Глава 2

— Сколько ты тут лежишь, Кора?! — голос Деметры был визгливым и недовольным, и Кора, лениво повернув голову, оторвалась от книги и взглянула на экран наручного компьютера.

— Не ворчи, мам, я давно все сделала, — буркнула она. — Сейчас всего пять часов стандартного времени.

С этими словами Кора снова вытянулась на теплой трубе оранжерейного отопления и раскрыла книгу в поисках того места, на котором остановилась. К сожалению, Деметра не удовлетворилась ответом — очевидно, она не могла позволить Коре спокойно почитать.

— А что ты читаешь? — спросила она, и девушка молча закрыла книгу и повернула к ней обложкой.

— Достоевский? — поразилась Деметра. — «Преступление и наказание»: Но зачем?..Зачем тебе…

Кора представила, что Деметра собиралась сказать что-то вроде «ты же не настоящий человек», и дернула уголком рта:

— Не представляю, мам. Я увидела ее у одного человека, и мне захотелось узнать, что он в ней нашел, — Кора не стала пояснять, что у этого человека были целые шкафы с книгами, бумажными, но не новыми, только что напечатанными, как эта, на синтезаторе в корабельной библиотеке, а старыми, с твердыми обложками.

Тогда, вернувшись от штурмана неделю назад, она первым делом записала в базу данных наручного компьютера названия тех книг, которые смогла вспомнить, и теперь у нее в каюте, прямо на полу, громоздилась целая стопка. За неделю Кора прочитала две книги, и не собиралась останавливаться на достигнутом. Подходил к концу сезон весенней посадки, и у Коры появилось свободное время.

Достоевского она читала со словарем — бестолковые идиоты, напихавшие ей голову полные знания обо всех животных и растительных организмах, как-то не подумали, что ей придется разбираться с давно исчезнувшими словами прошлого, как какому-то филологу. Необходимость то и дело обращаться к словарю мешала Коре полностью погрузиться в книгу, то и дело выдергивала ее обратно в оранжерею — впрочем, к середине тома девушка почти не встречала незнакомых слов, и словарь открывала все реже.

— Нравится? — не отставала Деметра.

— Мне нравится сам процесс, — призналась Кора. — Я словно попадаю в этот город, и в нем все такое серое, холодное и гнетущее, и этот дождь на моем лице, постоянно, и эти люди, а когда лето, он душный, грязный, и в нем воняет, и эти каменные дома, и реки, и мосты, и люди, и мысли, и это паутина, из которой не вырваться. Это тяжело, но я не могу оторваться. Не получается.

Деметра разглядывала ее с минуту — странно и неподвижно, и в какой-то момент Коре даже показалось, что мать решила-таки рассказать ей, что Кора — не настоящая. В следующий миг она решила, что Деметра бросится обнимать ее, уж очень странное выражение пробралось в ее зеленые глаза. Но мать не сделала ни того, ни другого, только презрительно фыркнула, качнув головой, и заявила Коре, что той лучше прочесть «Мечтают ли андроиды об электроовцах».

— Ну, если ты настаиваешь, — пробормотала Кора, на всякий случай запоминая название книги, чтобы изучить ее в свободное время (хотя она в принципе не ожидала ничего хорошего от совета в таком тоне). — А чем плох Достоевский?..

Кора хотела сказать, как ей понравилось, безумно понравилось погружаться в чужое отчаяние, горе, боль, вину и раскаяние (нет, не раскаяние — отрицание раскаяния), пропитывающее страницы, и успокаивать себя тем, что она — не живая, и никогда не сможет испытать ничего подобного, а эти книги все равно вернутся в библиотечный синтезатор, и никто не будет рассматривать те места, где краска расплылась от ее слез. И что та книга, которую она прочла первой — «Государь» Н. Макиавелли — не принесла ей и половины такого удовольствия. Было, конечно, довольно-таки познавательно, но там она не смогла погрузиться в чужой, удивительный мир.

Вторая книга представляла собой труд по квантовой физике, и Кора при всем желании не смогла в ней разобраться. Если там и был какой-то сюжет, она до него элементарно не дошла.

— Ты слишком молода, чтобы задавать такие вопросы, — отрезала Деметра. — Слезай, и иди полей… прополи… — она покрутила головой, очевидно, в поисках фронта работ для Коры. — Иди, нарви мяты, того сорта, который сильнее разросся, и отнеси ее в медицинский отсек.

Кора сползла с трубы, потянулась и забрала книгу вместе со словарем.

— Хорошо, мама. Просто отнести в медицинский отсек? А кому? — Кора прекрасно видела, что Деметра желает отослать ее подальше, однако она не собиралась демонстрировать, что поняла это, чтобы второй раз за неделю не нарваться на лекцию о неподобающем поведении.

Тем более что во время первой лекции она так и не смогла понять, для кого ее поведение было неподобающим — для дочки Деметры или же для искусственного создания, выращенного в репликаторе. К счастью, лекция быстро закончилась — когда Кора заявила, что не собирается объяснять, почему не ночевала в своем отсеке, Деметра настолько озадачилась, что была не в силах продолжать нотации.

— Асклепию, — сквозь зубы сказала Деметра.

Кора коротко кивнула и пошла по упругой резиновой дорожке, мимолетно любуясь цветущими зелеными растениями. Она помнила каждый листок, каждую травинку, знала все их названия, но все равно продолжала любоваться этими яркими островками зеленой жизни.

Кора быстро нарвала мяты, завернула ее во влажную ткань и направилась в медицинский отсек — с десяток этажей на лифте и пятнадцать минут на скоростной платформе.

Медицинский отсек, где Кора оказалась первый раз в жизни, очень сильно походил на прозекторскую Таната, с одной лишь разницей — в вотчине крылатого киборга было пустынно, а в гигантском медицинском отсеке сновали люди. Целые толпы людей! Они все куда-то бежали, возвращались, переговаривались, передавали из рук в руки какие-то предметы, подзывали человекоподобных андроидов с лысыми, металлически блестящими головами, отрывисто кричали команды одетым в белые медицинские халаты медсестрам и медбратьям.

Кора замерла у входа, пораженная открывшейся картиной, и неловко прижала к груди сверток с мятой. К ней тут же скользнул невысокий медбрат с красным бейджиком на белом халате.

— Халат и шапочку! — отрывисто приказал он, сунув в руки Коре какие-то тряпки. Девушка торопливо облачилась в голубоватый защитный халат и натянула шапочку, после чего медбрат удовлетворенно кивнул и собрался отвернуться.

— Спасибо, — сказала Кора, придержав его за рукав. — Как вас… — она прищурилась, пытаясь прочитать мелкие буквы на его бейджике.

— И-Игорь-5394, помощник по медицинской части из отсека Л-1245, номер удостоверения Л-45728548825394, - на одном дыхании выговорил медбрат. — Можно просто И-Игорь.

Кора сухо кивнула — как оказалось, ей встретился «собрат по несчастью», медик, искусственно выращенный в репликаторе. Красный бейджик недвусмысленно предупреждал о не совсем человеческой природе медбрата, а тройное, из букв и цифр, имя содержало в себе номер партии конкретно этого медбрата.

— Кора, — представилась она. — У меня дело к Асклепию.

Конечно, ей следовало представляться И-Кора, да еще и с каким-то кодом, потому, что имена, отчества и фамилии принадлежали исключительно настоящим людям, но, раз Деметра не сообщила Коре о ее происхождении, девушка имела полное право назваться человеческим именем.

— Асклепий занят, — сухо произнес медбрат. — У нас чрезвычайная ситуация, пятый уровень опасности. Покиньте медотсек или подождите в приемной.

Кора прищурилась, с новым интересом разглядывая суетящихся людей, никто из которых не обращал на нее ровным счетом никакого внимания. Теперь она заметила, что вся эта беготня происходит не хаотично, а по строго определенному маршруту, и сопровождается выкриками, призванными готовить какой-то карантинный отсек, устраивать изоляцию и так далее. Пожалуй, все это соответствовало даже не пятому, а четвертому уровню опасности, если не третьему.

— А что случилось? — полюбопытствовала Кора.

— Ничего не известно, нам велено подготовить карантинный блок, — ответил медбрат, как-то даже и не задумавшись, что он не обязан отчитываться перед Корой. Очевидно, почтение к настоящим людям таким, как он, прививали еще с первых минут на этом свете, и даже невероятный объем знаний о медицине, который, очевидно, был заложен в голове медбрата еще до рождения, совсем не позволял ему избавиться от этого пиетета (слово «пиетет» Кора вычитала в словаре).

Коре же все три месяца ее сознательной жизни прививали «пиетет» к растениям и к Деметре, поэтому ей было сложно разделить чувства медбрата.

— А что вы сами об этом думаете? — спросила она, и тот изрядно озадачился.

