Эпилог

Кора открыла глаза и, убедившись, что мир вокруг не спешит подергиваться туманом или сворачиваться в спираль, рискнула сделать глубокий вздох.

В воздухе пахло озоном; голова все-таки немного кружилась, но с помощью Таната девушке удалось опереться спиной на останки автоклава и сесть.

Оранжерея носила следы непонятного побоища — стены отсека обуглились, растения превратились в пепел, мебель и все медицинские принадлежности были разбросаны и частично оплавлены, от автоклава осталась нижняя половина, а верхняя ее часть, та, которая из стекла и металла, была натуральным образом скомкана, оплавлена и пришпилена к стене двузубцем из черного металла (Кора невольно порадовалась наличию пластмассовых фиксаторов, надежно приковывавших ее ко дну автоклава — двузубец пролетел у нее прямо над головой).

Центром великолепной композиции была красная, трясущаяся Деметра — она нецензурно орала что-то про «В моих оранжереях?! Да как он посмел?». Перед ней застыл Аид Кронович — и черный плащ из теней на нем медленно таял, открывая простой серый мундир.

Поодаль откровенно веселился довольный Гермес, объясняющий ситуацию напряженному Аресу, вооруженному трезубцем Посейдону и капитану Зевсу с колчаном стрел в руках.

И вся эта веселая компания радостно обернулась посмотреть на Кору. В глазах штурмана тенью взметнулась тревога; и даже мама сделала паузу между воплями, чтобы спросить, как она себя чувствует.

— Все хорошо, — прохрипела Кора, цепляясь то за Таната, то за автоклав, и вытерла руками мокрое лицо.

— Дитя, давай я посмотрю, хорошо или нет, — откуда-то появился Асклепий с чемоданчиком в руке. — Вот, выпей, — он сунул ей в руки стаканчик с остро пахнущей жидкостью, — И постарайся не говорить, пока я тебя осматриваю. Пока, конечно, ничего критичного…

— А что… — Кора поймала недовольный взгляд медика, послушно замолчала и вопросительно подергала за крыло Таната.

— Я спокойно сидел у себя в морге и вскрывал зараженных, когда мне позвонил Гермес и сообщил, что ты собираешься покончить с собой, добровольно отправившись в лапы Деметры, — принялся объяснять киборг, и все окружающие вдруг замолчали, прислушиваясь, — которая сделает из тебя питательный раствор для орхидей в своем автоклаве. Сначала я решил, что он меня разыгрывает, но потом он прочитал мне твою извинительную записку, и я понял, что все серьезно. Я помчался наверх, а Гермес тем временем побежал снимать Аида с вахты. Мы прибежали сюда, и Аид с порога швырнул двузубец. Сразу же, как увидел, как тебя… переваривают.

— Три сектора! — всплеснула руками Деметра. — Три сектора цветущих растений!.. Да как ты мог?!

Штурман оставил эти вопли без ответа. Он был спокоен и собран, как перед боем — и Кора боялась отвести от него взгляд.

— То есть дочку тебе не жалко? — скрипнул зубами Арес.

— Она всего лишь клон! Ты погубил три сектора растений из-за клона!!

— Кора не клон, — твердо сказал Аид Кронович.

Кора стиснула зубы. Еще вчера она была абсолютно уверена, что является незарегистрированным биологическим клоном — но теперь она не знала, о чем и думать.

В голове всплывали воспоминания о десятках прожитых лет — и десятках смертей. Десятки раз Кора рождалась в пробирках Деметры, жила, не помня себя, но в конце автоклав вновь и вновь перерабатывал ее в питательный раствор.

Только она ужасно хотела жить — и продолжала жить в корнях деревьев, в стеблях орхидей и в уснувших на зиму травах, медленно угасая, пока мама не создавала для нее новое тело.

Весной.

— Наверно, я все-таки лучше знаю, Аид!! — завопила Деметра, и Кора вздрогнула, чуть не выронив стаканчик с питьем.

— Нет, Деметра, она не клон, — встрял Гермес. — Она обладает сознанием.

— Она подчиняется приказам!!! — взвыла Деметра, делая жесты, изрядно напоминающие процесс вырывания волос. — У нее не больше создания, чем у ИИ!

— Это просто извращенное чувство долга, — ухмыльнулся безопасник.

