Глава 27

Роман

В этот день все, что может пойти не так, идет через задницу.

Сначала к нам в офис вламывается инспектор с внеплановой проверкой, и мне приходится перетрясти целую кучу документов, чтобы доказать, что налоги мы платим исправно, в полном объеме и ни от чего не уклоняемся.

Арса я, конечно, не трогаю. Ведь у него сегодня открытие нового филиала, и он с самого утра носится в мыле. Проверяет, чтобы еды хватило на всех, чтобы его аниматоры не налажали, и в сотый раз перечитывает вылизанный до блеска сценарий.

Потом я на лету перехватываю чашечку остывшего кофе и понимаю, что безбожно опаздываю. Но и на этом мои приключения не заканчиваются. Ровно на полпути меня тормозит гаишник, и я снова оправдываюсь, убеждая его, что я не верблюд, что с моей страховкой все в порядке, и что я заехал на разделительную полосу, потому что меня подрезал какой-то олень на бэхе.

Отделавшись предупреждением и сунув менту купюру, в ресторан я приезжаю, когда праздник уже в самом разгаре. Выцеливаю взглядом Дину, сидящую рядом с Шаховым, и с облегчением выдыхаю.

Но судьба снова ставит мне подножку. Стоит мне сделать пару шагов, как меня ловит за рукав пиджака Анжелика — тень из прошлого, о которой я бы предпочел не вспоминать.

— Ромочка, сколько лет, сколько зим! Цветешь и пахнешь. Каким ветром? Не знала, что ты вернулся из-за бугра.

— Здравствуй, Лика. Пожалуй, ты последний человек, которому я бы сообщил об этом, — отмахиваюсь от нее, как от назойливого комара, но она не отлипает.

Улыбается, как ни чем не бывало, и продолжает засыпать меня вопросами.

— Мы так давно не виделись. Ну расскажи, как дела? Бизнес пошел в гору? Твое лицо на каждом билборде. Кто бы мог подумать.

Разливается соловьем она, а я, наконец, стряхиваю с себя ее пальцы, но сдвинуться с места не успеваю. Наталкиваюсь на осуждение, застывшее в родных льдисто-голубых глазах, и каменею.

— Пожалуй, не буду вам мешать.

Льдинка стреляет в меня словами, словно разрывными, и пулей выскакивает из зала. Я же грязно матерюсь и мысленно расчленяю Летову.

— Лика, ты однажды уже испоганила мне жизнь. Вот на хрена ты опять появилась?

Ответа не жду, потому что он мне до лампочки. Вылетаю следом за любимой женщиной и ловлю аритмию, когда вижу, как она сгибается пополам. Отогреть ее хочется, такая она холодная и отстраненная.

— Ну и куда ты в одном платье? Замерзнешь.

Вкладываю в голос максимум нежности, а потом нас поочередно прорывает. Сначала Дина сыплет в меня обвинениями, как будто застигла на месте преступления. Потом я впиваюсь в пальцами в ее плечи и встряхиваю, чтобы пришла в себя.

— Ты не дала мне шанса прояснить все тогда. Теперь же выслушаешь все до последнего слова. Ясно?

Я выдыхаю шумно и переношусь в день, разделивший все на до и после.

Около восьми с половиной лет назад.

— Дин, давай я тебя отвезу, — я внимательно изучаю свою девочку и без труда считываю беспокойство на ее лице.

С ее мамой случился приступ, и она, безусловно, переживает. Кусает пухлые губы и хмурит высокий лоб.

— Не надо, Ром. Отдыхай. Я на такси.

— Точно?

— Точно. Мои и так на тебя волком смотрят. Не будем их провоцировать лишний раз.

Мне неприятно, что семья Северских упорно отказывается принимать меня в свой круг и относиться, как к будущему мужу Дины, но ее спокойствие важнее. Поэтому я целую ее невыносимо нежно, отчего горячая волна прокатывается по телу, и не догадываюсь, что делаю это в последний раз, а потом нас раскидает по разным углам планеты.

Не хочу отпускать ее так сильно, что судорогой сводит мышцы. Долго пялюсь в изящную спину, проталкивающуюся сквозь толпу, и чувствую себя так, будто теряю что-то важное.

Но спорить и догонять ее не решаюсь. Подозреваю, что Динкин отец и братья вряд ли придут в восторг от моего появления. А громкий скандал с мордобоем вряд ли уместен в больничных стенах, где врачи борются за жизни.

Прочесав волосы пятерней, я отталкиваюсь от барной стойки и отправляюсь на поиски Шахова. Нахожу его в компании длинноногой брюнетки и пышногрудой блондинки и усмехаюсь.

На друга девушки липнут, словно пчелы на мед. Только успевай отмахиваться.

— Где Льдинку свою потерял? Смотри, уведут.

— С мамой проблемы. Уехала в клинику.