— Ничего, — сказал медбрат, чуть помедлив. — Это не входит в мою компетенцию. Пожалуйста, пройдите в приемную. Или уходите

Кора выдохнула сквозь зубы:

— Хорошо, только вам нужно меня проводить, — сказала она с едва сдерживаемым раздражением, и решительно двинулась сквозь толпу. — Я здесь первый раз.

Среди снующих туда-сюда людей встречались такие же посетители в голубых халатах (у некоторых под халатами проглядывали мундиры), поэтому на Кору никто не обратил внимания, и она уверенно обходила каждого, попадающегося на ее пути. В этой деловой суматохе ее принимали за свою, а И-Игорь, единственный, кто знал, кто она, деловито указывал ей направление в «приемную». Пару раз он даже порывался взять ее за руку, но Кора с досадой отдергивалась. То, что она тоже была не совсем настоящей, не давало ему никакого права ее хватать.

— Не отвлекайте охрану от дела, не видите, она занята, — сказала Кора сквозь зубы, когда И-Игорь окликнул какого-то высокого мужчину в форме охраны и сообщил ему о том, что ведет девушку в комнату ожидания. — У меня тоже срочное дело, которое не требует отлагательств.

— Какое? — спросил И-Игорь, послушно отворачиваясь от охранника, который в ответ на это только сухо кивнул и вернулся к прерванному занятию.

Она продемонстрировала сверток с мятой, предназначенной для Асклепия, и проворчала, что зона ответственности медбрата не предполагает обязанности ее допрашивать. Да-да, так и сказала «не предполагает обязанности». И-Игорь, такой, наверно, незаменимый, инициативный и, возможно, талантливый в своем деле, жутко ее раздражал. Казалось, она должна была ощутить к медику духовную близость, ведь он был таким же искусственным созданием, как и она, но вместо этого Кора почувствовала досаду. Бестолкового И-Игоря, кажется, волновала только возможность взять ее за руку и отволочь в зону ожидания — очевидно, такой алгоритм был заложен в него еще до рождения, как в Кору, к примеру, заложили умение подрезать и пересаживать нежные цветы Деметры. И то она сомневалась, что алгоритм предусматривал обязанность медбрата хватать ее.

В другой ситуации она бы решила, что И-Игорь тоже нуждается в чьих-то прикосновениях, но схватить вот так незнакомое существо, исключительно чтобы удовлетворить какую-то собственную потребность, было, на ее взгляд, совершенно недопустимо.

— В чем дело? — не выдержала она, когда рука И-Игоря нащупала ее запястье в четвертый раз, уже перед нужной дверью. — Почему вы позволяете себе прикасаться ко мне?

Она решительно развернулась к нему лицом, пользуясь тем, что остальные медики и охранники готовили карантинный бокс в другой стороне.

И-Игорь не смутился; напротив, он обхватил ее за плечо, притянул к себе и прошипел на ухо:

— Я знаю, что ты одна из нас.

— С чего это? — прищурилась Кора, выкручиваясь из его объятий.

— У меня есть доступ к закрытой картотеке биометрических данных Асклепия. Я только что просмотрел базу данных — там нет никакой Коры, дочери Деметры. Ты — незарегистрированный биологический клон.

— Да неужели? — ухмыльнулась Кора, ощущая прилив адреналина, и, почему-то, веселья. Индекс ее настроения, не особо высокий из-за того, что ее оторвали от книги, пополз вверх. — И что с того? Да будет тебе известно, что у Деметры есть право изготавливать столько биологических клонов, сколько ей заблагорассудится, — говорить об этом было почти наслаждением. — Она изготовила меня и назвала своей дочерью. А что не сходила и не зарегистрировала в командовании, так это ее личное дело, а не мое. Это «неслыханное правонарушение» не грозит ей даже выволочкой от капитана Зевса. Поэтому можешь не думать, что раскрыл какую-то великую тайну, и что это дает тебе право манкировать своими обязанностями.

И-Игорь отпустил ее и растерянно заморгал, бормоча, что действует по инструкции. Кора презрительно фыркнула и толкнула дверь в зону ожидания.

Странно, но там было на удивление многолюдно: три человека в халатах, что-то оживленно обсуждавших рядом с мощной искусственной пальмой в кадке, так и подскочили на звук открывающейся двери, еще двое, в строгих военных мундирах, остались неподвижны и лишь повернули головы, а последний, давешний крылатый знакомый Коры Танат Железнокрылый, тоже в халате, но не в «гостевом» голубоватом, в а своем собственном, устремил на нее мрачный неодобрительный взгляд.

— Прошу прощения, — сказала Кора, злорадно пропуская вперед И-Игоря. — Я хотела увидеть Асклепия, но этот молодой человек заявил, что у вас в медотсеке четвертый уровень опасности, следовательно, по протоколу я должна либо уйти восвояси, либо проследовать в зону ожидания. В чем именно заключается опасность, он не сказал, поэтому я, не имея возможности оценить, насколько все серьезно, предпочла зону ожидания, — Кора сдержанно кивнула, прижав к груди тряпку с листьями мяты. — Еще раз прошу прощения за то, что отвлекла вас от дел.

Присутствующие переглянулись.

— Асклепий, твой клон — тупица, — рыкнул высокий, крупный, краснолицый мужчина в сером мундире и с лазерной винтовкой за плечом.

— И-Игорь, — одновременно с ним начал полный русоволосый медик с зеленым бейджиком, небрежно болтающимся на белом халате. — О чем ты думал?..

— При пятом уровне угрозы в медицинском отсеке я должен предложить посторонним покинуть медотсек, а при отказе предложить ожидать в приемной, — пояснил медбрат. — Я действовал согласно инструкции.

— И-Игорь! — всплеснул руками Асклепий. — Мне кажется, я ясно выразился, что мы не можем объявить третий уровень, чтобы не поднять панику! А вы, юная леди… — он повернулся к Коре и забрал у нее мяту.

— Прошу прощения, — сдержанно повторила девушка, припоминая, что третий уровень это «угроза биологического заражения инопланетного происхождения». Она хотела объяснить, что не стала бы настаивать на том, чтобы пройти к Асклепию, если бы бестолковый медбрат проявил бы чуть больше настойчивости и рвения в исполнении своих обязанностей, но не стала терять время на глупые объяснения. — Я сейчас же уйду.

Присутствующие снова переглянулись, и еще один офицер в сером мундире, очевидно, тоже проходящий по военному ведомству, не такой крупный и гораздо более симпатичный, нежели тот красноносый вояка, неохотно сообщил, что Кора пока останется с ними во избежание утечки информации. Пока девушка пыталась вспомнить, где слышала его голос, приятный, но очень высокий, он выразил надежду, что среди остального искусственно выращенного персонала медотсека нет других таких идиотов, которые будут тащить в приемную посторонних вместо того, чтобы немедленно отправлять их обратно в каюты. И что не проще ли было сразу задраить весь медотсек, что предотвратило бы подобные инциденты на корню.

— О чем вы говорите! — всплеснул руками Асклепий. — Я не позволю задраивать медотсек и отказывать людям в помощи просто «на всякий случай»! К тому же, это подозрительно.

Он отвел в сторону И-Игоря и принялся отчитывать его; Кора тем временем аккуратно обошла кадку с искусственным цветком и подошла к Танату:

— Раз уж меня оставили здесь…

На суровом лике крылатого патологоанатома отразилось вселенское терпение.

— Хорошо, — сухо сказал он. — Господа, это Кора, дочка Деметры. Кора, там Асклепий, — он двинул крылом в сторону Асклепия, — это начальник Сектора Безопасности Гермес Зевсович, — симпатичный щуплый военный кивнул, чуть поморщившись на «Зевсович», — это первый заместитель адмирала, командор Арес Зевсович, — красноносый военный буркнул что-то сквозь зубы в знак приветствия, к порождению Деметры он явно относился с подозрением, — Далее, старший помощник капитана Адриан Сергеевич и начальник Центра изучения внеземных цивилизаций, доктор биологических наук Дэвид Дж. Смит.

Кора чуть поклонилась в знак приветствия и, присмотревшись, отметила, что под халатами сдержанно-сурового Адриана Сергеевича и растрепанного, со сдвинутыми на голову очками Дэвида Дж. Смита можно заметить какую-то форму — очевидно, Асклепий сумел уговорить их надеть халаты, тогда как с Гермесом и Аресом это не получилось.

— Приятно познакомиться, милое дитя, — расплылся в улыбке рыжий Дэвид Дж. Смит, перехватывая инициативу у Таната. — У нас третий уровень опасности, это верно, но тебе не стоит бояться — мы все здесь настоящие профессионалы своего дела. К тому же, — он протянул руку и ущипнул ее за щечку (Кора тут же порадовалась, что Деметра, при всех своих недостатках, не имеет гнусной привычки щипать за щеки), — наш милый друг Арес наверняка поделится с тобой каким-нибудь лазерным пистолетом из своих запасов…

Кора сделала длинный шаг назад, подальше от доктора.

