Глава 2

Дина

Романтический настрой улетучивается по щелчку.

Я кутаюсь в руки вместо пледа. На коже проступают крупные мурашки. Подозрения снова возрождаются, как феникс из пепла.

— Динусь, извини. Мне, правда, очень жаль, что так получается.

Дима встает с кровати, прочесывая светлую шевелюру пятерней, и впихивает телефон мне в ладонь.

— Поговори. Это Геннадич. Тебя.

— Диночка, привет, моя золотая!

На том конце провода раздается звучный баритон Семина Степана Геннадьевича. Когда-то они с отцом учились в одном вузе, только папа ушел в бизнес и запустил стартап. А Семин решил продвигаться по карьерной лестнице в органах.

— Здравствуйте, Степан Геннадьевич, — я отвечаю с показным энтузиазмом и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за тем, как муж торопливо натягивает на себя штаны и выуживает из шкафа чистую рубашку.

— С днем рождения, моя хорошая. Счастья. Достатка. Семейного благополучия. Здоровья. Ты прости старика, что кайф вам обламываю. Но без Димки никак.

— Все нормально, Степан Геннадьевич. Спасибо за поздравления.

— Ты не грусти там. Ложись отдыхай. Завтра верну тебе твоего рыцаря.

— Спокойной ночи.

Вытаскиваю из себя со скрипом и отбиваю вызов.

Хочется реветь от того, что все планы превращаются в белесый пепел. Но я держусь. Впиваюсь ногтями в предплечья. Полосую губы зубами. И дышу часто-часто, чтобы не позволить слезам пролиться.

— Родная, ты не обижайся, пожалуйста. Мы эту цепочку полгода распутывали. Вышли на след главаря группировки. Если все пройдет по плану, может, и премию выпишут, и звездочку на погоны повесят.

— Я все понимаю. Езжай.

— Правда?

— Конечно. Все в порядке.

Наступив себе на горло, я собираю волю в кулак и с фальшивой улыбкой вру мужу. Хоть в эту секунду отчаянно мечтаю вцепиться в полы его рубашки, повиснуть у него на шее и никуда не отпускать.

— Спасибо. Ты у меня лучшая, Динусь!

Дима звонко целует меня в висок и скрывается в коридоре. Обувается, хватает ключи и с размаха хлопает дверью, поддаваясь бурлящему в крови азарту и превращаясь в хищника.

Я же бесхребетной массой стекаю вниз по стене и прижимаю к груди колени. Сижу так долго, уставившись в пустоту, до тех пор, пока не начинают неметь конечности.

Поднимаюсь медленно, ведь мне некуда торопиться. Я не хирург, спасающий жизни, останавливающий кровотечения и проводящий сложные операции. Не фельдшер скорой помощи, спешащий на вызов к сложному пациенту. Не спасатель, мчащийся, чтобы достать людей из-под завалов. И не пожарный, каждую смену сражающийся со смертоносным огнем.

Я обычный преподаватель в языковом центре. Пусть этот центр и был открыт на деньги родителей и теперь принадлежит мне.

Остро ощущая собственную никчемность, я стаскиваю с дрожащего тела платье. Ныряю под одеяло. И принимаюсь считать воображаемых баранов, прыгающих через невысокий забор на лужайке, потому что сна ни в одном глазу.

Отправляюсь в объятья Морфея глубоко за полночь и ближе к рассвету сквозь дрему слышу родные шаги. Матрас прогибается под Диминым весом, горячие ладони ложатся на талию, острый нос утыкается в чувствительное местечко за ушком.

От мужа пахнет табаком, как будто все это время он находился в прокуренной маленькой комнатке. И чем-то пряным. То ли корицей, то ли перцем, то ли кардамоном.

Улавливаю эти детали краем сознания и удобнее устраиваюсь в уютных объятьях. Истома расползается по телу. Тепло окутывает ступни, внутреннюю поверхность бедра и даже ключицы.

Как же хорошо!

— Доброе утро, соня!