— Слушай, бро, мне тоже надо отскочить, — мнется Арс и выразительно играет бровями.

— Случилось чего?

— Да так, у знакомой проблемы.

— Помощь нужна?

— Не, я сам. Ты меня лучше здесь подстрахуй. Подменишь именинника?

— Да не вопрос. Удачи, брат.

Я хлопаю Шахова по спине и позволяю пацанам утащить меня за стол. Толкаю тосты за здоровье Арса, отпускаю шуточки, но сам пью только яблочный сок.

Хочу оставить голову холодной, вдруг Дине все-таки понадобится мое участие и придется срочно куда-то лететь.

Так проходит час, другой, третий. К нам присоединяются натанцевавшиеся однокурсницы, и становится еще более шумно. Ко мне подсаживается Анжелика, расписная красавица потока, томно хлопает длинными ресницами, но я притворяюсь, что не вижу ее флирта в упор.

Не интересно. Не актуально. Не торкает.

— А давайте еще раз выпьем за именинника! Такую тусовку организовал.

Восторженно тараторит Лика, и я не замечаю, как в мою руку перекочевывает бокал с янтарной жидкостью.

— За Шаха!

— За баловня судьбы!

— До дна!

Я понимаю, что в стакане был не сок, а виски, когда половина его содержимого уже оказывается в моем желудке. Морщусь, но проглатываю. Не выплевывать же при всех.

А потом меня начинает вести. Зрение расфокусируется. Перед глазами мерцают разноцветные круги. Язык заплетается.

Фразы долетают обрывками.

— Гроза, брат, ты чего?

— Харэ прикалываться!

— Да он совсем никакущий.

— Помогите мне его отнести.

Сознание уплывает, как я ни стараюсь тормознуть этот процесс. Ощущаю только, как чьи-то руки заботливо стягивают рубашку, и радуюсь из-за того, что моя Льдинка вернулась.

Ловлю тонкое запястье. Морщусь от ощущения чего-то неправильного. И проваливаюсь в зыбкий сон.

Просыпаюсь помятым и раздавленным. Во рту сухо, как в чертовой пустыне Гоби. Башка раскалывается так, словно по ней всю ночь молотили, как по наковальне. Мышцы выкручивает болезненный спазм.

Но это далеко не самое хреновое, что со мной происходит. На груди у меня покоится златокудрая голова, и, судя по всему, она принадлежит не Дине.

Поерзав, я стряхиваю с себя девушку и узнаю в ней Анжелику.

— Лика?

Выдавливаю, треща, как несмазанные петли, и нещадно закашливаюсь. Анжелика же выскальзывает из постели, демонстрируя крутой изгиб бедер, и я обнаруживаю, что на ней нет ничего, кроме моей рубашки.

Паршиво.

— Водички? — интересуется Лика, а у меня от ее щебетания гудит в ушах.

— Давай.

Я жадно прикладываюсь к стакану, опустошая его содержимое за раз. Повторяю ритуал трижды. И снова падаю на кровать.

Пялюсь в потолок тупо. Пытаюсь воскресить в памяти картинки вчерашней попойки. Но в мозгах по-прежнему не проясняется.

Ругаю себя последними словами, ведь зарекался не пить. Сгребаю изрядно помятую простынь пальцами. И не придумываю ничего умнее, чем спросить у Анжелики.

— И как ты здесь оказалась?

— Ты, что, совсем ничего не помнишь, Ромочка?

Она картинно хлопает ресницами, плотнее запахивает полы рубашки, пряча грудь и даже обиженно всхлипывает. Но меня эта фальшивая невинность не трогает.

— Не мог я тебя тра… Да не могли мы с тобой переспать, — выдаю я в сердцах, а Лика неопределенно ведет плечиком.

— Ну почему это, не могли. Еще как могли, Ромочка.

Нараспев тянет одногруппница, пытаясь меня убедить, только я чувствую ложь в каждом ее слове. Сползаю с другой стороны кровати, нахожу валяющиеся на полу штаны и кое-как попадаю в брючины.

Рубашку забирать у Анжелики брезгую. Накидываю кожанку на голое тело, хватаю с тумбочки разрядившийся телефон и скатываюсь вниз по лестнице, чтобы столкнуться нос к носу с Шаховым.

Последнее, что я помню, это его просьбу подстраховать именинника. Поэтому мозг сам находит недостающие паззлы, сам складывает картину в единое целое и отдает команду слегка подрагивающим рукам.

Двоечку в солнечное сплетение и в подбородок приятелю пробиваю виртуозно, как будто это не мое безвольное тело было не в состоянии оторвать башку от подушки еще каких-то пятнадцать минут назад.

Не ожидавший такого подвоха Арс складывается пополам и шипит сквозь зубы.

— Ты, че, охренел, Гроза?

