, то у тебя снова может заболеть живот! – Попытались мне объяснить обстоятельно.

– Если ты не отдашь мне сына, то у меня заболеешь ты! – Психанула я. – Куда ты дел все ножи, паразит несчастный?

– Спрятал, потому что знал, что ты расстроишься. – Отозвался лысый камикадзе, который по какой-то нелепости числился моим мужем.

Свадьбу нам все же устроили. А как без этого? Хомяков, едва узнав о моей беременности, пригрозил мне тем, что нас распишут и без меня. На что я заявила, что никогда в жизни не возьму его фамилию. Сошлись на том, что я остаюсь при своей девичьей, но ребенка он будет записывать на свою грызунскую.

Так что пришлось расписываться, едва нам построили дом. Ирка молодец, не дала изменить общую стилистику и вписала все достаточно гармонично с природой. Получилась добротная рубленая изба на два этажа. Вроде и небольшая, но вполне вместительная и уютная. Ромка был доволен. Я тоже…

Ровно до того момента, пока сегодня не узнала, как этот придурок обозвал нашего родившегося неделю назад сына.

– Сволочь, я до тебя все равно доберусь. – Снова проорала я в лес. – Это ж надо такую хрень учудить?

– И чем тебе имя не понравилось? Нормальное же! – Не сдавался Хомяков.

– Ты адекватный вообще? – Взвилась я, бегая по полянке, что у нас служила двором дома. – Как ты себе вообще представляешь…? О, топор! – Обрадовалась я, заметив приткнутое к углу дома топорище.

– Блин, забыл! – Донесся стон из кустов. – Так, ладно, у нас по времени вечерняя прогулка. Правда, сынок? Придем поздно! – Заявил мне этот самоубийца.

Я вздохнула. Ладно, за ними в лесу Валера присмотрит. Но Хомяков все-таки сволочь редкостная. Мы же с ним выбрали нормальное имя: Евлампий. Шикарное имя для здешних мест. И кто бы мог подумать, что в привезенном сегодня свидетельстве о рождении будет фигурировать имя «Енотий». Как потом оправдывался мой лысый придурок, он просто забыл, какое имя нужно было вписать. Помнил, что на букву «Е», но само имя у него никак не всплывало в памяти. Зато все время перед глазами стояла морда Барсика, который три месяца назад попробовал Хомяковскую тушку на вкус за то, что тот напугал его пылесосом.

И вот стою я рядом с домом, держу в руках свидетельство о рождении, где черным по-русски вписан «Хомяков Енотий Романович» и думаю, что где-то я не там свернула с жизненного пути. И ведь радовалась еще пару дней назад по поводу того, что мужик с ребенком носится, как с писаной торбой. И агукают-то они на пару, и ночью он к нему сам встает, и укачивает… Ага, нарадовалась. Так и знала, что какая-нибудь фигня произойдет.

Я с тоской посмотрела на Барсика, который сидел у моих ног.

– Ну что? В честь тебя назвали, радуйся! – Скривилась я и отправилась в дом.

Дел тьма. Надо бы еще ружья найти.

* * *

Пять лет спустя

– Нотя, а ну слезай с Барсика. Он старый уже. Иди лучше на Валере покатайся. Он-то в самом расцвете сил. – Принялась ругаться я, шуганув зайца Мазая, которого подобрала весной на реке.

Сын, тяжело вздохнул и с интересом посмотрел на кусты, за которыми еще пять минут назад неудачно скрывался сильно отъевшийся медведь.

– Мам, он жбежал! – Обиженно заявил ребенок.

– Сам виноват. Думаешь, он тут весь день сидеть будет около тебя? Иди лучше папе помоги. – Кивнула я на мужскую спину, которая виднелась между деревьев.

Ромка уже две недели возился с беседкой. Но до сегодняшнего дня его постоянно отрывали от дела. То разборки между соседями в поселке, то кто-то барана украл, то пьяная поножовщина. Нескучную он себе работку обеспечил. Однако поселковые такого участкового боялись, в отличие от того же Варфоломеева. Он как-то мужика, который свою мать побил, в проруби искупал. Того от рукоприкладства как бабка отшептала.

А сегодня вот выходной. Надеюсь, что ни у кого крышу не снесет. Я же вон сижу на пятой точке ровно, веники березовые вяжу.

