Глава 17

Из вязкого бес сознания, меня медленно выдергивает два чувства суровой реальности.

Первое это то, что я ощущаю, как нещадно затекли руки, а втрое — дикий холод, который сковывает тело так, что пошевелиться невозможно.

Твою мать! Это ж как нужно было вырубиться, чтобы ни разу не перевернуться?!

Морщась, раздираю слипшиеся от влаги ресниц и несколько раз сморгнув рассеянный взгляд, в растерянности оглядываюсь по сторонам.

— Эй?! — с ужасом выдыхаю я, когда ко мне приходит осознание того, что я нахожусь не в больничной палате, а в огромном помещение, в котором беспросветно темно и зловеще тихо. Черные углы давят зябким холодом и я громко сглатываю, неожиданно ставшие жидкими слюни.

— Эй! Где я? — голос срывается на хрипение, которое эхом проносится под сводами помещения и я понимаю, что нахожусь в каком-то амбаре.

Я с силой дергаю руками, задратыми высоко у меня над головой и тут же слух царапает мерзкий лязгающий звук металла о бетон.

Блядь! Этого не может быть!?

Черт! Снова я вляпалась в какое-то дерьмо?! Ну, от чего это происходит со мной!?

Паника раздирает все мое самообладание в клочья, и я с остервенением начинаю дергать руками.

— Черт! Черт! Черт! — неистовое сипение вырывается из моего горла и глаза мгновенно наполняются горючей влагой.

Нет… нет… нет…

Я не могу поверь в происходящее.

Мой мозг начинает медленно плавиться от возникающих каждую секунду вопросов.

Бесполезно кручусь на одном месте волчком, в попытке высвободиться из крепких пут и не сразу замечаю в хаотичности истерических стенаний, что в помещении я уже не одна.

Первую тень замечаю только в тот момент, когда где-то у меня над головой раздается характерное потрескивание при включении люминесцентных ламп.

— Эй! — от жидких слюней, что то и дело усердно приходится сглатывать, в горле исчезла сухость и мой голос теперь звучит очень звонко и громко. — Кто, здесь? Что вам от меня нужно?

Паника не дает здравомыслию хладнокровно оценить ситуацию.

Клокочущий в груди страх, подстегивает мое неистовое желание вырваться из крепких пут… Первобытный инстинкт самосохранения затопляют все чувства осторожности, и я делать всё возможное, чтобы как можно скорее вырваться на свободу иначе… коротко перевожу дыхание… быть беде…

Звонкий хлопок, на мгновение заставляет застыть на месте, и я ошалело озираюсь по сторонам в поисках источника звука. Щелчок и прямо в нескольких метрах от меня, тени начинаю оживать, и одновременно с их движениями загорается приглушенный свет.

— Папа?! — в недоумении смотрю на мужчину, который восседает на стуле в метрах десяти от меня.

Меня будто в кипяток упускают с головой. В черепной коробке так горячо, что предохранитель не выдерживает и перегорает. Я теряюсь на каких-то доли секунды в прострации, пока мозги медленно перезагружаться начинают… и как только все становится на свои места, у меня нутро все покрывается толстенным слоем инея.

Блядь! Как же я наивно сама себя обманула, на поляне.

Теперь я поняла, что призрачная надежда на то, что нас с Русланом спасут, в тот момент, когда я потеряла сознание, была безжалостно растоптана в пух и прах.

В горле засаднила ядовитая горечь, когда перед глазами вспыхнул образ Руслана в огне… получается если я здесь, то … Руслан мертв?!

Безудержными горячими ручьями слезы полились из глаз… О своей участи в этот момент я не думала совершенно…

— Лизавет, ты что моя дорогая плачешь? — фальшиво-участливо рокочет под потолком пустого помещение голос отца.

дернув подборок в сторону, чтобы скрыть слезы от отца, вдруг вижу то, от чего в мыслительном аппарате наступает полный пиздец…

Оказывается я стою перед мужчиной… ой, блядь! оказывается пока я про себя все раскладывала по полочкам, даже не заметила того, что пространство сзади отца заполнилось десятком мужиков… и то что я, подвешенная на крюк с завязанными руками нахожусь перед ними в одном нижнем белье. И конечно же надо быть полной дурой, чтобы не догадаться, что за наказание придумал мне отец и к чему были сказаны им слова перед тем, как выстрелить в Руслана.