— Благодарю вас, — вежливо сказала она, заводя руки за спину, подальше от пострадавшей щеки.

— И как же мой пистолет поможет девчонке в случае биологического заражения, а, доктор? — хохотнул Арес.

Танат с досадой лязгнул крылом, Гермес криво ухмыльнулся; Асклепий тревожно прервал нотацию, и только старпом Адриан остался недвижим и убийственно-серьезен.

— Очевидно, — медленно сказала Кора, поднимая голову, чтобы взглянуть в мутно-зеленые глаза доктора, — он поможет мне застрелиться.

— Молодец! — Арес добродушно хлопнул ее по спине, а Дэвид Дж. Смит, напротив, сконфузился. — Соображаешь!

— Еще бы, она же биолог, — сказал Гермес, лукаво прищурившись, и Кора, ощутив некоторый холодок по спине, вдруг поняла, что перед ней тот самый загадочный собеседник Деметры.

— Ну, я больше по растениям, — смущенно сказала девушка, припоминая, что этот загадочный начальник Службы Безопасности, слишком молодой на вид для такой ответственной должности, и тоже, очевидно, бессмертный, знает про то, что она, Кора, должна считать себя человеком.

— Второй биолог нам не помешает, — Арес снял с правой ноги кобуру с пистолетом (таких у него осталось еще три штуки), зафиксировал ее у Коры на талии и отрегулировал ремень, — надеюсь, хоть ты не повернута на внеземной жизни, — прошептал он на ухо Коре, и, вытащив из кобурыпистолет, принялся объяснять, как им пользоваться.

Убедившись, что Кора поняла, как обращаться с пистолетом, он отвел ее в сторону и, отогнав всех от кадки с искусственной пальмой, заставил девушку дважды выстрелить в ее ствол.

Ствол пальмы расплескался от лазерного луча, и Асклепий пронзил Ареса возмущенным взглядом (впрочем, не таким возмущенным, как те, которые доставались И-Игорю — очевидно, угрозу для Коры заведующий медотсеком воспринимал более остро, чем для пластмассовой пальмы).

— Не злись, дружище, — хитро прищурился Гермес, приобнимая Асклепия, — зато теперь мы знаем, что девочка сможет и застрелиться, и застрелить более… невезучих товарищей. Кора, у тебя неплохой глазомер.

Девушка смущенно поблагодарила Гермеса с Аресом, убрала пистолет в кобуру и отошла в сторону, стараясь, чтобы между ней и любителем трепать щечки Д.Дж. Смитом находился Танат.

— К сожалению, юная леди, — медленно заговорил старпом Адриан, — мы абсолютно не представляем, что ждет нас меньше, чем через час. Прошу отнестись к ситуации со всей возможной серьезностью. Никто не знает, что может спасти вам жизнь. Несмотря на то, что Арес выдал вам бластер, вы не являетесь членом команды, не обладаете какими-то навыками и опытом, и я хотел бы предложить запереть вас в этом отсеке до тех пор, пока мы не разберемся с проблемой. Исключительно в целях вашей же безопасности.

Кора сдержанно кивнула. Она понимала, что, несмотря на боевитое веселье Ареса, привычную задумчивую мрачность Таната, озабоченность доктора Асклепия, ироничность Гермеса и явное нетерпение доктора Д.Дж. Смита, ситуация действительно крайне серьезна. Заражение внеземной биологической инфекцией — это то, что могло поставить под удар жизни тысячи людей — если не всех ста тысяч пассажиров и членов экипажа.

— Когда летишь от звезды к звезде, глупо думать, что сможешь отгородиться от космоса стеной из металла, — тихо сказала она, глядя в глаза старпому. — Если биологическая инфекция вырвется из-под контроля, здесь будет также опасно, как и везде. Но я не хочу путаться у вас под ногами, поэтому буду ожидать там, где вы укажите.

Что-что, но Кора точно не собиралась подвергать звездолет опасности из-за каких-то глупых капризов. Она не боялась смерти — а смысл, ей все равно жить лишь до первого дня зимы. Пожалуй, было бы даже неплохо погибнуть сейчас, и если о чем-то ей следовало жалеть, то только о непрочитанных книгах и недочитанном Достоевском. Но портить операцию своим никому не нужным геройством ей тоже категорически не хотелось.

— Умничка! — одобрил Арес. — Никакого тупого геройства, спокойно сидит и ждет. Все бы такие были.

Гермес на это почему-то хихикнул в кулак, а Танат отвел Кору в сторону:

— Не верю, что ты передумала, — строго сказал он.

Кора осторожно посмотрела по сторонам, убедилась, что офицеры и два доктора отвлеклись от ее персоны и принялись что-то обсуждать, и пояснила:

— Вы правы, я по-прежнему не хочу становиться питательным раствором, — зашептала она, — но все же я решила принять ту смерть, которую мне суждено принять. А не стреляться из бластера посреди медотсека, как вы, очевидно, подумали.

— Главное, чтобы мне не пришлось объяснять Аиду, откуда у нас твой труп с дырой в голове, — сказал Танат.

— А что, он тоже собирается… — Кора встревожилась, подумав о том, что штурман тоже может оказаться здесь, и нужно будет как-то выдерживать его взгляд. — Он говорил, чтобы я заходила, но… — она смутилась, не представляя, как объяснять Танату то, что чувствует, — он сказал, что в любое время…

— Но ты не хочешь, — мрачно констатировал Танат.

— Я хочу, — призналась Кора, — очень хочу, — она не стала говорить, что хочет снова почувствовать себя настоящим, живым человеком, — просто… так сразу неудобно, и… он штурман, а я всего лишь… — она покосилась на остальных, занятых обсуждением тактики и стратегии борьбы с инопланетной угрозой, и решила не вдаваться в подробности. — Я уже почти собралась зайти, правда.

— Если ты больше не желаешь его видеть, то имей смелость сказать ему это в глаза, — прищурился Танат. — А то дождешься, он уже говорил, что если дней через десять тебя не будет ни у него, ни у меня, он сходит в оранжереи и сам посмотрит, как ты.

— Хорошо, — пробормотала Кора, опуская глаза. Стало неловко.

Танат усмехнулся и коротко рассказал, что за неделю на звездолете обнаружили еще два удавленника, тоже мужчины, и что последние несколько дней Аид почти безвылазно пропадает в рубке.

— А в чем, собственно, дело? — спросила Кора. — Откуда у нас взялась угроза третьего уровня? Мы что, астероидов наловили?..

— Насколько тебе известно, — медленно начал Железнокрылый, — наш корабль обладает огромной массой и летит, прямо скажем, достаточно медленно…

Он принялся рассказывать, что их гигантский космический корабль это, по сути, не столько звездолет, сколько огромная космическая станция. Это воистину огромный, но в то же время несколько… неповоротливый триумф человеческой мысли должен преодолеть расстояние до их новой планеты, Селии, примерно за двести сорок лет. При этом современные космические корабли способны долететь до нее лет за восемьдесят, а вовсе не тащиться четверть тысячелетия.

Способны — если сделать их меньше и маневреннее, а, значит, убрать всю сложную систему, поддерживающую непрерывное воспроизводство жизни и преемственность поколений на звездолете, загрузить все трюмы не сложным оборудованием, с помощью которого можно решить любую возникшую проблему практически так же эффективно, как на Земле, а готовой едой, оставить на борту пять человек экипажа, а остальных положить в анабиоз.

Способны — если еще и доработать анабиозные камеры так, чтобы можно было бы засыпать без последствий для мозга подольше, чем на год. Ну и, желательно, чтобы полностью исключить всю эту лотерею возможных последствий вроде амнезии, частичных параличей, не замедлившегося старения и т. д.

Способны — если сделать так, чтобы и автопилот мог справиться с любой внештатной ситуацией лучше, чем живой человек, и не угробил всех тех, кто сопит в анабиозе согласно предыдущему пункту.

Способны — если космос вдруг станет мирным и безопасным, а из опасностей в нем останется только угроза налететь на звезду или вдруг оказаться в черной дыре, так что не будет нужды и в материалах, и в технике, и в квалифицированных специалистах, лети себе на автопилоте лет восемьдесят.

Способны — если за время полета в корабле ничего не сломается, не износится, не потребует срочной починки.

Способны — если и топлива захватить побольше, а не производить его в грузовых отделениях станции. Только тогда придется сократить количество колонистов, еды и экипажа, потому, что для большей массы и топлива нужно больше.

