Глава 3

Дина

Думаю об этом, когда захожу в ювелирку и отрешенно изучаю витрины, где выставлены драгоценности. Массивные колье. Изящные цепочки. Стильные браслеты из белого золота. И кольца — скромные тонкие полоски и вычурные перстни с крупными камнями.

Продавец-консультант делает в мою сторону шаг, но моментально меняет направление, стоит в магазин зайти вальяжному толстосуму и его молоденькой спутнице.

На вид мужчине около сорока. У него с десяток лишних килограмм. Второй подбородок. И телефон последней модели, который стоит примерно как поддержанный автомобиль.

Девчонке же на вид едва больше двадцати. Она пышет красотой и молодостью. Демонстрирует идеальные длинные ноги и белозубую улыбку. И заглядывает своему папику в рот, чем вызывает у меня приступ отвращения.

— Котик, а когда мы полетим на Мальдивы?

— Не знаю, пупсик. Моя забеременела. Анализы там всякие, обследования, клиники. Как я сейчас уеду?

— Ты же сказал, что вы разводитесь.

— Потерпи немного, малыш. Заберу ребенка и женюсь на тебе. Верь мне, хорошо?

Начинающий лысеть обрюзгший мерзавец явно вешает любовнице лапшу на уши, и она восторженно его слушает. Радостно обманывается, глупо хихикает и принимает в подарок набор — дорогущее кольцо и сережки с бриллиантами.

Мне же настолько тошно от этого лицемерия, что я стремительно выскакиваю из этого бутика и пытаюсь протиснуться сквозь толпу, сгрудившуюся в очереди за кофе.

Но люди стоят настолько плотно, что я спотыкаюсь, роняю сумочку и врезаюсь в чью-то каменную грудь. Сталкиваюсь взглядом с обладателем ярко-синих глаз и непозволительно пухлых губ и отчего-то прирастаю к полу.

Похожий на греческого бога мужчина улыбается краешком губ и присаживается на корточки, принимаясь собирать мои рассыпавшиеся вещи. Возвращает мне все в целости и сохранности и протягивает мощную ладонь.

— Андрей.

— Спасибо, что помогли, Андрей.

— А вас как зовут?

— Дина.

— Приятно познакомиться, Дина. Не хотите составить мне компанию и выпить чашечку ароматного капучино?

Мой новый знакомый подается немного вперед, вторгаясь в личное пространство, а я невольно кошусь на его безымянный палец и замечаю полоску незагорелой кожи.

Киваю выразительно на неоспоримое доказательство и вопросительно выгибаю бровь.

— А вы…?

— Формально женат. Но у нас уже давно нет секса с супругой. Мы даже спим в разных кроватях. Просто сынишка только в школу пошел, у него и так стресс. Как мы ему скажем, что мама и папа разводятся?

Андрей заливается соловьем и пытается поймать меня за запястье. Я же ловко уклоняюсь, качаю головой и саркастично интересуюсь.

— И со многими это срабатывало?

— Со всеми.

Поняв, что со мной этот номер не прокатит, признается мужчина и небрежно ведет плечом. Я же спешу затеряться в стайке студенток, проходящих мимо, и гадаю, что с этим миром не так.

Соболева своим рассказом словно запустила парад измен в моей жизни, и теперь они преследуют меня повсюду. Я встречаю предателей в гипермаркете, на заправке, на парковке у дома и даже в библиотеке, куда я направляюсь, чтобы нарыть материал для научной статьи.

Но вишенкой на торте становится Верин звонок спустя пару дней и пропитанное горечью тихое.

— Дин, ты прости меня, пожалуйста…

— За что я должна тебя прощать?

— Я сейчас стою напротив итальянского ресторанчика и смотрю, как твой муж заводит туда другую женщину.

Мой мир надламывается. Идет крупными трещинами. Крошится в серый пепел.

Я выпадаю в вакуум и пытаюсь переварить безжалостные слова.

— Дин, ты тут? — напоминает о себе Вера, и я до боли в костяшках сжимаю корпус телефона.

— Да. Скинь мне геолокацию, пожалуйста.

Спустя пару секунд мне прилетает точка, отмеченная на карте, и я забиваю на все. На встречу со спонсорами, намеченную после обеда. На урок, к которому мне нужно подготовиться. И трясущимися пальцами вызываю такси.

Выбегаю из центра, забыв сумочку в кабинете. И откидываюсь на заднее сиденье, прикрывая веки.

Везет меня девушка. К счастью, всю дорогу она молчит. Не пытается меня разговорить. Не беседует ни с кем по телефону. И не ругается, когда нас подрезает какой-то хам.

— Спасибо за поездку.

— А можете здесь подождать? Простой я оплачу.

Я перебиваю ее на полуслове. Вываливаюсь из салона, превращаясь в дрожащее желе, и медленно переставляю ноги.

Боюсь столкнуться с неотвратимым.

