Глава 10

Степанида

Я смотрела, как Хомяков суетится на крохотной кухне и понимала, что задела его за живое. Чего он так завелся-то? Я ж ничего такого не спросила. А самое главное, что если сейчас оставить эту тему, то лысый придурок с горя напьется, попрется в лес, где его радостно слопает Валера (если у него настроение подходящее будет).

– Он что, семью бросил? – Спросила, когда больной на голову спецназовец размазывал сухой тряпкой вино по полу. – Или просто мать у тебя злопамятная? Полотенце водой смочи. – Посоветовала.

Допрашиваемый мрачно зыркнул на меня из-под бровей и скривился, но тряпку намочил и продолжил строить из себя Золушку. Я терпеливо ждала. А что? Настойку я еще не допила, а тут вон как не скучно. Есть кого доставать.

– Он мать бил. – Наконец, Хомяков закончил уборку и сел за стол. – Мне лет пять было, когда мы тупо сбежали из дома. Ладно, дядя Всеволод на время приютил, пока развод шел. А потом мама с отчимом познакомилась и меня в военное училище отдала, повторяя, что я такой же, как мой отец, а военные меня быстро перевоспитают. – Сухо пояснил он и все же решил воспользоваться стаканом для распития алкогольного напитка. Видимо, прибирать полкухни снова ему не хотелось.

– Ясно. То есть у тебя детская травма и неадекватное отношение к людям. Ты к психиатрам не пробовал обращаться? – Полюбопытствовала она.

– Нас каждый год до молекулы обследуют, потому что психам оружие доверять нельзя. – Он наклонился вперед, рассказывая это. – А еще мы проходим кучу психологических тестов, так что нервы у меня крепче, чем у девяноста процентов населения страны, а голова соображает лучше, чем у девяноста девяти.

– По моему субъективному мнению, где-то тебя недообследовали. – Задумчиво прикинула я. – Нормальный человек вряд ли под пули полезет. И в капканы тоже. И топиться предпочтет не голышом…

– Это случайно вышло! – Резко взвился захмелевший мужик. Все же просроченное вино набирает крепость с каждым днем. – Я же не специально это делал.

– То есть, ты себя не контролируешь? – Кажется, зря ему оружие в руки дают.

– Какая же ты все-таки ведьма! – С долей восхищения заявил он. – Жалко, что вредная, как цианистый калий.

– Ты сам захотел со мной общаться. Терпи теперь. – Оскалилась я в улыбке.

Хомяков хихикнул, но тут же сделал серьезное лицо. Кирпичом так.

– А еще я захотел с тобой переспать. – Вдруг припомнил невыносимый мужик.

Я скептически фыркнула.

– Слышь, Хомяк, ты не в моем вкусе. И я тебе об этом уже говорила. – Непримиримо ответила ему. – Тем более, что спать с неуравновешенным психом с порушенной в детстве нервной системой мне совсем не улыбается.

– Тебе жалко что ли? – Надулся он.

Вот как в человеке сочетается такая незамысловатая мужская внешность, с преимущественно прямыми углами, и обиженный на весь свет внутренний ребенок.

– Жалко у пчелки, а у тебя биполярочка. – Догадалась я. – Тебя лечить надо, а ты про свою озабоченность. Тьфу!

Хомяков скрестил руки на груди и икнул. Я только сейчас обратила внимание на то, что бутылку вина он приговорил полностью, а вторую он просто не откроет, потому что с креативным мышлением у него беда. Моей настойки осталось буквально на пару глотков. А разговор еще не окончен.

– То есть я тебе вообще не нравлюсь. – Сделал он вывод. – Но тебе же кого-то нужно периодически осчастливливать для… ну… женского здоровья. – Наконец, подобрал он определение.

– А кто тебе сказал, что для женского здоровья у меня нет мужика? – Хмыкнула я.

На самом деле, конечно, нет, но Хомяков-то этого не знает. А мне просто интересно посмотреть на реакцию с детства обиженного спецназовца.

– И кто он? – Хомяков схватился за бутылку, но понял, что она пустая, и просто поставил ее на пол. – Это Козликов?

– Совсем дурак? – Нахмурилась я и допила настойку. – Он же совершенно не в моем вкусе. Тощий, дотошный, прыщавый. Да он в лесу и недели не протянет. – Я поднялась на ноги, прихватила аптечку и направилась к двери.

– Куда? – Хомяков рванул за мной, пнув по пути пустую бутылку.

– За штопором. Да и пару настоек прихвачу. – Ответила с порога.

– Я с тобой пойду. Темнеет уже. – Собрался он.

– Ты считаешь, что я в своем лесу кого-то боюсь? – Изумилась я.

– У тебя в лесу завелась какая-то крыса, которая ставит ловушки и капканы. – Напомнил он мне.

Пожав плечами, я вышла из домика и пошагала по тропинке. Хомяков ковылял рядом и что-то бормотал себе под нос.