Способны — если быть точно уверенным, что планета, на которую они прилетят, идеально подходит для жизни, а, значит, не нужно вести с собой лишней техники, вроде громоздких генераторов искусственной атмосферы, защитного купола и т. д.

Способны — если предположить, что у оставшегося на Земле человечества есть тысячи лишних колонистов, а также гигантское количество денег, времени и ресурсов, чтобы снаряжать экспедиции в дальний космос с таким количеством допущений и с таким же пропорционально маленьким шансом на успех.

С другой стороны, экипажу гигантской космической станции ничего не мешает исследовать другие планеты, астероиды и иные космические объекты по ходу своего движения на небольших маневренных кораблях, способных двигаться в три, в четыре, а то и в пять раз быстрее. Корабли улетают и прилетают, ученые исследуют принесенный материал, ставят опыты и отправляют радиограммы на Землю. Внеземная жизнь попадается редко, разумная внеземная жизнь пока звездолету не попадалась, благо с тремя открытыми за пять столетий разумными видами человечество успело и познакомиться, и повоевать, и закончилось все установлением дипломатических отношений, а новых в этом секторе космоса даже никто и не ждет, а агрессивная неразумная жизнеформа… тоже почти не встречается.

Так, за столетие полета один исследовательский корабль уничтожило что-то вроде воспетой космооперой жрущей протоплазмы — к счастью, экипаж успел отослать сообщение на звездолет. Еще один корабль пропал в неизвестности, перестав выходить на связь, экипаж третьего погиб на враждебной планете, а еще один пострадал по причинам, не связанным с биологической угрозой (что за причины, Танат распространяться не стал).

И вот, чуть больше года назад они наткнулись на одну перспективную планету в небольшом отдалении от маршрута. Когда изучаешь планету с Земли или с еще какой ближней заселенной планеты, тяжело собрать точные данные, поэтому исследователи на звездолете не удивились, обнаружив, что их коллеги с Земли пропустили такой лакомый кусочек. Командный центр снарядил на нее целых два корабля, один за другим. Первый корабль вернулся полгода назад, у второго возникли какие-то неполадки с двигателями (Танат опять же не стал вдаваться в подробности), поэтому он долго не мог нагнать станцию.

А когда наконец нагнал, грянула гроза — выяснилось, что один из членов экипажа болен какой-то неизвестной болезнью, явно подхваченной на новой планете. И это автоматически сделало ее непригодной для поселения, потому как, несмотря на ее очевидные преимущества в виде благоприятной атмосферы и прекрасного климата, в задачи колонизаторской миссии не входит борьба с болезнями непонятного происхождения на неисследованных планетах.

— Так, значит, биологическая угроза внеземного происхождения — это болезнь? — спросила Кора.

— Мы называем это болезнью, но на самом деле никто на звездолете не может знать точно, от чего умирают наши исследователи. И умирают ли вообще, или, может, они все уже выздоровели, — вставил крутящийся поблизости Гермес, он, кажется, не мог не подслушать какой-нибудь не касающийся его разговор. — Мы не знаем, что это, и как оно передается, потому, что у них, плюс ко всему, еще и проблемы со связью. И эти проблемы — какое мистическое совпадение! — начались сразу после того, как нам доложили о первом заболевшем. Так что сейчас к нам летит корабль, с которым абсолютно нет связи, и наши лучшие силы готовятся принять его на посадочную платформу и пристыковать карантинный модуль. При этом внутри может быть все, что угодно. С равной долей вероятности там находится двадцать трупов или двадцать живых членов экипажа, безуспешно пытающихся починить связь.

— Ну, если зараза смогла прорваться сквозь все протоколы безопасности, — пробормотала Кора, которой, как и всем, кто появился на свет (не важно, каким путем) на этом звездолете, первым же делом загружали информацию о безопасности. — Господа, простите за то, что я позволяю себе раздавать советы профессионалам, но не лучше ли взорвать этот корабль на подлете?

— Протоколы безопасности рассчитаны на нормальных людей, а не на дебилов, — поморщился Гермес. — Которые не снимают скафандры на незнакомых планетах только потому, что на них есть атмосфера, пригодная для дыхания! Хорошо, что нам успели доложить об этом инциденте, и плохо, что они не додумались сразу сунуть этого идиота в карантин.

Он отошел, а Танат чуть наклонился к Коре:

— Кстати, Аид тоже предлагал взорвать корабль на подлете.

— Но он, как и я, в меньшинстве, — насмешливо добавил Гермес, который все равно услышал, — большинство это сдвинутые гуманисты, которые не готовы пожертвовать десятью жизнями ради ста тысяч, и такие же сдвинутые ученые, которые непременно хотят добыть уникальные пробы с планеты. А самый сдвинутый, — он понизил голос, — это Д. Дж…

Тут на запястье Гермеса ожил передатчик. Голос на том конце звучал тихо, и девушка не могла разобрать слов. Да их и не так много было, человек на другом конце говорил коротко и по делу. Кора отвернулась, чтобы никто не увидел ее улыбку.

— Они не слышат наших сигналов и по-прежнему летят к главной посадочной платформе, — сообщил Гермес, облизывая губы. — Дядюшка говорит, если мы не выпустим ракеты в ближайшие три минуты, потом будет поздно. Он настаивает.

— Ракеты!.. — вскинулся Д.Дж. Смит, его глаза за стеклами очков лихорадочно заблестели, — Гермес!.. Свяжись с Зевсом!.. Если этот гнусный мясник… — он закатал рукав халата и набрал код на наручном компьютере, бормоча, что не позволит уничтожить уникальные образцы.

— Кого этот доктор-коновал назвал гнусным мясником, а? — шепнула Кора Танату.

— Доктор! — одернул Д.Дж. Смита старпом Адриан, — Отставить! Штурман не будет стрелять без команды.

— А я бы стрельнул, — хохотнул Арес. — Ну что, выпускаем десант?

— Поэтому ты и не адмирал, а всего лишь зам дяди Посейдона, — ехидно сказал Гермес, опуская руку с наручным компьютером. — Ладно, заткнитесь, тут па… капитан Зевс. Так… Асклепий, распорядись перебросить карантинный блок к основной площадке, ты, братец, держи десант наготове, старпом, вызови еще ремонтную бригаду плюс к тем, что есть, у нас сомнения, что они смогут нормально приземлиться. Доктор Смит, вы угомонитесь или нет?.. Да получите вы свои образцы, если их не размажет при посадке. Арес, Адриан, пусть ребята сразу наденут скафандры и будут готовы ко всему. По лифтам, встретимся на платформе. — Арес, Асклепий, Адриан и даже доктор Д.Дж. Смит кивнули и быстрыми шагами двинулись к выходу из приемной. — Танат, ты пока не нужен. А вы, детишки… — он посмотрел на Кору, потом перевел взгляд на И-Игоря. — Что же с вами делать?..

— Я мог бы предложить взять с нас подписку о неразглашении и отпустить на работу, — забубнил И-Игорь. — Или взять нас на операцию, лишние руки никогда не помешают. К тому же, Кора биолог, я медик, мы могли бы помочь…

Брови Гермеса поползли вверх; Кора вздохнула и напомнила себе, что тоже является искусственно выращенным существом и не должна испытывать такое раздражение к своему «собрату».

— А ты как считаешь, малышка? — Гермес взмахом руки остановил словесный поток И-Игоря и перевел взгляд на Кору.

— Последнее, что нужно для успеха операции по ликвидации угрозы третьего уровня — это чтобы под ногами у профессионалов путались два восторженных идиота, — тихо, но твердо сказала Кора, глядя в глаза Гермесу.

Говорить с ним, зная, что он знает, кто она такая, было так восхитительно-легко, что она почти не выбирала слова. И если бы не присутствие Таната, она, чего доброго, сама предложила бы ликвидировать их с И-Игорем- главное, чтобы ее потом не засовывали в репликатор.

— Молодец! — в глазах Гермеса сверкнула смешинка. — Но тебе же интересно, не так ли? — он смотрел на нее, чуть прищурившись, с каким-то трудноопределимым выражением на лице, и Кора осторожно кивнула:

— Безумно, — призналась она. — Никогда не видела инопланетной угрозы.

Гермес коротко хмыкнул, набрал код на наручном компьютере, и в воздух взметнулась объемная голограмма их сектора.

— Дождитесь, когда пройдет бригада Адриана, и можете воспользоваться этим лифтом, — он ткнул пальцем в голограмму, — Мы будем здесь, в смотровом отсеке, но вам не стоит привлекать лишнего внимания, вот из этого отсека, — он снова ткнул пальцем в голограмму, — тоже прекрасный обзор. И никому ни слова, ясно?