До ресторана не дохожу. Трушу. Боюсь убедиться в том, что муж мне изменяет.

Но реальность делает все сама.

С расстояния метров в десять я замечаю Диму, сидящего за столиком с женщиной. На вид ей примерно так же, как и мне. У нее густые каштановые волосы. И королевская осанка.

Это все, что мне удается рассмотреть.

Легкие полыхают огнем. В горле першит. И я, вместо того чтобы ворваться внутрь и учинить громкий скандал с битьем посуды, просто отворачиваюсь.

Делаю шаг, второй. И выуживаю из кармана телефон.

Звоню мужу. И он, к моему удивлению, практически сразу берет трубку.

— Алло.

— Привет. А ты где? На службе? — спрашиваю хрипнущим вмиг голосом и дышу часто-часто.

Обманет? Сочинит сказку про какой-нибудь арест или план-перехват?

— Нет. Катаю жену начальника. А что такое, Динуль?

— Ничего важного. Думала, может, получится вместе пообедать.

Вру я. Скомкано прощаюсь и практически бегом возвращаюсь к ждущей меня машине.

Дима ничего от меня не утаивает и спокойно рассказывает о своей спутнице. Я же чувствую себя отвратительно. В который раз за несколько дней ставлю под сомнение его верность и веду себя, как героиня третьесортных фильмов.

Слежу за собственным супругом вместо того, чтобы открыто поинтересоваться, где он и с кем.

— Муж изменяет? — сочувственно тянет таксист, когда я ныряю в салон, и припечатывает едким. — Козел.

На что я машу руками и выдавливаю лживое.

— Обозналась.

В центр я возвращаюсь взвинченная, хоть поводов для самобичевания нет. Пытаюсь почитать приготовленный с вечера материал, но строчки расплываются перед глазами. А потом мне становится ни до чего.

Ни до занятия, которое я должна провести. Ни до радостной новости о том, что мы получили грант. Ни до спонсоров, которые прибудут с минуты на минуту.

Звонят из лицея, где учится моя Маруська, и окунают меня в котел плохо контролируемой паники.

— Как потерялась? Конечно, я сейчас буду!

Я пулей выметаюсь в коридор и несусь, едва касаясь пола. Попутно пытаюсь связаться со своей малышкой, но ее мобильник не отвечает.

Бегу к расположенному неподалеку от нашей школы парку, где у Марусиного класса проходила экскурсия, и совсем ничего не соображаю.

Длинные гудки на том конце провода царапают звенящие нервы. Тревога за мою крошку взмывает до небес. А дочкин рюкзак, зажатый в руках у виновато опустившей глаза учительницы, только ее усиливает.

— Она же совсем маленькая. Одна. Без средства связи! Как же вы так не досмотрели?

— Извините, я… — нестройно лепечет недавно выпустившаяся из пединститута совсем еще зеленая девчонка, но я грубо ее осекаю, не справляясь с растущим в геометрической прогрессии волнением.

— Вызывайте полицию!

— А вы?

— А я пойду искать дочь.

Забрав Марусин рюкзак, я срываюсь с места и принимаюсь методично курсировать по территории парка.

— Маруся! Маруся! Девочка моя!

Кричу надсадно, распугивая праздно шатающихся прохожих своим видом. Сбиваю ноги в кровь из-за новых туфель. И только сейчас соображаю, что надо скорее позвонить мужу.

Он-то точно поднимет кого надо. Задействует спецов. И в два счета отыщет нашу малышку.

И, стоит мне найти его номер в избранных контактах, как в глубине аллеи я различаю массивный мужской силуэт и замершую на руках у незнакомца девчушку, очень похожую на мою дочь.

Огонек надежды разгорается в груди, и я снова перехожу на бег. Как профессиональный спринтер, преодолеваю немаленькое расстояние и требовательно высекаю.

— Отпустите мою дочь!

В эту секунду в моей голове роятся самые разные мысли. Что, если этот мужчина маньяк, пытающийся похитить мою малышку? Что я буду делать, если он откажется ее отдавать и попробует скрыться?

Как я буду его останавливать? Какое окажу сопротивление?

Гадаю лихорадочно и жалею, что не ношу с собой перцовый баллончик.

Но действительность оказывается куда более благосклонной к моей дочери. И намного более безжалостной ко мне.

Я спотыкаюсь. Роняю телефон на тротуарную плитку. И опускаю подбородок, боясь встречаться с мужчиной взглядом.

Потому что никакой он не незнакомец. А моя первая любовь. Жестокая и болезненная.

— Дина, надо же. Сколько лет, сколько зим.

— Здравствуй, Грозовский.

— Не ожидал тебя здесь встретить.

— Я тебя тоже. Отпусти Марусю, пожалуйста.

— Обязательно отпущу. Вот только съездим в клинику. Сделаем один тест. И отпущу.

Ровно произносит Роман, скользя нечитаемым взором по моему подбородку, а у меня желудок ухает в пятки, и руки начинают дико трястись.