– Чего ты там ворчишь? – Меня это бормотание начало раздражать, а я не люблю, когда меня что-то раздражает.

– Говорю, что это не твой лес, и я имею полное право тоже по нему ходить. – Выдал он. На сей раз он говорил, слегка растягивая слова. И это с одной-то бутылки вина.

Я остановилась и повернулась к нему.

– На самом деле, это действительно мой лес. По документам вся эта земля принадлежит мне. – Холодно припечатала я его.

– В каком смысле? – Лысый непонимающе нахмурился.

– Зоя Михайловна купила и подарила мне этот лес после того, как я Сашку спасла, вытащив из горящей машины. – Терпеливо пояснила я общими словами и пошагала по тропинке, слушая позади себя тяжелые шаги.

– Непонятно. – Вновь остановил меня Хомяков.

– Что непонятно? – Я с мученическим вздохом остановилась и повернулась к нему.

– Да то, что тебя не попытался захомутать ни один местный житель. Этот лес стоит бешенных денег. – Вдруг выдал он.

– Ну, во-первых, о том, что это моя личная собственность, мало кто знает. А во-вторых, мой характер и наличие оружия под рукой является весьма весомым аргументом в пользу того, чтобы меня не трогать лишний раз. – Раздраженно пояснила я и продолжила свой путь.

– Ну и дураки. – Услышала за спиной. – Да о такой бабе можно только мечтать. Сильная, смелая, из любой ситуации вытащит… Да еще и богатая. – Принялся рассуждать он.

Кажется, зря я ему про лес рассказала. Блин, дернул же черт поведать о своем финансовом положении. Теперь не отвяжется. Правда, на альфонса Хомяков похож меньше всего. Надеюсь, что он просто напился и не осознает, что несет.

Дома меня ждал сюрприз. Из своего весенне-летнего загула вернулся Чижик, который терпеливо ждал меня рядом с домом и иногда пыхтел на охранявшего жилье Барсика.

– О, явился. – Присела я перед ним на корточки. Еж виновато опустил нос. – Я, между прочим, волновалась. Далеко ходил? – Чижик невнятно хрюкнул. – Ясно. Голодный? – На меня тут же жадно уставились черные глаза-бусинки.

– Ты с кем тут…? Ой, еж! – Хомяков тоже присел на корточки и протянул руку.

– Не советую. – Предупредила я его.

– Почему? Ай! – Отдернул он руку и принялся осматривать прокушенный палец. – Что ж они у тебя все такие вредные-то?

– В хозяйку. – Хмыкнула я, подхватила Чижика под брюшко и вошла в дом.

– Он хоть неядовитый? – Хомяков вошел следом за мной.

– Ты давно ядовитых ежей видел? – Я отпустила ежа на пол кухни и полезла в холодильник за мясом. Лежало у меня тут немного, для Барсика.

– И зачем ты его кормишь? – Лысый мужик по-хозяйски уселся на табурете и принялся доставать меня вопросами. Пришлось бросить в него перекисью и пластырем. – В лесу летом он сам прокормится.

– Затем, что этот очень полезный (в отличие от тебя) зверь вывел мне всех кротов на огороде. – Терпеливо пояснила я. – И кормлю я его, потому что он к моему жилью змей не подпускает.

Хомяков что-то невнятно пробормотал и принялся смотреть, как я распределяю мясо между животными.

– А ты кошку какую-нибудь завести не пробовала? Или нормальную собаку, которая перед едой мясо не моет? – Кивнул он на Барсика, который нашел в своей миске воду и принялся купать там кусок мяса.

– А ты не пробовал заткнуться и быть благодарным той, кто тебя не единожды от смерти спасала? – Приподняла я бровь и полезла за штопором.

– Так я благодарен. И не от смерти ты меня спасала, а от некоторых неприятных… последствий моего свободолюбия. – Высказался он.

– Ну спасибо. – Прищурилась я. – Больше я тебя спасать не буду. Сам как-нибудь справишься, большой уже. – Сообщила ему и вышла из дома, чтобы спуститься в погреб за настойками. В этот раз выбрала земляничную и клюквенную. Эх, еще нужно запасти этим летом. Судя по тенденции, у меня настойки просто выпьют.

По возвращении застала интересную картину: Хомяков вытащил из холодильника банку соленых огурцов прошлогоднего соления, которую мне тетка всучила, и шмат копченого сала. И теперь все это аккуратно нарезал на тарелку под гипнотизирующими взглядами Барсика с Чижиком.

– Ты что тут делаешь? – Я, скорчив недовольную рожицу, вошла на кухню.

– Нарезку. Алкоголь у тебя есть, сейчас закуску организую и можно будет продолжить разговор. – Не отвлекаясь от процесса, пояснил он.

Я поставила на стол две бутылки и смерила настырного мужика злым взглядом.

– О чем разговаривать? О твоих пробелах в психике? Или о том, что у тебя проблемы с бабами? – Я скрестила руки на груди. – Или о том, что ты решил все это вывалить на меня, прикрываясь алкоголизмом?