— Так точно, — сказал И-Игорь. Всем своим видом искусственно выращенный медбрат демонстрировал готовность исполнить любой приказ начальства. Куда подевалась его самоуверенность, которая так раздражала Кору, когда тот хватал ее за руку и разглагольствовал про «ты одна из нас»? Впрочем, И-Игорь, разглядывающий Гермеса с таким видом, словно тот лично выпустил его из репликатора, раздражал ее еще больше.

— Ни хрена не ясно, — буркнула Кора, — В чем, собственно, дело?

— Ни в чем, дитя, — усмехнулся Гермес, сворачивая голограмму, — просто ты дочь Деметры, и я подумал, что тебе, наверно, ужасно скучно в этих оранжереях.

Они коротко простились с Танатом — тот смерил Гермеса подозрительным взглядом, но промолчал — и направились к лифту, в котором не так давно исчез Адриан. Пока они ожидали лифт, Кора рассказала, что в оранжереях действительно скучно, если работать. Поэтому она старается выполнить всю работу быстрее, чтобы спокойно уединиться с книгой. Раньше она — вот дура! — просто ходила и патрулировала оранжерею, проверяя, не увял ли какой листик, не поникла ли какая веточка, не затоптали ли нежную траву многочисленные посетители, но теперь она совсем забросила эти патрули — как и все, что не входило в ее обязанности, обозначенные Деметрой.

— А что ты читаешь? — полюбопытствовал Гермес.

— Достоевский, «Преступление и наказание», — ответила Кора.

— А ты, И-Игорь?

Медбрат заявил, что в свободное время смотрит интерактивные фильмы по медицине, а на коварный вопрос Гермеса, что тот предпочитает из художественных произведений, честно ответил, что, будучи искусственно созданным созданием, считает своим долгом непрерывно совершенствоваться в медицине.

Приехал лифт, и Гермес, выдав последнее указание «ни во что не вмешиваться, что бы ни случилось», собственноручно нажал нужную комбинацию кнопок. Двери закрылись, и лифт помчал Кору с И-Игорем к нужному отсеку.

— Интересно, что он задумал, — пробормотала Кора, имея в виду Гермеса.

— Это не нашего ума дело, — отрезал медбрат. — Не забывай, что мы с тобой всего лишь искусственно созданные клоны…

Девушка в принципе была не в состоянии это забыть.

— Не обобщай, — злорадно сказала она. — Я дочь Деметры, а ты какой-то там шестисотый или девятисотый серийный экземпляр.

И-Игорь отвернулся и уставился на блестящую панель, на которой загорались цифры. Возможно, он хотел что-то сказать, но не успел — они очутились на нужном этаже.

Кора запрыгнула на транспортную платформу и набраланомер отсека. Платформа пришла в движение, и девушка схватилась за поручень. Отсеки и коридоры мелькали с головокружительной быстротой — девушка с удовольствием уменьшила бы скорость, чтобы рассмотреть их внимательнее — и вскоре они очутились в коротком коридоре с нужным номером.

— Какая прелесть, — пробормотала Кора, открывая на экране наручного компьютера код доступа, который отправил Гермес, и прикладывая запястье к матовой панели на двери. — Ты только посмотри!..

Они очутились в крошечном отсеке с огромным окном, забранным сверхпрочным материалом вроде стекла. В каюте у штурмана Кора уже видела нечто подобное, но там за стеклом медленно проплывал бескрайний звездно-черный мрак космоса, а тут открывался прекрасный вид на главную посадочную платформу. Толстое стекло было чуть мутноватым, и Кора предположила, что оно проницаемо только с их стороны. В крошечном отсеке, вернее, в комнатке, стояли три стула и тускло мерцал в стене, чуть ниже окна, компьютер в спящем режиме. Девушка приложила к экрану запястье, передала еще один код — бесценный подарок Гермеса — и комнатка наполнилась звуками. Кора прижалась носом к стеклу — кажется, там, внизу, творилось что-то неладное.

Неладное?..

Гигантский корабль — Кора никогда не видела ничего подобного — стоял на платформе, крепко схваченный стальными манипуляторами, и испускал клубы дыма. В некотором отдалении от него ожидал десант в защитных костюмах, возглавляемый почему-то не Аресом, а Адрианом. Скафандры у всех десантников были совершенно одинаковыми, и пусть Кора не могла разглядеть лиц в скафандрах, было прекрасно видно, что командующий среди них только один, и его резкий голос, призывающий выходить из корабля по одному и проследовать в карантинный модуль, безусловно, принадлежал суровому старпому.

Первое впечатление схлынуло, когда корабль расчихался искрами, спустился трап, и из люка показалась человеческая фигура с поднятыми руками.

Динамики передали низкий и хриплый голос командира исследовательского корабля — тот докладывал Адриану, что им там и не удалось починить связь, и что внеземная инфекция, которой заразился один из членов команды, на деле оказалась не серьезней простуды, но заболевший — на всякий случай — тоже помещен в карантин.

Адриан, естественно, не позволил себе выразить свои чувства, но даже Кора в своем шпионском отсеке ощутила охватившее всех облегчение. Старпом даже поднял руку с часами-компьютером поближе к лицу (рефлекторный жест — Кора знала, что шлемы скафандром тоже оборудованы связью) и доложил остальным.

Тем временем подогнали белый карантинный модуль, и восемнадцать человек экипажа (Кора считала) проследовали туда один за другим. Девушка знала, что там их возьмут в оборот спорые собратья И-Игоря — снимут скафандры, проведут дезинфекцию и оставят на двухнедельный карантин, а тем временем другие медсестры или медбратья — вояки Ареса или вышколенные десантники Адриана уже не нужны — заберут в карантин изолированного любителя гулять по чужим планетам без шлема и проведут дезинфекцию всего корабля. Потом доктор Д. Дж. Смит получит свои драгоценные образцы, исследовательский корабль снарядят в новую экспедицию на следующую планету (а, может, и на эту же), и никакой тебе инопланетной угрозы…

— Зачем столько десанта? — спросил командир исследовательского корабля, ожидая, пока всех членов экипажа разместят в карантине.

Когда последний член экипажа оказался в модуле, десант распустили, вокруг корабля забегали ремонтники в скафандрах, покрашенных в оранжевый, и атмосфера с тревожной сменилась на рутинную. Пожалуй, Коре с И-Игорем уже можно было уходить, но девушке хотелось постоять и подольше полюбоваться красавцем-кораблем.

— А как же иначе? — судя по голосу, Адриан позволил себе снисходительно улыбнуться, — у вас инопланетное заражение, вы не выходите на связь, не реагируете на сигналы. Если бы вы знали, сколько раз вас предлагали взорвать на подлете…

— Я понимаю, — вздохнул командир, — протоколы безопасности и все такое. Я рад, что капитан Зевс не всегда прислушивается к советам… старшего брата.

— Аид Кронович, — ровным голосом сказал Адриан, — действует в соответствии с протоколом безопасности.

— Брось этот тон, дружище, я знаю, что для него, как и для тебя, важнее всего безопасность, — сказал командир, отбросив официальный тон (ей-богу, Кора бы даже не удивилась, если бы он приобнял старпома за плечи). — Я знаю, как ты им восхищается.

— Не без оснований, Кел, — выдохнул старпом. — Не без оснований. К тому же я уверен, что он переживал за успех вашей экспедиции не меньше меня.

— Бесспорно, наш штурман — пример для подражания, но иногда он бывает жестоким, пристрастным и просто ужасающе консервативным.

Коре стало неловко — беседа становилась слишком уж частной. Что-что он точно не собиралась подслушивать, так это то, как два старых друга (а то, что Кел с Адрианом были друзьями, было видно невооруженным взглядом) перемывают косточки штурману Аиду. Она решила уйти сразу, как только командир исследовательского корабля сдаст образцы и отправится на двухнедельный карантин, и предупредила об этом И-Игоря (тот вообще вознамерился уйти прямо сейчас).

— …я более чем уверен, что он будет требовать трибунал для того бедолаги, который снял шлем… — услышала Кора.

— Ливс Лейтон, по-твоему, бедолага? — возмутился Адриан. — Из-за него вас чуть не взорвали! А если бы он заразился чем-то серьезным?..

Кора повернулась к И-Игорю, чтобы выразить свое возмущение безответственностью командира Кера, называющего дебила, снимающего скафандр на неизвестной планете, бедолагой, и тут их отсек содрогнулся, как при землетрясении, а по ушам хлестнуло с такой мощью, что у Коры ненадолго заложило уши.

Девушка бросилась к окну — исследовательский корабль дымился, но уже как-то по-другому, и дымилась дыра в стене, но не наружу, а внутрь, в бесконечные недра звездолета.