Дима будит меня в районе десяти. Гладко выбритый, с переброшенным через плечо полотенцем, в домашних серых штанах, он протягивает мне поднос с завтраком и широко, довольно улыбается.

Насыщенный аромат только что сваренного кофе щекочет ноздри. Омлет с беконом дымится на фарфоровой тарелке. Круассан с карамелью заставляет желудок громко урчать.

— Еще раз с днем рожденья, родная!

Муж осторожно опускается на край постели рядом со мной и томительно-нежно ведет кончиками пальцев по моему запястью. А на тумбочке у кровати красуется шикарный букет из двадцати пяти чайных роз.

От восторга у меня перехватывает дыхание.

Какой у меня все-таки замечательный супруг! Предупредительный, заботливый, внимательный.

Качаясь на волнах блаженства, я с аппетитом уминаю все, что он для меня приготовил. Только не успеваю насладиться этой идиллией сполна.

Дима стирает с уголков моих губ капельки карамели, мимолетно меня целует и поднимается на ноги, чтобы начать одеваться.

Я же пребываю в полнейшем ступоре.

Радость от практически идеального утра стремительно истаивает. На смену ей приходит глухая досада и мрачная апатия.

Как я ни стараюсь себя убедить, что работа важнее, обида упрямо пробирается в сердце и поселяется там притаившейся змеей.

— Дим, ты куда опять?

— На допрос надо. Часа на два-три, не дольше. Не скучай без меня. Скоро вернусь, и поедем с тобой в самый лучший ресторан. Идет?

— Идет.

Проследив за тем, как супруг в очередной раз исчезает из нашей квартиры, как какой-то мираж, я откидываюсь на подушки, подцепляю телефон и открываю вкладку браузера, читая название первой попавшейся статьи.

— Как понять, что муж вам изменяет?

27 явных признаков…

218 ответов…

100 % признаки того, что супруг вам не верен…

От обилия материалов на эту тему рябит в глазах, и колючий ком разбухает в горле. Дерет шипами гортань и заставляет часто и глубоко дышать. И я принимаюсь читать расплывающиеся строки.

— У него увеличился рабочий день. Появились сверхурочные.

Мимо. Дима всегда пропадал на службе. Это его призвание. А ненормированный график — обратная сторона медали.

— Он стал милее к тебе. С одной стороны, у него бурлят гормоны и он чувствует себя мужественнее. С другой стороны, он ощущает вину и хочет загладить свою измену.

Тоже мимо. День рождения — все-таки весомый повод, чтобы сделать подарок, приготовить завтрак в постель и купить цветы.

— Он постоянно отслеживает, где ты находишься. Представь себя на месте мужчины, который завел интрижку. Наверняка ты не захочешь столкнуться с женой во время ужина с другой женщиной.

Чушь. Дима всегда заботился обо мне. И переживал, чтобы я не возвращалась одна домой поздно.

— Он стал пахнуть иначе, приятнее.

И снова бред. Я сама подарила мужу одеколон на прошлой неделе.

От банальной информации, не принесшей мне ничего нового, начинает раскалываться голова, и я злюсь на себя. Закрываю все вкладки, чищу историю браузера и выбираюсь из постели.

В конце концов, отсутствие супруга не та причина, по которой стоит целый день валяться в кровати, смотреть в потолок и жалеть о том, что выходной проходит впустую.

С этими мыслями я договариваюсь о встрече с подружками, умываюсь и наношу легкий макияж. Выбираю свой самый нарядный сарафан — светло-голубой, летящий. Прихватываю пиджак на случай, если похолодает. И вызываю такси.

Еду в облюбованный нами с девчонками ресторан паназиатской кухни. Подмигиваю своему отражению в панорамном окне. И спешу к уединенному столику на втором этаже, где меня уже ждут Таня, Лиза и Вера.

Все они трудятся в языковом центре вместе со мной.

— Привет, красотки!

— Привет, Арская!

— Выглядишь потрясно!