– Если хочешь знать, то я практически трезв. – Он все так же кромсал сало на равные части. – Просто ты в таком состоянии более расслабленная, и мне интересно узнать, что ты там еще от меня скрываешь. – Огорошил он меня.

Я пригляделась к этому несносному типу. Мда, он действительно трезв, как стеклышко. Тогда получается, что он мастерски разыгрывает передо мной какой-то спектакль.

– У вас там курсы шпионажа проходят что ли? – Прищурилась я.

– Конечно. – Кивнул он деловито, переходя на огурцы. – Но это секрет, о котором никто не должен знать. – Насмешливо сообщил он мне.

Мда, это ж надо было так опростоволоситься! Блин, забыла, с кем имею дело. Интересно, где он еще по-крупному смухлевал?

– Хомяков, какого хрена ты сейчас сидишь у меня дома с банкой огурцов? – Спросила я напрямую. – И какого фига строишь из себя недоклоуна? Развлечься решил за мой счет? Какого лешего тебе от меня надо?

– Что, переспать уже не катит? – Он все так же не смотрел мне в глаза.

– Не катит. Когда хотят переспать, то делают в этом направлении какие-то телодвижения. А ты просто занимаешься какой-то непонятной фигней и всячески выводишь меня из себя. – Я внезапно успокоилась и полезла за рюмками в буфет.

Хомяков громко поцокал языком, пока я разливала настойку по емкостям.

– Еще пару часов назад я реально думал затащить тебя в постель. – Признался он.

– Тащилки не хватит. – Хмыкнула я, но мне уже стало любопытно, как он оправдываться будет.

– Это я уже понял. – Отмахнулся он. – Теперь понимаю, что с тобой действовать нужно совершенно по-другому. Прежде, чем затащить тебя в кровать, тебя нужно сначала затащить в ЗАГС, потом представить общественности и друзьям, и лишь затем думать про кровать. – Обстоятельно рассказал он свое видение ситуации.

– Какой ЗАГС? – Уловила я главное.

– Местный. – Шевельнул он плечом. – Или где у вас тут людей расписывают?

Кажется, он совсем контуженный.

– А почему знакомство с друзьями после росписи? – Сломать челюсть за такую фигню я ему всегда успею.

– Потому что, в большинстве случаев, они холостые. Уведут. – Печально поведал он. – Так ты не против того, чтобы узаконить наши отношения? – Уставился он на меня.

– Какие отношения, животное? – Выпучила я глаза.

– Высокие. Будем писать друг другу романтические письма и гулять под полной луной… – Издевательски протянул он. Я засопела, пытаясь сдержать свой гнев. – Нет? Не хочешь высоких отношений? Тогда можно сразу пересп… Ай! Ты чего дерешься? – Он рефлекторно выставил руку так, чтобы я не попала ему по уху второй раз.

Пнув придурка по коленной чашечке, я сразу успокоилась. Кстати, он смешно прыгает на одной ноге.

– Будешь ли еще бред нести? – Я подняла с пола уроненный нож и бросила его на стол.

Хомяков страдальчески скривился, потерев пострадавшее колено, и все же вернулся на насиженное место.

– Это не бред. Ты мне нравишься. Ты очень четкая и я тебя понимаю. С тобой не скучно. Ты неожиданная и в то же время вписываешься в рамки моего восприятия противоположного пола. Так, что не так? Почему я просто не могу подкатить к тебе с таким предложением? Какого хрена ты сразу убить пытаешься? – Принялся выговаривать он мне.

Я даже где-то внутри почувствовала угрызение совести, но быстро заткнула расшалившиеся нервы тем, что я априори права. Это он ко мне лезет со всякими глупостями.

– Как тебе еще сказать, что ты мне не нравишься? – Наклонилась я к нему, пытаясь донести свои мысли.

– Тогда почему я все еще здесь? Ты же меня не выгоняешь. – Резко ответил он.

– Потому что я обещала Янке…

– Не ври. – Перебил он меня. – Я тебе нравлюсь. Смирись с этим. – Заявил этот гад и впился мне в губы своим ртом.

Я даже отпрянуть не успела, потому что на затылок тут же легла большущая ладонь, впечатывая меня в него. Пару секунд я колебалась, а затем укусила его за губу.

– Ах, черт! – Он резко отпрянул и потрогал пальцем укушенное место. – Ты нормальная?

– Встал и выперся из моего дома. Если подойдешь сюда ближе, чем на десять метров, стреляю без предупреждения. – Ответила я, стараясь приглушить рвущуюся наружу агрессию. Получалось откровенно плохо.

Хомяков пару секунд изучал мое лицо, затем резко встал и вышел из кухни. Лишь от порога прокричал:

– Мне понравилось! – И хлопнул дверью.

Я намахнула обе рюмки настойки и, психанув, смела все со стола на пол. Какого черта вообще происходит? Завтра вечером съезжу к Янке и спрошу. Может быть, она знает?