Кора с ужасом наблюдала, как отшатывается назад старпом Адриан, когда в шлем его скафандра упирается плазменная винтовка, как из карантинного модуля, уже без скафандров, выбирается вооруженный экипаж звездолета, и… и больше никого, кажется, медбратья и медсестры, которые работали в модуле, останутся в нем навеки. А те, которые были снаружи, разбегаются и падают, падают. Вокруг чьих-то тел растекаются лужицы крови — это поработала плазменная винтовка. Раскаленная плазма прожигает дыры в плоти, но ее скорость так велика, что сгустки плазмы не успевают прижечь сосуды и остановить кровотечение. Вокруг тех, где орудовало лазерное оружие, нет крови, но от этого не менее страшно.

Кора схватилась за наручный компьютер, но связаться с кем-то не получилось, ее словно отрезали от остальных, а набранное из трех букв сообщение не уходило по причине «неполадок с сетью». Все, что она могла — наблюдать, и еще стукнуть И-Игоря, который собрался мчаться вниз и помогать раненым. В отличие от медбрата, она не считала нужным беспокоиться о раненых — как и ожидалось, их пристрелили в первые же минуты. И-Игорь все равно не успел бы добежать.

— …из транслятора мы собрали глушитель, — услышала она (динамики, которые чуть не оглушили Кору, продолжали передавать звук). — Все передающие устройства в радиусе шестисот метров вышли из строя на двадцать минут.

— Зачем, Кер? Зачем?..

— Не дергайся, Адриан, ты же мой друг, я не хочу отстрелить тебе голову. Джей, держи его на мушке, — командир кивнул подошедшему солдату, опустил винтовку и быстро, буквально за минуту, стянул скафандр. Под ним оказалась потрепанная, несвежая серая форма старшего офицерского состава и усталое, давно не бритое лицо. — Скафандр привлечет внимание. Дружище, извини за эти предосторожности, просто я беспокоюсь, что ты захочешь помешать мне.

— Помешать — тебе — что?

— Мы должны развернуть звездолет, дружище, и отправиться на нашу планету. Вернуться в наш рай. Уверен, когда ты ступить на мягкую травку Мадонны — так мы назвали нашу планету — то поймешь, что я прав. Ах, как упоителен же там воздух!..

— Воздух? — с ужасом переспросил Адриан. — Нет, Кер!.. Нет! Не надо… — он судорожно вдохнул и попытался успокоиться. — Как ты собираешься развернуть корабль?

— Ты отведешь меня в рубку, — без улыбки сказал командир. — И мы изменим курс.

— Я не буду делать этого, Кер, — покачал головой Адриан. — Можешь меня пристрелить.

Командир покачал головой, наклонился и вытащил что-то из лежащего на полу скафандра:

— В этой пробирке летучий вирус с Мадонны, — в руке командира Кера блеснуло стекло, — До того, как мы выстрелили, отсек был герметичен. Но сейчас, если я разобью пробирку, вирус попадет в вентиляцию. Будут тысячи жертв. Может быть, сотня тысяч.

— О чем ты говоришь, Кер! — воскликнул старпом. — А если мы прилетим на планету!

— Там абсолютно безопасно, — в голосе Кера звучала уверенность. — Это просто рай! Но если ты не послушаешь, я отправлю всех этих людей в ад.

Конечно, Адриан сдался не сразу. Они еще какое-то время спорили о человечности, долге и чести, но все это время Кора потратила на то, чтобы убедить И-Игоря действовать. Бестолковый медбрат был уверен, что бороться со сдвинутым экипажем, очевидно, зараженным инопланетным вирусом, слишком важно и ответственно, чтобы этим занимался искусственный человек. Поэтому он предлагал найти Гермеса или еще какого-нибудь офицера и доложить ему.

Кора, конечно, была не против, чтобы И-Игорь нашел офицера и доложил ему, как, собственно, и полагалось по протоколу. Но она категорически не хотела заниматься этим вместе с медбратом, а тот совершенно не понимал, чего это ей вздумалось бежать в рубку, чтобы предупредить штурмана. По протоколу, говорил он, ей полагалось доложить любому вышестоящему лицу, а в рубке она рискует подвергнуться серьезной опасности. Кроме того, скорее всего, кто-то вроде того же Гермеса следит за всей компанией из такого же шпионского окошка и сам обо всем уже доложил.

— Ну уж нет, — прошипела Кора, — мы не должны терять времени! Пошли!

К сожалению, тех тридцати секунд, которые они потратили на короткую перепалку, оказалось достаточно, чтобы при следующем взгляде вниз Кора не досчиталась Кера, Адриана и половины инфицированных солдат. Девушка, уверенная, что они направились в рубку кратчайшим путем, бросилась к выходу, но медбрат перехватил ее за плечо:

— Нет, так нельзя! Там может быть опасно!

— Будет опасно, если ты не отпустишь, — сквозь зубы прошипела Кора, нашаривая пистолет, но этот придурок И-Игорь принялся хватать ее за кобуру, и в итоге та расстегнулась и осталась в его руках.

— Ты ничего не понимаешь, придурок, — прошипела Кора, выскальзывая из его лап. — Моя жизнь ничего не стоит. А его жизнь стоит сто тысяч других жизней.

— Кого? — медбрат так и остался стоять, сжимая в руках ремень с кобурой, и Кора, воспользовавшись его замешательством, проскочила на платформу и помчалась к ближайшему лифту. Бластер она опустила в карман халата, а надоевшую шапочку, которая висела на одном ухе, сорвала и бросила на пол.

Конечно, была вероятность, что она нос к носу столкнется со сдвинутым командиром Кером, но он наверняка зашел в лифт на своем уровне. Действительно, с чего бы ему подниматься на следующий уровень, если можно сесть на своем? Впрочем, окажись она на месте инфицированного какой-то инопланетной заразой вояки, она бы в жизни не полезла бы в лифт, бежала бы по технической лестнице (их не так уж и много, но найти можно), не рискуя оказаться под объективом расставленных в лифтах камер — благо до рубки всего-то с десяток этажей. И если этот психопат действительно так рассуждает, Кора сможет наверстать время, упущенное в перепалке с ненормальным медбратом. Туда тридцать секунд, сюда тридцать секунд, вот так и выходит целая минута!

Только им незачем подниматься по лестнице. Без скафандров они никак не привлекут к себе внимание, даже если какой-то ретивый работник решит взглянуть на камеры лифтов. Кер совершенно логично потратил время на раздевание — бежать по лестнице просто незачем.

Влетая в технический лифт, девушка с досадой подумала о том, что вообще не должна была уговаривать этого идиота. Пробежала бы мимо и сразу к лифту, И-Игорь и сам бы разобрался, что нужно предупредить кого-то из офицеров.

Кора не могла и подумать о том, что будет, если инфицированные внеземной заразой психопаты доберутся до штурмана раньше нее. Что будет с ним. Что будет с ней. Что будет со всем кораблем!

Она не могла этого допустить.

Когда технический лифт взлетел на нужный этаж, она сверилась с планом этажей в наручном компьютере (спасибо экскурсии по вентиляции с прошлой недели) и осторожно направилась туда, где, по ее мнению, должна быть рубка.

Кора поняла, что опоздала, опоздала на какие-то жалкие пару минут, когда увидела, что двери открыты, и за ними толпятся люди в форме.

Осторожно подкравшись к самым дверям, она прислушалась, надеясь услышать голос штурмана. Надеясь услышать, что офицеры в рубке справились с захватчиками самостоятельно, что гнусный командир исследовательской миссии лежит в углу с простреленной головой, а его товарищей тащат на изучение в медицинский отсек.

Надежда оказалась тщетной. Кора услышала голос Кера, отдающий распоряжения — обезоружить офицеров и выставить караул. И еще…

— Код, — услышала она. — Штурман, скажите код, или я…

Кора нащупала в кармане бластер — она не могла медлить. Если застрелить мерзкого Кера (для начала нужно допустить, что она вообще в него попадет), пробирка упадет и разобьется. Если промедлить, еще неизвестно, что он сделает со штурманом. С этого маньяка станется пристрелить Аида и начать выпытывать код у кого-нибудь из старших офицеров (если, конечно, они его знают).

Девушка с ужасом подумала, что ведь могут и знать. Код доступа для изменения курса корабля точно знает капитан. Знает его и штурман. Может быть, знает и старпом Адриан — но, похоже, что нет. А еще его может знать пара-тройка офицеров из тех, кто работает в рубке, кто несет вахту вместе с Аидом и замещает его, когда тот отдыхает. Как долго они смогут молчать?..

Кора вытащила бластер, сняла его с предохранителя и убрала обратно в карман. Потом резко вздохнула, мысленно прощаясь со всем, что было ей дорого, и бросилась вперед.