— В этом вопросе я с ним согласен, — негромко продолжил Танат, когда перепалка Гермеса и Деметры перешла в неконструктивное русло. — Ну, тише, не будем. Той силы, которую Аид высвободил, когда призвал двузубец, хватило, чтобы растения в трех оранжереях превратились в прах. Только Деметра орет не из-за растений, — шепнул Танат совсем тихо, — а из-за того, что едва не угробила свою единственную дочь.

— А как… — Кора осеклась под взглядом Асклепия и показала рукой в сторону остальных.

— Зевс и Посейдон почувствовали, когда дядюшка выпустил свою силу, — опять влез Гермес, — а Арес заметил, что он оставил вахту. За последние триста лет такого не случалось ни разу.

— И стоило делать это из-за какого-то клона, — закатила глаза Деметра: она, кажется, уже успокаивалась. — Не думала, что ты настолько неразборчив в связях.

Кора недоуменно моргнула, пытаясь вникнуть в суть изменившихся претензий Деметры: три секунды назад ее волновали только растения, а теперь вдруг начали беспокоить связи Аида Кроновича.

Танат перехватил взгляд Коры и снова склонился к ее уху:

— Не слушай, это нервное. Сейчас Асклепий закончит с тобой и даст ей успокоительное.

— А может… — зашептала Кора, пытаясь сказать, что она уже почти в порядке (за исключением жуткой головной боли от нахлынувших воспоминаний), и медик может с чистой совестью переключаться на мать, но тот ласково погрозил ей пальцем и велел сидеть молча. И, желательно, перестать дрожать, как будто ее вот-вот запихнут в автоклав на дополнительное переваривание.

— Смотри, Зевсу надоел этот цирк, — хмыкнул Танат с таким видом, как будто его основной задачей было отвлекать Кору от мрачных мыслей.

Тем временем капитан Зевс отодвинул Гермеса в сторону и принялся раздавать указания:

— Спокойно. Не нервничаем, говорим по очереди! Сестра, ты первая. Объясняй.

Зевс ткнул палец в грудь Деметры, и та — к огромному удивлению Коры — послушалась и принялась излагать длинную и драматическую историю о том, как она всю жизнь мечтала о дочери. Но завести ее традиционным путем не получалось в силу каких-то неявных причин, связанных с ее силой и плодородием, поэтому Деметра принялась экспериментировать с различным генетическим материалом.

Определив желаемый облик «дочери», она попыталась вдохнуть в нее жизнь, но не сумела наделить получившегося клона душой. Со следующей Корой у нее тоже ничего не вышло. И с новой тоже. И с новой.

Когда их семья решила переселиться на другую планету, Деметра не смогла расстаться с мечтой о дочери. В условиях ограниченности ресурсов ей пришлось приспособить Кору к работе в оранжереях. Весной, летом и осенью клоны помогали в хозяйстве, а календарной зимой, когда большая часть растительности засыпала или отправлялась в утиль, Деметра пускала Кору на подкормку для орхидей.

— Это многое объясняет, — негромко сказал штурман, быстро взглянув в сторону Коры.

— Простите, — прошептала девушка. — Простите, я должна была сказать сразу, — она закрыла лицо руками и съежилась, прижавшись к автоклаву.

Секунды на две — потом это замечательное соседство начало ее нервировать. Асклепий отошел, и Кора встала, цепляясь за Таната, чтобы не упасть, если голова вдруг начнет кружиться.

— Мне только не совсем ясно, сестра, — в голосе Аида Кроновича хрустел лед, — ты каждый раз ей об этом рассказывала?

— Я что, похожа на садистку? — вскинулась Деметра. — Они почти никогда не знали! Я… я заказала специальный автоклав в виде анабиозной капсулы, чтобы мои девочки не боялись! Кора, не отворачивайся! Как ты узнала?

— Подслушала твой разговор с Гермесом, — призналась девушка.

— Вот, видишь! Они не знали. Просто спокойно ложились и засыпали, без страха и боли.

Кора вздрогнула, вспоминая горячий туман, заполняющий легкие. Боль действительно была не всегда — только последние несколько раз. Если, конечно, не считать ее снов.

Деметра продолжала рассказывать — о том, как клон Коры перерабатывали в раствор, и этот питательный субстрат служил прекрасной подкормкой в оранжереях. К весне же она создавала новую Кору, и цикл начинался заново.