— Ты просил подменить именинника. Вчера мне в стакан подмешали какую-то лють как раз тогда, когда ты уехал. Странное совпадение, не находишь?

— Хорошего ты обо мне мнения, Гроза. Мало я твою задницу вытаскивал из неприятностей. Я вообще только под утро вернулся и не знал, что тут у вас происходило, — негромко тянет Шах и распрямляется, оттирая с губы кровь.

Мне же становится стыдно за то, что спустил всех собак на выручавшего меня бессчетное количество раз друга.

Спустя пять минут мы с Арсением перемещаемся к бару. Я пью огуречный рассол, неизвестно откуда взявшийся в клубе. Арс прикладывает к стремительно алеющей скуле завернутый в полотенце лед.

И только услышавший часть нашего разговора бармен видится единственным трезвым и здравомыслящим в нашей компании.

— Ну и зачем твоему другу устраивать эту подставу? Он на твою бабу виды имеет?

— Нет.

— Так и ищи, кому выгодно.

— В любом случае, тебе к Динке ехать надо. Прикинь, если она тебя с этой Ликой застала? Потом уже будешь предателя вычислять.

Резонно замечает Шахов, и я только сейчас в полной мере обрисовываю весь масштаб нависшей надо мной катастрофы. Ловлю такси, включаю мобильник и пытаюсь достучаться до своей Льдинки.

Но абонент меня заблокировал.

Измучив дверной звонок и стесав костяшки о ворота, я опускаюсь на бордюр и вытягиваю ноги. Теряю счет времени, проигрываю самые худшие расклады и резко вскакиваю, когда из-за угла выворачивает автомобиль Дининого отца.

Я намеренно преграждаю путь черному Рэндж Роверу и вынуждаю Алексея Викторовича притормозить и выйти.

— Что вы хотели, молодой человек?

— Мне нужно поговорить с Диной.

— А мне нужно, чтобы вы исчезли из ее жизни.

— Я должен все ей объяснить.

— А она не будет вас слушать. Я настоятельно прошу вас больше не появляться здесь. Иначе я подключу свои связи и упрячу вас за решетку.

Чеканит старший Северский твердо и ныряет в салон автомобиля. Я же не оставляю попыток встретиться со Льдинкой. Я пытаюсь подкараулить ее в деканате, но она там не появляется. Я отчаянно стараюсь выудить хоть какую-то информацию у ее подружки, но та остается непреклонной.

Я снова качусь домой к Северским и там напарываюсь на Дининых братьев. Но нормально разговора не случается.

Профессиональный боец, Марк срывается с цепи, стоит моей тушке материализоваться на горизонте, опрокидывает меня раньше, чем я успеваю открыть рот и что-то сказать в свое оправдание, и трамбует до тех пор, пока я не начинаю захлебываться кровью.

Гордей оттаскивает Марка в сторону, прикладывая титанические усилия. Но мне все равно. Не чувствуя ребер, левого бедра и правой ключицы, я смотрю в голубое небо без единого облачка и понимаю, что упустил шанс.

Через две недели, когда я все еще лежу в больнице на вытяжке, Шахов рассказывает мне, что Дина выходит замуж за Арского. И только в это мгновение мы с Арсом окончательно убеждаемся в том, кто был организатором подставы.

— Дин, ты в порядке?

Я заканчиваю рассказ и замечаю, как в глазах Льдинки застывают слезы. Блестят огромными бусинами-бриллиантами.

Ее нижняя губа подрагивает. Взгляд направлен куда-то в сторону. И сама она как будто не здесь, а перенеслась в тот день, когда я валялся у ворот их дома.

Мне хочется сгрести ее в охапку, сжать до хруста костей. Убедить ее, что вся эта чепуха давно позади, и теперь все будет отлично.

Но она не позволяет.

Качает головой из стороны в сторону, как болванчик. Машет руками. И отшатывается, когда я пытаюсь ее обнять.

— Подожди, Ром. Дай мне все осознать. Получается, я сама разрушила наше счастье?

— Ты ни в чем не виновата, родная. Просто так сложились обстоятельства.

— Но я ведь могла выслушать тебя тогда. Я ждала, что ты придешь. Каждый день ждала. Мечтала, что ты залезешь ко мне на балкон, усадишь к себе на колени и скажешь, что мне все показалось. Что это огромная ошибка, недоразумение, чушь…

— Я приходил.

— Родители утверждали, что нет. Настраивали против тебя. И даже показывали приглашение на вашу с Анжеликой свадьбу.

— Да не собирался я на ней жениться!

Выпаливаю я в сердцах, а дальше все происходит как в паршивом кино.

Дина зажимает ладонью рот, делает несколько шагов назад и моргает часто-часто.

Из-за угла вылетает спортивная тачка ярко-синего цвета. Раздается визг тормозов. Затем слышится крик, кажется, мой.

И Льдинка летит прямо на асфальт. И я не успеваю ее поймать.