Нутро скручивает животный страх в тугой комок и чувствую, что еще чуть-чуть и меня стошнит от переизбытка эмоций. Часто-часто начинаю хватать мелкими глотками воздух, чтобы хот как-то остановить закручивающуюся в черную воронку панику, готовую поглотит мое сознание, стоит только дать послабление своей воле.

— А, ты знаешь… как я и обещал, приготовил для тебя небольшой сюрприз, Лиза, — мужчина опираясь о подлокотники, отталкивается и нарочито медленно, растягивая шаги идет в мою сторону, — вот посмотри, — он обводит мужчин стоящих позади себя рукой, — как видишь, желающих отодрать мою малышку оказалось достаточное количество, — его губы искривляет мерзкая ухмылка, а у меня дыхание застревает в груди, — а вот защитить и уберечь от этих похотливых самцов тебя не кому. Ты же решила вдруг стать взрослой, и забит на отца?! Я же теперь тебе больше не нужен?! — но вопросительно выгибает бровь и я только открываю было рот, чтобы сказать ему обратное, но он поднимает палец вверх, — нет… нет… нет, Лизавета, это был риторический вопрос, твой ответ в буквальном смысле больше ничего не значит. Потому как у меня больше нет дочери, ты же помнишь это?! — он подходит ко мне вплотную и его пальцы будто острые шипы впиваются в мои скулы.

— Красивая ты все-таки девка, Лиз. Вот только зря ты пошла против моих правил. Зря позволила себе трахаться без моего на то согласия. Теперь тебе придется ответить за все, — шипит отец мне в губы, а затем резко отталкивает мою голову в бок.

И мне сейчас становится дико страшно. Я полностью осознаю то, что этот человек просто чудовище и сколько бы я не просила, жалости я от него не добьюсь.

— Так, ладно. Слишком много разговоров, я к этому не привык, — отец повернувшись ко мне спиной разговаривает с людьми, которые до сих пор так и продолжают находиться в тени, по крайней мери лиц их мне не видно, — готовы развлечься парни? — мой кадык дергается и я на автомате поджимаюсь вся, так сильно, что пальцы на ногах сводит судорога.

— Да, уже бы пора, а то дел еще невпроворот, — я узнаю голос Бугра.

— Тогда прошу, так сказать к "столу", — ехидный смешок вырывается из его горла и я, смаргивая пелену страха, с ужасом наблюдаю за тем, как мужчина натягивают на лица маски, поворачиваются ко мне передом и неумолимой "стеной" надвигаются прямо в мою сторону.

— Нет! Прошу… не надо! — в отчаянной попытке остановить все это безумие кричу во всё горло.

***

— Арррр, — диким зверем рычу я, раскачиваясь все сильнее и сильнее из стороны в сторону.

Я уже решила, что сделаю все возможное, но им в руки не дамся.

— Цыпа, ты лучше не сопротивляйся, все равно это не поможет, — хмыкает один из насильников и вальяжным шагом двигается ко мне.

— Суки… — шиплю я и вдавливаю ногти в толстые веревки, — … ненавижу.

— Ух, какая экспрессивная, аж член встал, — злобно ржет кто-то под маской, но я не успеваю выхватить его из толпы, потом как понимаю, что они расходятся по боком так, чтобы окружить меня в кольцо.

От страха, моё тело покрывается липким слоем холодного пота. И меня начинает бить крупная дрожь. Зубы отбивают чечетку так активно, что кажется эмаль крошиться вот-вот начнет.

Всё нутро скручивается в тугой узел в предчувствие необратимого насилия, помолиться бы сейчас господу, чтобы защитил, но так как я в церкви была последний раз при крещении, то четко понимала, что молитва мне вряд ли поможет.

— Слышь Игорек, давай бросай жребий, кто цыпочку ебать первый будет, — прокуренный бас врезается мне в спину и я как уж, тут же выкручиваюсь к нему лицом.

— Ебать ты свою жену будешь, — шиплю, брызжа слюной в черные маски, — а меня вы будите насиловать… — на последнем слове голос срывается, и глаза в секунду застилает солена влага.

Часто-часто смаргиваю слезы, ведь дала себе установку, что плакат не буду.

— Короче Лис, я первый, — послышался со спины довольный бас и я почувствовав движение позади себя, шарахнулась в бок и тут же оказалась схваченной мясистыми пальцами.