Звук приближающейся машины я услышала сразу. Странно, мне обычно заранее звонят. Я прихватила топор, которым подрубала ветки, проследила, чтобы сын находился в поле зрения отца и направилась к березовым воротам.

У ворот стояла машина Михаила, из которой при виде меня выбралась Неля.

– Степа, мы к тебе! – Радостно объявила рослая шатенка.

Я печально посмотрела на Мишу, не спешащего выходить из машины.

– И что вы натворили? – Нахмурилась.

– Сбежали. – Тут же посерьезнела девушка. – Миша на мне жениться захотел, а отец против.

– Нель, какая женитьба. Тебе только-только восемнадцать исполнилось. – Попыталась я ее вразумить.

– Мне через три месяца девятнадцать. И… мы уже расписались. Сегодня. Вот! – Созналась она и упрямо выпятила подбородок.

– Корнелия, мать твою – дуру крашенную! – Выдохнула я. – Ты хоть понимаешь, что Глеб нас всех убьет? Он скорее всего уже сюда едет.

– Мама Ира не даст ему нас убить, если ты прикроешь. – Улыбнулась девушка. – А можно мы у тебя поживем, пока он совсем не успокоится? А то в городе он будет дневать и ночевать у дверей Мишиной квартиры.

Я скептически посмотрела на Михаила, на морде лица которого еще виднелись зеленовато-желтые синяки после прошлого общения с Глебом. Мда. А ведь парень-то начал ухаживать за девчонкой только тогда, когда той восемнадцать исполнилось, чтобы все по закону. И Ирка против не была.

– Заезжайте. Будем разбираться. – Открыла я ворота, давая возможность машине проехать.

– Степ, ты – лучшая подруга на свете! – Кинулась Неля меня обнимать.

– Ты бы лучше своего возраста себе подругу нашла. – Проворчала я.

– А зачем? У меня лучшая мама на свете, лучшие тетки, даже Тимка с Элькой лучшие. Мелкие тоже подрастают клевые. Только дядька Иван иногда с катушек слетает, если на сеструху кто-то не так посмотрит. И это еще только детский сад. Хорошо, что тетя Марина еще одну дочь родила, а то он бы совсем с ума сошел. – Зачастила девушка. – А тетя Дина тут в обморок свалилась. Представляешь?

– Она беременная? – Нахмурилась я.

– Неа. Тут дяде Славе повестка в суд снова пришла… – Наябедничала она. – Оказалось, что он по заповеднику в пожароопасный период бегал, когда это было запрещено. Зато его работа снова на каком-то конкурсе победила. А тетя Яна чуть с дядей Сашей не развелась. Прикинь! Он ей два года назад колье подарил и утверждал, что это ремарка с оригинала. Так вот, недавно тетя Яна встречалась с историком-искусствоведом каким-то крутым, тот увидел на ней колье семнадцатого века и чуть с инфарктом не слег. Оказалось, что стоимость этой драгоценности настолько бешенная… Короче, тетя Яна на дядю Сашу долго ругалась, а потом и вовсе дяде Жене отдала украшение в качестве музейного экспоната.

Я кивнула. Эту историю я знала, потому что Сашка и Янка звонили мне по очереди и жаловались друг на друга. Каждый день. Месяц почти. В какой-то момент я не выдержала и предложила обоим развестись. Видимо после этого они пришли к какому-то взаимовыгодному результату.

– Что случилось? – У дома нас встретил Рома, который держал сына на руках. Видимо, чтобы тот не лез.

Нотька был счастлив, потому что если не получилось сегодня покататься на медведе, то папа тоже подойдет.

– Они поженились и сбежали из дома. – Сдала я влюбленную парочку с потрохами.

– Глеб нас всех убьет. – Поморщился муж, оглядев эту Шекспировскую парочку.

– Кто ж виноват, что Ирка только парней рожает. – Вздохнула я и посмотрела на Нелю с Мишкой, держащихся за руки.

– Сколько у нас времени? – Нахмурился Рома.

– Час-два от силы. – Прикинула я. – Идите в дом. Ваша комната на втором этаже справа. – Обозначила я. – И Нотьку пока займите чем-нибудь. – Рома передал им ребенка.

– Ага. – Неля, прихватив нашего сына, буквально на буксире утащила Мишу в дом.

Мы с Хомяковым печально переглянулись.

– Может быть, Ваньке позвонить? – Уточнил муж.