Головорезы Кера были слишком заняты — они спешно разоружали стоящих с поднятыми руками офицеров и укладывали их лицом в пол. Не убивали, как безопасных и безоружных медбратьев, а именно обезоруживали. Тот, которого послали заблокировать дверь в рубку, явно не ожидал, что на него выскочит Кора, и не успел среагировать — она уже свернула с линии огня и метнулась к самому Керу.

Аид Кронович вытянулся в луже крови, прижав руки к животу. Кора не увидела ни раны, ни текущей из нее крови, только черноту мундира и алую лужу, расплывающуюся вокруг.

И Кера рядом — в одной руке тот держал пробирку, другой целился в штурмана из бластера. Не в голову, в ногу, словно планировал не контрольный выстрел, а долгую пытку.

— … или мне начать убивать ваших людей у вас на глазах?.. — говорил он, когда Кора проскользнула мимо него и неловко упала на штурмана, стараясь закрыть его от огня. Хоть как, как-нибудь.

— Не надо! — коротко вскрикнула она, ощущая, как ее халат и комбинезон под ним намокают от крови.

Кер так и дернулся от неожиданности, но не выстрелил. Впрочем, спустя пару секунд он уже скомандовал своим не стрелять, и, опустив бластер, пристально разглядывал Кору:

— Кто это тут у нас? — полюбопытствовал он. — Вы что, изволили завести себе подружку? Как кстати!

Кора ощутила, как дернулось тело штурмана под ней — она подумала, что он даже мог потерять сознание от резкой боли — а потом он вытащил руку и тяжело положил ей на плечо — не то оттолкнуть, не то защитить. Было ли это нелепым жестом отчаяния?..

Девушка вскинула голову так, словно не было ни истекающего кровью человека, которого она пыталась прикрыть своим телом, ни направленного на нее — уже на нее! — бластера.

Встретила взгляд оскалившегося в довольной улыбке маньяка. Ей нужен был зрительный контакт — зрительный контакт и немного везения. Подручные Кера стояли с одной стороны и не могли ее видеть, а взгляд инфицированного командира был прикован к ее лицу.

Черные глаза Аида она не видела — да и не хотела их видеть. Ей вполне хватило быстрого взгляда на его посеревшее, с закушенными от боли губами лицо.

— Какая миленькая, — Кер, или то, что было Кером, растянуло губы в новой, совсем нечеловеческой улыбке. Кора впервые оказалась так близко, чтобы разглядеть эту гримасу в подробностях, сквозь мутное стекло все было вовсе не так ужасно.

— Уходи, — сорвалось с губ Аида с очередным судорожным выдохом. Его рука соскользнула с ее спины.

Кора незаметно нащупала бластер в кармане.

— Надо же, ты так любишь его, что готова пожертвовать жизнью?.. — дуло бластера Кера смотрело ей между глаз. Потом он слегка повел рукой, нацелеваясь на ее ухо.

Глядя в глаза маньяка, Кора на ощупь нашарила руку Аид и прижала к себе так, чтобы он коснулся бластера в кармане. Его дыхание чуть сбилось, а пальцы, как она чувствовала, торопливо ощупали ствол сквозь ткань.

— Да я вижу его второй раз в жизни! — возмущенно сказала Кора в лицо Кера. — Да как вы вообще посмели предположить?!..

Аид одним быстрым движением вытащил бластер из кармана Коры и выстрелил поверх ее головы.

Пробирка в руках маньяка разлетелась сотней стеклянных осколков; отчаянно вскрикнули сзади (Кора узнала голос Адриана); второй лазерный луч с ошеломляющей точностью попал в бластер Кера, и металл расплескался, как ствол пластмассовой пальмы; Кора вцепилась в мундир Аида, гадая, когда сообщники Кера начнут палить по нему; сам Кер шарахнулся назад, третий выстрел попал в стену, но четвертый нашел свою цель, и маньяк тяжело шлепнулся на пол; и, наконец, дверь распахнулась, и в рубку ворвались вооруженные люди, возглавляемые Аресом.

— Сдавайтесь, вас никто не тронет! — крикнул тот, буквально снося голову одному из головорезов короткой очередью.

Оставшиеся в живых побросали оружие и попадали на колени.

Кора скатилась с Аида — тот выпустил бластер и, кажется, потерял сознание — и тихо, нервно засмеялась.

Она стояла на коленях и смеялась, смеялась, смеялась, пока все не закончилось, и ее плеча не коснулась рука непонятно как оказавшегося здесь Гермеса.

— Молодец, малышка, — успокаивающе сказал он, помогая ей встать на ноги.

Оглядевшись, она увидела три трупа, четырех нервно переговаривающихся офицеров, Адриана, которого почему-то уводили в наручниках (собратьев Кера, видимо, уже увели), и двух медиков, поднимающих Аида на носилках.

— Пожалуйста, — пробормотала Кора, бросаясь к ним, чтобы увидеть, как он.

Штурман лежал неподвижно, с закрытыми глазами, но когда Кора отчаянно вцепилась ему в руку, его веки дрогнули:

— Я горжусь тобой, — тихо сказал он. — Молодец. Если бы не ты, мне пришлось бы… — он не договорил: медики подняли носилки, и от рывка его рука выскользнула из ее пальцев, а черные глаза заволокло туманом забытья.

Медики тут же поставили носилки, откуда-то выскочил Асклепий, заорал на них и склонился над штурманом, оттеснив Кору. Та отступила назад, не зная, что делать, но рядом снова оказался Гермес, деловитый и собранный.

— Дядюшка имел в виду, — сказал он, — что если бы ты не влезла, ему пришлось бы использовать свою силу. И мы получили бы гору трупов, своих и чужих.

— А… — начала Кора, оглядываясь по сторонам. В ее голове было столько вопросов, что она никак не могла сформулировать более важный. Почему десант Ареса оказался в рубке так быстро, неужели И-Игорь сумел передать сообщение за какие-то десять минут? Почему старпома Адриана уводили в наручниках? Что теперь делать с инопланетной заразой? Что будет с оставшейся командой с исследовательского корабля? Стоит ли Коре идти в карантин, или уже смысла нет? Как тяжело состояние штурмана? И еще много, много вопросов.

— Если тебя беспокоит, почему дядюшка выстрелил в пробирку, есть несколько вариантов, — сказал наконец Гермес. — Или Кер блефовал, что вряд ли, или…

— Там не было жизни, — донеслось от носилок, почему-то голосом Асклепия. — Он говорит, что не почувствовал в ней жизни.

— Значит, бациллы сдохли, — без особого энтузиазма сказала Кора, рассматривая свой пропитанный чужой кровью халат. — Но если зараза передается воздушно-капельным, а у нас зараженный экипаж полчаса по звездолету скакал…

— Не беспокойся раньше времени, Кора, — успокоил ее Гермес. — Мы действительно не знаем, как оно передается, но теперь в нашем распоряжении куча трупов и несколько живых… носителей. Или не носителей, может, носителем был только Кер и тот кретин на корабле, который ходил без шлема. Две недели тебе придется провести в карантине у Асклепия, но сначала я попросил бы тебя рассказать, что здесь произошло.

Кора неопределенно дернула плечом и стянула пропитанный кровью халат. Кровь штурмана почем-то казалась немного другой — не такой темной, как кровь медиков, погибших в посадочном отсеке, с каким-то золотистым отливом. Она в очередной раз подумала, что слухи о не совсем человеческом происхождении дружной семейки Кронидов могут оказаться правдивыми. По крайней мере, до этого Кора не слышала, чтобы несчастный, в которого попали из плазменной винтовки, не просто не умер от болевого шока, но был в состоянии разговаривать и стрелять.

Кора неловко отвернулась, почувствовав, что глаза наполняются слезами, и чуть не пропустила тяжелые шаги за спиной.

— Да что здесь произошло?! Кора! С тобой-то что?

Девушка вздрогнула, ощутив тяжелое прикосновение металла к своему плечу, и обернулась к Танату. Тот стоял, укрывая ее левым крылом, и пристально разглядывал Гермеса, словно тот мог дать ответы на все вопросы.

— Все хорошо, — прошептала Кора, неловко отодвигаясь из-под крыла. — Все в порядке, — она закрыла лицо руками. — Простите.

Кто-то — она так и не поняла, кто — посадил ее в вертящееся кресло, сунул в руки стакан с водой, но она не пила — так и держала его в руках, пока пелена перед глазами не отступила. Та долго не хотела отступать, и Коре пришлось три раза напомнить себе, что она не настоящая, следовательно, не имеет никакого права ни реветь при всех, ни чувствовать чужую боль как свою.