— Нееееееет! — взвыла так громко, что уши заложило. От бешенной пульсации крови, рвущей стенки вен, я не могла сосредоточиться и поэтому пропустила тот миг, когда паника схлестнувшись со страхом, поглотили мой рассудок.

А тем временем, мое изгибающееся тело мусолил мясистыми пальцами, один из десяти насильников.

— Отпуууууустиии! — надрывно хрипела я, брыкаясь ногами.

— Блядь! Что ты творишь! Овца! — басистый голос насильника, срывается на жалобный писк и я злорадно ликую, понимая, что удар ногой пришелся прямо по яйцам урода.

— Сука… — кто-то хватает меня за ляжки и вздергивает вверх, — маленькая тварь, а верткая как змеюка…

— Нееет! Неееет! — неистово дергаю телом, хоть и понимаю, что это все бесполезно, как бы решительно и агрессивно я не была настроена, но против десяти мужиков мне явно не выстоять.

— Так, Игорёк, а дырку выбрал? — врезается острой иглой вопрос Лиса в мозг.

— В какую попаду, Лис! Ты посмотри, что эта дрянь делает! — пропитан возмущением его паскудный голос.

— Уроды! Насильники! — крик клокочет у меня в горле, когда мои бедра раздирают в разные стороны.

— Ага! Как скажешь, цыпа… — зло сипит мужик между моих ног, царапая поверхность внутреннего бедра ногтями.

— Ууууууувввввв! — мне хочется выть во все горло, но так как я приподнята параллельно полу и моя голова задрана назад, из горла вырывается нечленоразборный стон.

— Мужики, вы долго там будете пялиться на нее? Время не терпит! Трахнули! Загрузили! Поехали! Неужто так сложно?! — недовольный голос отца, будто ведро ледяной воды окатывает меня с головы до ног, заставляя сердце сжаться до размеров детского кулачка.

— Да ты попробуй, управься с ней! Дикая совсем?!

— Так я вам бабло плачу за что? За то чтобы ты мне сейчас сказки рассказывал, что девку оттрахать не можешь? В ней, блядь, всего пятьдесят килограммов?!

— Папа, прекрати! Прекрати всю эту дичь! — сиплой крик срывается с губ.

— Блядь, заткнись, дрянь! — выкрикивает он, и чувствую, как мой рот затыкают кляпом.

Ненавижу! Ненавижу! — мычу я, но на меня уже никто не обращает внимание.

Воздух прорезает трескающаяся ткань и кожу обжигают впившиеся полоски сорванных с меня трусиков.

— Уууххх! — выдыхает насильник и прижимает мою промежность к своему паху.

Нежная плоть упирается в мягкие складки округлого брюха. Я с максимальной силой пытаюсь свести бедра, но у меня нет больше сил бороться. Я обмякаю в руках мучителей, и могу лишь теперь ощущать, как этот ублюдок стягивает с себя штаны и освободившийся член утыкается мне в спину.

Громко всхлипываю и из последних сил вся поджимаюсь так, что пальцы на ногах сводит судорога.

Звонкий шлепок по заднице, заставляет вздрогнуть всем телом.

— Давай мужики поднимайте! — командует Игорёк между моих бедер и меня будто куклу поднимают вертикально, продолжая удерживать в четыре руки. — Ну, что цыпа начнем?! — скалится он и его толстые пальцы впиваются в мои ягодицы.

— Пошел ты! — мычу в ответ, за что тут же получаю следующий обжигающий шлепок по заднице. — Будь проклят, чмо! — и вижу как в глазах мужика вспыхивает гнев … моя голова дергается в сторону от мощного удара, аж из глаз искры сыплются.

Чувствую, как в голове все зашумело и темнота пришла на место света, утягивая меня в водоворот беспамятства.

Отлично… я добилась того, чего и хотела. Лучше быть в беспамятстве и не чувствовать ничего, чем наоборот…

Но чертасдва мне дали окунуться в темноту.

Неожиданно громкий взрыв, прогремевший в стенах здания, нагло выдернул меня в реальность, совершенно не заботясь о том, что я бы совершенно не хотела просыпаться…

Стоп! В моей голове будто что-то щелкнуло… и я распахнула глаза.

Взрыв?! В груди тут же забилось в ускоренном темпе сердце, и я облизнув пересохшие губы закрутила головой по сторонам.