Мать продолжала эксперименты на протяжении нескольких десятков лет, но ни один из клонов так и не смог противостоять программе и обрести душу. Потому, что каждая Кора, какой бы живой она не казалась, покорно ложилась в автоклав, как и было приказано.

— И эта тоже не исключение, — резюмировала Деметра. — Она всего лишь клон! Клон!

Кора съежилась, избегая смотреть на мать — слушать это было невыносимо; Танат мученически вздохнул; Аид Кронович покачал головой:

— Ты ошибаешься. Кора — живая.

— Можем сделать анализы, — предложил Асклепий, Арес с Гермесом закатили глаза, молчащий до сих пор адмирал Посейдон иронически предложил позвать Д.Дж. Смита, чтобы сразу приступить к расчленению.

Но Зевс смотрел только на брата — и штурман ответил:

— Я вижу это абсолютно точно, — сказал он. — И еще. Вчера я дал ей гранат.

Деметра схватилась за сердце; Зевс — за голову; Арес дико захохотал; Посейдон бросил трезубец и сделал попытку сгрести Аида в охапку; Танат прикрыл крылом нижнюю половину лица; Асклепий раскрыл чемоданчик и принялся в нем шумно рыться, и только лицо самого штурмана, осталось непроницаемым.

— Я дал ей гранат, и она взяла четыре зерна, — твердо сказал Аид Кронович Зевсу. — После чего пошла и легла в этот проклятый автоклав. Спасибо Гермесу, что мы успели в последний момент. Пожалуйста, Кора… — теперь он смотрел прямо на нее, — не делай так больше.

Он подошел к Коре, протянул руки, и девушка уткнулась носом в его мундир.

— Вы очень сердитесь?..

— Нет.

Обнимать штурмана на глазах у Деметры было странно, но Коре, кажется, было плевать. Она вытирала слезы и тихо рассказывала Аиду Кроновичу о том, как страшно ей было умирать в автоклаве — каждый проклятый раз! Память о прошлых жизнях стиралась, когда ее тело превращалось в питательный раствор, но автоклав приходил в ее снах — и это было страшнее, чем смерть.

— Я сразу увидел, что ты живая. Я всегда вижу жизнь, — негромко сказал штурман, когда Кора слегка успокоилась и даже нашла в себе силы отодвинуться от него. — Но мне и в голову не приходило, что ты можешь считать себя клоном.

— Простите, — пробормотала девушка. — Я хотела рассказать вам… но я не могла.

— Я знал про эти эксперименты с клонами, — рассказывал тем временем Гермес, и пафос его речи напоминал о классических детективах с Шерлоком Холмсом и Ниро Вульфом, — и понял, что Кора подслушала наш разговор. Только ты, Кора, действительно отличалась от обычных клонов с ИИ — я заметил во время самого первого эпизода с инопланетным вирусом. После нескольких месяцев наблюдений мои подозрения подтвердились. С учетом всех твоих действий, а также того, что ни Аид, ни Танат, наши признанные специалисты в области смерти и мира мертвых, не воспринимали тебя как искусственное создание, я понял, что Деметра ухитрилась создать живое существо. Только она не хотела замечать очевидного и не желала слушать никаких аргументов. Поэтому я решил подождать дальнейшего развития событий. Сначала, конечно, я думал рассказать обо всем остальным…

— А вот теперь ты врешь, — ухмыльнулся Арес.

Они все слушали Гермеса, кроме Асклепия — тот суетился вокруг Деметры.

— Ладно, ладно, — спохватился безопасник. — Я никогда не планировал посвящать в это широкие массы. В конце концов, с чего бы мне сдавать Деметру с ее экспериментами? Вы все считали, что Кора — это приемная сиротка, которую Деметра исподтишка кормит нектаром и амброзией, чтобы она не старела. Я был уверен, что ты, Кора, расскажешь обо всем дядюшке или хотя бы Танату, поэтому не особо беспокоился насчет автоклава. Но когда ты прибежала ко мне с двумя извинительными записками, я понял, что ты упорствуешь в своем желании помереть в автоклаве, и принял меры. По-моему, получилось удачно. И еще, — Гермес обвел торжествующим взглядом обугленные развалины оранжерейного блока и остановился на рыдающей Деметре. — Пару месяцев назад ты сказала про Кору, что она и есть весна. Мне кажется, ты создала Персефону.