Немного успокоившись, она принялась разглядывать строгую и аскетичную обстановку рубки — огромные окна в звездную тьму, экраны компьютеров с бегущими строками непонятных данных, какими-то чертежами углов, сложными расчетами, с которыми то и дело сверялись оставшиеся в рубке офицеры, множество сложных и непонятных приборов, кнопок и рычагов, очевидно, для ручного пилотирования, и какое-то даже подобие штурвалов в количестве трех штук (по крайней мере, Кора представляла штурвал именно так). Какое-то время Кора присматривалась к экранам (ее как раз посадили перед одним из них), но потом поняла, что для того, чтобы разобраться, что на нем написано, ей нужно учиться лет двадцать, и, с чистой совестью отвернувшись, огляделась в поисках знакомых лиц. Из таковых были только Танат, Гермес и еще какой-то высокий, светловолосый, загорелый мужчина, чем-то неуловимо похожий на штурмана. Кора предположила, что это сам капитан Зевс, и угадала — по крайней мере, Гермес иронично именовал его «дорогой папа».

Впрочем, капитан Зевс задержался в рубке ненадолго — быстро переговорив с Гермесом, он направился в медотсек. На Кору, к ее радости, он не обратил никакого внимания.

— Ну что там? — спросила Кора, робко подкравшись к Танату. — Асклепий что-нибудь говорит?..

— Не беспокойся, — строго сказал Железнокрылый. — Аида увезли в реанимацию, сейчас дадут нектара и прооперируют. Пару дней проваляется на больничной койке, потом вернется к работе. Тебе не стоит рыдать по нему, как по покойнику.

— Правда?..

— Чистая правда, — вставил Гермес, лукаво поглядывая на Кору, — для нас это дело привычное. С тех пор, как дядюшка подался во флот, ему в голову стреляли, и в легкие, и пытали, а лет этак триста назад, во время одной из войн, Асклепию приходилось сшивать собирать дядю Аида из трех разных кусков.

— Ему очень больно?.. — жалобно спросила Кора.

— Не думаю, — сказал Танат. — Скорее всего, ему уже дали наркоз. А остальным несчастным из посадочного отсека так не повезло. У нас сорок трупов.

Кора вспомнила мертвые тела, распростертые на полу посадочного отсека, вспомнила, как прохаживались инфицированные солдаты, раздавая каждому по контрольному выстрелу, и молча покачала головой. Ей хотелось, безумно хотелось сказать, что двадцать жизней зараженного экипажа совершенно не стоили тех сорока — но стоило ли теперь об этом говорить?..

Неловко передернув плечами, она перегнулась через плечо сидящего Таната и посмотрела на экран, который внимательно изучались они с Гермесом и еще одним офицером, худым и ненормально-бледным. Кора припомнила, что этого офицера как раз разоружал один из помощников Кера, и подумала, что его бледность вполне обоснована.

Вместо непонятных кодов на экране было вполне конкретное изображение с камер видеонаблюдения в рубке — Кер, держащий на мушке лежащего в луже крови Аида.

— Дакси, с начала, — скомандовал Гермес, заметив, что Кора заинтересовалась экраном, и офицер быстро коснулся несколько кнопок. — Когда они приземлились, мы с Аресом и доктором Д.Дж. Смитом находились в смотровом отсеке неподалеку от твоего. К сожалению, когда этот гаденыш Кер выстрелил, — с досадой сказал Гермес, — наш отсек немного задело, и у нас заблокировало двери. Пока мы ковырялись с дверями, этот гаденыш добрался до дядюшки. Мы опоздали буквально на пару минут. — длинным холеным пальцем он ткнул в экран.

Кора прищурилась, разглядывая изображение: Аид Кронович, молча сидящий в кресле, и негромко переговаривающиеся друг с другом четыре офицера. На одном большом экране все так же бежали строки с данными, а трех других, плюс на экране личного компьютера Аида транслировалось изображение с посадочной платформы.

«Мне это не нравится», — холодно сказал штурман, заметив, что Адриан отослал десант и подозвал медиков.

«Кер на себя не похож», — заметил один из офицеров. — «Или я просто его давно не видел»

Штурман поднял руку с наручным компьютером, очевидно, намереваясь связаться со старпомом, но передумал.

Чуть щуря уставшие глаза в обрамлении черных теней, штурман молча разглядывал экран, рассеянно касаясь наручного компьютера кончиками пальцев, пока экраны не погасли, а голоса Адриана и Кера не сменились шипением динамиков.

Штурман попытался снова связаться с посадочным отсеком, но не смог. Потом набрал Гермеса, Ареса — никакого эффекта.

«Какие-то странные перебои со связью», — сказал один из офицеров. — «По статистике, такие перебои возможны раз в двести лет».

«Похоже на глушилку, а, штурман?» — заметил другой офицер.

«Именно», — тихо откликнулся Аид Кронович. — «Вы, двое, сходите проверьте, что там, но осторожно. И не разделяйтесь»

Двое офицеров торопливо достали из сейфа оружие (штурман сказал не закрывать) и скрылись за дверью.

Штурман встал, очевидно, намереваясь тоже сходить за оружием, и тут на другой двери загорелся код доступа (Гермес пояснил, что это код доступа старпома), дверь открылась, и в рубке появился бледный, шатающийся Адриан.

«Что случилось?»

«Простите, штурман», — Адриан покачал головой и отступил в сторону, а из-за так и не закрывшейся двери вырвалась очередь плазмы.

Казалось, она не успела причинить никому вреда, и было совершенно непонятно, почему вскочили со своих мест офицеры, и почему штурман неловко прижал руки к животу и опустился на колени, а потом, скорчившись, завалился на бок. Молча, абсолютно молча. Штурман не вскрикнул, даже когда влетевший в рубку Кер толкнул его ногой, переворачивая на спину. И это было особенно страшно.

Пока головорезы Кера держали на мушке офицеров и вытаскивали из открытого сейфа оружие, тот продемонстрировал пробирку:

«Скажите код доступа для изменения курса, штурман, и никто не пострадает».

«Нет», — негромко, почти без голоса, тень слова на бескровных губах. Но в глазах — странная, сумрачная решимость.

«Или мне начать убивать ваших людей у вас на глазах?..»

На какой-то короткий миг в черных глазах штурмана, глазах, затуманенных болью, вспыхнуло…нечто. Но Кора не осмелилась попросить Гермеса с Танатом остановить, потому, что дальше на экране мелькнула хрупкая фигурка в медицинском халате, короткие, встрепанные рыжие волосы — мелькнула так быстро, что никто не успел ничего сделать.

Кора отвернулась — она-то прекрасно видела, что дальше — но потом повернулась обратно, разглядывая бледное лицо штурмана.

«Уходи».

Как будто она и вправду могла бы встать и уйти!..

Короткий обмен репликами, выстрелы из бластера, разлетающаяся на мелкие осколки пробирка, падающий замертво Кер…

— Что-то я не понял, у него что, был бластер? — моргнул Танат.

— Перемотай немного назад, — ухмыльнулся Гермес, возвращая запись на начало сцены. — Кора, покажешь?

Девушка перегнулась через плечо Железнокрылого:

— Дело в том, что вы смотрите мне в лицо, — пояснила она. — А нужно смотреть вот сюда, — она показала на свою руку, на пальцы штурмана, перехватывающие оружие по прикрытием ее халата.

— Ну что тут сказать, — вздохнул Гермес. — Если не брать в расчет инопланетный вирус, у нас тут десять мужиков, которые год не видели женщин, так что неудивительно, что они не могли оторвать глаз от нашей Коры, такой миленькой и хорошенькой. Но ты все равно рисковала.

Кора судорожно вздохнула и посмотрела в лицо Гермесу:

— Какая разница, я все равно умру. По крайней мере, так из меня бы не сделали питательный раствор, — отчеканила она.

Глаза Гермеса изумленно расширились, а потом он кивнул и улыбнулся — улыбкой разделенного понимания (теперь он знал, что она тоже знает); Танат же страдальчески вздохнул:

— Такой вот у нее пунктик.

Он встал, повел крыльями, разминая мышцы, и отвел Кору в сторону:

— Кора, я все понимаю, ты беспокоилась за него, но все же, не стоило так…

Девушка вздохнула:

— Я скажу это только вам, а всех остальных буду просто посылать, — тихо сказала она. — Вырежете сердце у себя из груди, отнесите своему самому близкому человеку и положите к его ногам. А потом послушайте, как он скажет вам «ну не стоило».

Пожалуй, будь она настоящей, она бы никогда не рискнула сказать так Танату, да еще и улыбнуться, когда тот взъерошил ей волосы и сказал, что у нее мерзкий характер. А потом, когда пришли медики дезинфицировать рубку, и один из них пригласил ее проследовать в карантин, она, наверно, не рискнула бы попросить Гермеса послать кого-нибудь к Деметре за ее книгами.

Но она была собой, была искусственной дочкой Деметры, собратом И-Игоря (интересно, куда он пропал), и она была абсолютно, невероятно счастлива.