Мужчины, что окружали меня плотным кольцо стояли неподвижно, только их бычьи шеи и ошалелые от похоти глаза, крутились хаотично в разные стороны.

— Блядь! Что происходит? — наконец-то придя в себя, хрипло произнес Игорек, продолжая сжимать мои ягодицы.

— А это вам пришел пиздец, мужики… — зло шиплю я, в полной уверенности, что это пришла помощь. Неистово благодарю мысленно господа, что не оставил меня. Ведь кроме как чудом, это назвать нельзя.

Игорёк, охеревший от моей дерзости, в недоумении переглядывается с теми, кто стоит с двух сторон от нас. А я, напрягая все мышцы разом, резко поджимаю колени к себе, чего насильник явно не ожидал и потому легко поддался вперед… ближе ко мне, а я не теряя ни секундочки, следом же впиваюсь острыми коленями, прямо ему под мышки.

— Ах, ты маленькая сучка! — зло выплевывает он и снова заносит руку для удара.

Я сильно зажмуриваю глаза в ожидании удара…

Секунда… две… три, а потом…

Автоматная очередь, разрезает сгустившуюся вокруг нас атмосферу, и я вздрагиваю в тот момент, когда меня одновременно отпускают все руки, и я короткий миг лечу вниз. Распахиваю глаза тогда, когда резкая боль пронзает предплечья и лопатки от того, что руки вывернулись назад из-за неконтролируемого падения нижней части тела.

— Блядь! — стон боли срывается с губ.

Но стоило только приступу боли отпустить, как расфокусированный взгляд, снова пришел в привычный режим четкости, и в лицо тут же бросился стыд в виде ярко-красного румянца.

Оказывается, пока я была в секундной рассеянности, вокруг меня образовалась толпа народа… Непростого народа…

Люди в черных масках и спецформе с надписью "ОМОН", выкручивая руки моим насильникам, валили их в пол лицом. При этом на меня, вроде как даже, внимания никто не обращал, все были занятые своим делом.

Растерянно оглядываясь по сторонам, все больше и больше чувствовала сейчас себя свиной тушкой, которую не успели разделать. Без трусов и в одном лифчике, было пиздец, как стремно болтаться перед толпой мужиков.

— Эй! — позвала я.

Блядь! Нахмурила брови… что-то было не так?! И миг спустя до меня дошло, что вокруг меня каша творится, где как минимум должны все ругаться и орать, но почему-то я не слышу ни — че — го.

— Эй! — выдавливаю из себя а в груди все замерло от ожидания, я ощущаю, как двигаю губами, произнося эти буквы, но… точно я не хрена не слышу.

Твою мать! Отчаяние словно кипятком обжигает грудь.

И тут же …

— Лииииизаааа! — низкий голос с хрипотцой, врывается в мой мозг так неожиданно и … громко, что на миг теряюсь в собственных ощущениях.

— Эй! Парень! Сюда нельзя! — продолжают вспарывать слух нарастающие звуки.

— Лиииза! — мой затылок обжигает горячей волной дыхание Руслана, а в нос ударяет едкий запах жженой кожи…

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох, и медленно поворачиваюсь к Руслану. И в это же время он порывисто срывает путы с моих запястий и когда мои руки, как две бездейственный плети падают на его предплечья, он резко поворачивает меня к себе и с силой прижимает к груди. С жаром выдыхая в макушку.

— Лиза… малютка… девочка моя… — срывающимся голосом шепчет он, — скажи, что я успел?! Малышка моя… скажи, что я успел?! Лиз не молчи! — в голосе проскальзывают умоляющие нотки, а я хочу ему ответить, стараюсь хоть слово выдавить из себя но не могу, не могу справиться с накрывшем цунами чувств.

Я только открываю и закрываю пересохшие губы раз за разом и думаю сейчас лишь о том, чтобы не задохнуться, от переизбытка эмоций. Руслан жив… но как? Как такое возможно?! Ведь я своими глазами видела, как отец выстрелил в него…

— Руслан… — сдавлено глотая буквы, выговариваю его имя, и тут же рот наполняется соленой слюной.

Только бы не заплакать… Только бы не заплакать…

— Рууууслаааан, — рыдания сотрясают мое тело, и я, прикладывая нечеловеческие усилия, оплетаю шею Руслана, онемевшими руками, — … тыыыы жииив…