Деметра икнула и оттолкнула Асклепия:

— Ты уверен?.. — она выглядела так, как будто на нее вдруг подействовало все успокоительное звездолета. — Но я не отдам…

Уверенность, написанная на торжествующей физиономии Гермеса, была абсолютно непоколебимой.

— Она умирает каждую осень и воскресает каждую весну, — промурлыкал безопасник. — Мне кажется, это очевидно.

— Даже если это и так, — негромко сказал Аид Кронович, и Коре вдруг стало жутко от его тона. — Даже если это и так, Гермес… — он оборвал фразу и перевел взгляд на Кору, — Так. Мне кажется, тебе на сегодня уже хватило. Пожалуйста, подожди где-нибудь… — он окинул недовольным взглядом развалины оранжерейного отсека.

— Ты можешь подождать в своей комнате, — мрачно сказала Деметра, решительным жестом отодвигая Асклепия. — Не волнуйся, я не успела закачать в систему новый усыпляющий газ.

— Нет уж, пошли лучше в морг, — фыркнул Танат, недовольно скрежеща крыльями. — Нет, это еще додуматься надо, — проворчал он себе под нос, когда они с Корой вышли за пределы слышимости Деметры. — Автоклав!.. Усыпляющий газ!.. Какая чудесная мать.

***

— Чего это они? — спросила Кора, едва дождавшись лифта. — Персефона это что-то ужасное?

Танат закатил глаза:

— Видишь ли, Кора… если коротко, Персефона — это миф. Богиня весны, умирающая каждую осень и каждую весну рождающаяся заново. Ее рождение было предсказано много тысячелетий назад. Сила Персефоны должна быть связана с силой жизни и силой смерти, а ее супругом должен стать «дивный Адонис, красивейший из богов, он же Аполлон, Мусагет, властитель муз». Примерно так. Насколько она должна быть ужасной, доподлинно неизвестно. Но вряд ли она будет ужасней… ммм… Таната Железнокрылого, прерывающего жизни своим клинком и прозванного Убийцей.

— Да ты сама скромность, — фыркнула Кора.

— Спасибо, спасибо, — Танат демонстративно раскланялся. — Или Аида, Владыки Подземного мира и Повелителя Мертвых, темного божества, с которым ты… не будем вдаваться в подробности.

— Кажется, я чувствую какой-то подвох, — прищурилась Кора. — А можно как-нибудь поподробнее насчет «предназначена Аполлону». Это случайно не тот блондин наркоманского вида, который курит натуральную коноплю и изрекает пугающие пророчества?

— Случайно тот, — подтвердил Танат, наблюдая за переключением этажей на панели лифта. — Видишь ли, наши достаточно серьезно относятся к таким пророчествам, так что тебя выдали бы за Аполлона, даже не спрашивая ни твоего желания, ни желания Деметры… нет, не смотри на меня так. Ты была бы замужем за ним исключительно номинально. Учитывая, что ты с Аидом, Аполлон никогда не рискнул бы прикоснуться к тебе. Как говорится, корабль тесный, а в случае открытой конфронтации…

— Аид Кронович…

— Мне кажется, это достаточно очевидно, — сказал Танат. — Но есть два фактора, которые все усложняют. Во-первых, Аид дал тебе гранат — в Подземном мире это символ брака. Не знаю, сказал он тебе или нет…

— Когда я взяла эти зерна, — сказала Кора под вопросительным взглядом Таната, — то увидела Подземный мир, кучу теней и трон из гранита. Знаешь, там сразу все очевидно — и что он мне предлагает, и почему, и зачем. Сначала я хотела отказаться, потому что… ну, потому, что я клон. Но потом я подумала, что Аид Кронович решит, что я его не люблю.

— Если бы ты отказалась от граната, мы бы все равно полезли тебя вытаскивать, — заявил киборг. — Ты даже не представляешь, в каком мы были ужасе, оба.

— Прости, — Кора виновато тронула его за крыло. — Я знаю, я идиотка.

— Не волнуйся, все хорошо. Так вот, теперь ты, получается, принадлежишь Аиду. Это первая проблема. Вторая проблема заключается в том, что мы не знаем, исполнилось пророчество или нет. Видишь ли, много веков назад Персефона уже рождалась.

— И что, что-то пошло не так? — заинтересовалась Кора.