— Цветешь и пахнешь.

— Спасибо.

Подружки наперебой засыпают меня комплиментами и по очереди расцеловывают в обе щеки, а Лизка косится на мое запястье и восхищенно присвистывает.

— Браслет классный! Новый?

— Ага. Дима подарил.

Протягиваю Свободиной руку, чтобы она могла лучше рассмотреть изящное плетение, и млею от зарождающегося в груди тепла.

Все у нас с мужем хорошо. Как прежде. Просто я зачем-то себя накрутила.

Опускаюсь в свободное кресло и листаю меню, замечая, как по хорошенькому Лизкиному личику пробегает тень. Спросить ничего не успеваю, приятельница сетует на проблемы сама

— А от моего не дождешься. Весь в кредитах. Никак за машину не выплатит, а мы ее еще и ударили. Ремонт надо делать косарей на тридцать, а у нас нет.

— Возьми допы. Там у нас группа новая как раз набирается. Отдадим ее тебе.

В знак поддержки я мягко сжимаю тоненькие Лизины пальчики и отвлекаюсь на подошедшую официантку. Заказываю чашку орехового капучино и медовик и откидываюсь в кресле.

Беседа течет непринужденно. Мы обсуждаем современные тренды в преподавании и курсы повышения квалификации, которые планируем посетить через пару месяцев, болтаем о бывших одноклассниках, повысившемся проценте по ипотеке, лифчиках и прочей ерунде.

И, когда ненадолго между нами повисает небольшая комфортная пауза, Вера нас ошарашивает.

— А мы со своим разводимся.

— Как?

— Почему?

— У вас ведь все хорошо было. Замечательные близнецы. Дом свой огромный. Пес.

— Он мне изменил.

Тихо-тихо произносит Соболева и беспощадно комкает салфетку. Ее пухлые губы сжаты в тонкую линию. Ноздри трепещут. Жилка на шее бьется нервно и лихорадочно.

А мы лишь изумленно открываем и закрываем рты. Не знаем, что сказать.

— И как ты это обнаружила?

Первой из нас отмирает Танька. Подвигается ближе к Вере и осторожно обнимает ее за плечи. Я же невольно подаюсь вперед и упираюсь локтями в столешницу — так сильно меня волнует затронутая тема.

— Переписку его прочла. Никогда раньше так не делала. Уважала его личные границы. А тут что-то торкнуло. Он пароли начал менять вдруг. Стал выходить из комнаты во время телефонных звонков. И даже ванную начал принимать с телефоном.

Соболева транслирует слово в слово то, что я совсем недавно читала в глупых статьях, и от этого внутренности покрываются изморозью. Я примеряю чужую ситуацию на себя и бессознательно вспоминаю те моменты, когда Дима выскальзывал из спальни, чтобы ответить на звонок.

Я просто спала, и он не хотел меня тревожить.

Повторяю мысленно, как мантру, и снова корю себя за беспочвенные подозрения. Если я перестану доверять мужу и буду во всем искать подвох, сколько протянет наш брак?

Долго? Вряд ли.

— Ей всего двадцать, представляете? Молоденькая совсем. Студенточка. Познакомился с ней на вечеринке у друга и все. Появились командировки какие-то. Совещания внеплановые. Он даже на курорты ее возил. А самое паршивое знаете что?

— Что?

— Она не в курсе, что он женат. Повелась на его. Ухаживания. Влюбилась.

— А ты-то откуда знаешь?

— А я с ней виделась. Сохранила номер телефона. Встретилась. За чашечкой чая. В глаза ей хотела посмотреть.

— Посмотрела? А дальше что? — сочувственно шепчет Таня и крепче обнимает окаменевшую Веру.

— Держать не буду. Пусть валит на все четыре стороны.

— А как же семья? Дети?

— Нет никакой семьи. Сплошное вранье.

Твердо высекает Соболева, встряхивая головой, а я ощущаю горечь, оседающую на языке.

Смогла бы я так же решительно сжечь мосты?