– Только хуже будет. – Помотала я головой. – У него у самого девки растут, и выглядит он неадекватным отцом. Думаешь, Неля у нас здесь последняя?

– Это да. – Кивнул он.

– Ирке позвонить? Пусть своего неадеквата подготовит к новостям…, – начала я накидывать варианты.

Хомяков прислушался и покачал головой.

– Не успеем. Едет уже. – Действительно, к воротам уже подъезжала машина.

– Идем. – Топор я все же на всякий пожарный прихватила.

Успели мы вовремя. Машина как раз вырулила к воротам. Глеб выскочил, едва заглох двигатель.

– Где они? – Рванул он к нам.

– Стоп! – Рявкнула я так, что даже Глеб остановился. – Успокойся и давай без этих истеричных воплей. Мне лично прошлого раза хватила.

– Там моя дочь! – Не сдержался он.

– Там твоя совершеннолетняя дочь. – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Со своим мужем.

– Что-о?!? – Взревел раненым медведем Исаев. – Да я его засужу! Да он…

– Не прикасался к девочке до ее совершеннолетия. – Спокойно ответила я.

– Тогда я его просто убью! – Взбеленился он.

– И сядешь сам, оставив Ирку и детей одних. Да и Нелька тебя возненавидит на всю оставшуюся жизнь. – Призвала я его к порядку. – И вообще, я тебя сейчас не очень-то понимаю. Ты до тринадцати лет на Нелю забил большой и толстый, а сейчас хочешь, чтобы она тебя слушалась? Да Тимка с Элькой в более раннем возрасте женились и ребенка сделали. Точнее, наоборот. А твоя адекватная дочь сделала взрослый выбор: вышла замуж за парня из хорошей семьи, которого знает не первый год. Или ты для нее кого получше нашел? – Прищурилась я, поигрывая топором.

– Нет. – Проворчал отчитанный Глеб. – Но это неправильно, что она скрывается…

– Ты, узнав, что Неля с Мишей встречаются, отметелил парня ни за что. Так что ты сам виноват в том, что твой ребенок тебя избегает.

– Он старше ее почти на десять лет. – Уже более спокойно проворчал Исаев.

– А ты Ирку на тринадцать. – Напомнила я. – И если будешь продолжать в том же духе, то и внуков не увидишь. – Мстительно предсказала будущее. Рома пока не вмешивался, давая возможность выступить мне.

Глеб мрачно смотрел на нас. Видно было, что внутри него идет нешуточная борьба.

– У тебя пипец упертая дочь, так что смирись. – Посоветовал ему Хомяков.

– А ты бы смирился? Ты вон непонятно как со Степанидой живешь…

– В свое удовольствие я живу. У детей своя жизнь должна быть. Ты вон вообще как-тот Ирке заявил, что разводиться с ней собрался. Так что у девочки есть в кого совершать резкие и непродуманные поступки. – Ответил мой лысый муженек.

Глеб еще минуту постоял, думая над всем услышанным и, кивнув, полез в свою машину.

– Набегаются, пусть домой едут. Ира переживает. – Бросил он нам и, развернувшись, уехал.

– Отбились на этот раз. – Я посмотрела на Хомякова.

– А знаешь, почему я за своим ребенком так бегать не буду? – Хмыкнул он, когда мы медленно поплелись к дому.

– Потому что получишь от меня подзатыльник? – Прикинула я.

– Неа. Потому что я буду старый и у меня будут болеть ноги. – Рассмеялся он. – Ну и ты еще подзатыльник дашь! – Добавил он, притянув меня к себе.

– Господи, как я за тебя, придурка, замуж-то вышла? – Вздохнула.

– Из-за любви и жалости. – Поцеловал он меня в ухо и положил руку на живот.

Да уж, видимо скучно мне было в лесу без Хомякова. А теперь нас районная травматология в лицо знает, потому что Хомяков каждые полгода активно травмируется. Вот, как с укусом Барсика.

– Ром, а чего ты меня в последнее время все по животу наглаживаешь? – Прищурилась я.

– Енотию скучно одному. – Хмыкнул он. – Пора еще кого-нибудь рожать.

– Имя буду выбирать я. – Обрадовала его.

– Да, пожалуйста. – Согласился мой лысый муж.

Ага, обрадовалась, блин. Через девять месяцев по причине потери листочка с именем по пути в ЗАГС в лесу появилась Валерия. В честь сами-знаете-кого…

Конец серии!