— По правде говоря, я не знаю, пошло ли там что-то не так. История достаточно мутная, — вздохнул киборг. — Мы выдали Персефону замуж за Аполлона, провели все необходимые церемонии. Они прекрасно жили до осени, потом, как и было предсказано, она умерла, но с воскрешением что-то не получилось. То есть все ждали, когда она воскреснет весной, но…

— Так, подожди, — Кора прикрыла глаза и потерла виски, пытаясь унять вновь вспыхнувшую головную боль. — Только не говори, что та Персефона была дочерью Деметры.

— Да, и после этого Деметра уже не имела детей, — сказал Танат. — Ну, пошли, не будем занимать лифт. Сейчас я поставлю чайник, — они вышли из лифта; в морге Танат сразу же посадил Кору на вертящийся стул и принялся рыться в шкафчиках в поисках сахара. — Поэтому если они придут к выводу, что ты Персефона, Деметра вряд ли согласится опять отдать тебя Аполлону.

— А мне кажется, согласится, — фыркнула Кора. — Она же меня в автоклав запихивала? Запихивала. Мне кажется, они мигом договорятся. Аполлон будет душить меня как Отелло Дездемону, а Деметра растворять в автоклаве то, что осталось…

Киборг выронил из рук чашку:

— …! Так, Кора. Откуда ты знаешь, что он ее задушил?

— Не знаю, — вздрогнула девушка. — А что?.. Он правда задушил ее, как Отелло? Подушкой?

Танат пристально посмотрел на нее и набрал код на экране наручного компьютера. Подъехавший робот-помощник принялся вытирать лужу на полу.

В голосе киборга зазвучали мечтательные нотки:

— Знаешь, это было мое первое дело. В смысле, после этого я и избрал ремесло патологоанатома. Это было уже в Новом времени, и мы уже не были богами, но Аполлон очень хотел, чтобы пророчество про Персефону сбылось. Она не умирала, и он задушил ее подушкой, а потом, когдаона не воскресла, обратился ко мне как к специалисту по смерти. Я осмотрел тело Персефоны — без вскрытия, кто бы мне разрешил! — и заметил некоторые признаки насильственной смерти. Аполлон раскололся, и был ужасный скандал. Поэтому, дорогая, допивай чай и пойдем. Пожалуй, я отведу тебя в каюту к Аиду, там будет безопаснее, и поучаствую в этих чудесных разборках.

— Ну, прекрасно, — пробормотала Кора. — Я вообще не понимаю, что происходит.

— Я тоже.

***

Аид Кронович появился под вечер — Кора успела принять теплую ванну, выпить две чашки горячего шоколада и прочитать не меньше сотни страниц новой книги. Она устроилась на диванчике вместе с «Сиянием» Стивена Кинга — и гнетущая атмосфера великолепного триллера «короля ужасов» вполне соответствовала ее тревожному настроению.

— Знаешь, Кора, мне трудно в это поверить, — сказал штурман, и тревога отступила, сменившись покоем, — но, кажется, мы договорились с Деметрой. Четыре месяца ты будешь жить у меня, еще восемь — в оранжереях. На меньшее она не соглашалась. Но, по крайней мере, она обещала, что не допустит повторения истории с автоклавом. Все будет в порядке. И вот, — он вытащил из кармана сложенный лист, — она передала тебе записку.

— Это хорошо, — осторожно сказала девушка. — Я не уверена, что готова разговаривать лично. Не сегодня, — она развернула записку и принялась разбирать почерк матери, — так, минуточку, какую свадьбу она имеет в виду?..

— Твою и мою, — сказал штурман. — Я попросил у Деметры твоей руки. Если не будешь против.

— Не буду. Я просто подумала, может, они договорились выдать меня замуж за этого наркомана.

— Нет, конечно. Аполлон сказал, что … не претендует, — с этими словами Аид Кронович ушел переодеваться в «домашнее».

Кора повертела в пальцах записку Деметры и вложила ее в «Сияние» вместо закладки. Определенно, ей следовало вернуться к матери хотя бы для того, чтобы проверить, как она утилизирует останки проклятого автоклава.

— Скажи, ты в состоянии выдержать Таната? — донесся до нее голос штурмана. — Он сходит за коньяком и придет. Тот, что был в сейфе, я допил вчера. Неделя выдалась какой-то напряженной.

— И не говорите, Аид Кронович, — улыбнулась Кора, откладывая книгу и слезая с диванчика, чтобы подойти к окну и посмотреть на звезды.

Просто посмотреть на звезды в первый день зимы — о чем она не могла и мечтать.

— И не говорите.