Глава 7

Роман

После встречи с Арским я еду домой.

Окидываю взглядом еще не обжитую квартиру. Встаю под струи горячей воды. Выдавливаю на ладонь мятный гель для душа. А перед глазами Дина стоит.

Улыбается, как только она умеет. Накручивает платиновую прядь волос на палец. И поправляет оголившую плечо блузку.

Красивая, зараза. С вылепленными талантливым скульптором скулами. С хрупкими ключицами. Горделивой осанкой. Аристократка.

Несмотря на то, что с нашего расставания прошла прорва лет, я слишком хорошо все помню. Изящные изгибы, которые хочется очертить. Манящие впадинки. И пухлые губы, умеющие дарить неземное блаженство.

Наспех обтершись полотенцем, переодеваюсь. Меняю костюм на более привычное худи и потертые джинсы. Галстук забрасываю куда подальше, чтобы не душил.

Цвет настроения — черный.

Машину оставляю на подземной парковке. Вызываю такси, потому что хочу расслабиться. И еду в клуб, где меня уже ждет Арс. Друг сидит за дальним столиком в углу, а меня накрывает ностальгией.

Здесь мы кадрили девчонок. Играли в пьяные шашки. И устраивали такие вечеринки, после которых универ гудел целую неделю.

— Здорово, братка.

— Здоров!

Я крепко жму руку другу и падаю рядом. Заказываю двойную порцию виски, картошку и бургер и расслаблено откидываюсь на спинку дивана.

Публика вокруг снует разношерстная. Студенты, забежавшие сюда после пар. Офисные работники, уставшие после трудовых будней. Кокетки, строящие мужикам глазки в надежде заполучить халявную выпивку.

Атмосфера стоит праздничная. И у меня внутри разливается веселье. А еще предвкушение, смешанное с львиной долей злорадства.

— Ну что, достал?

— Обижаешь, Гроза. Сделали все в лучшем виде.

Хлопнув меня по плечу, скалится Шахов и раскладывает на столе ворох фотографий.

Снимки и, правда, превосходного качества. На них видно, как муж Дины нежно придерживает привлекательную загорелую женщину в бордовом платье за поясницу. Как жадно ее целует. Как давит ей на затылок и буквально впаивает в себя. Как трогательно кружит над землей малолетнего пацана.

Идеальная картинка, если не знать, что чувак женат на другой.

— Точно его сын?

— Сто процентов. Он даже записан в свидетельстве о рождении отцом. Да ты на парнишку посмотри. Копия Арский.

Подтверждает то, что я вижу и сам, Арс и подзывает официантку, чтобы лукаво ей подмигнуть и попросить бокал неразбавленного виски.

Недолго мы едим в тишине, а потом приятель внимательное на меня косится и изрекает задумчивое.

— Ты уверен, что ты этого хочешь?

— Уверен.

— Оставил бы девчонку в покое. Столько воды утекло. Ну не вышло у вас с ней. Зачем ворошить прошлое?

Не могу понять, почему, но слова Шаха заставляют меня ощетиниться.

Я и сам не знаю, чего хочу больше. Утереть нос Арскому. Отомстить Дине за то, что все это время скрывала от меня дочь. Или открыть ей глаза на то, что муж ей изменяет.

— Может, я ей одолжение делаю. Спасаю. Много лет жить рядом с изменником и ни о чем не догадываться.

Произношу небрежно, хоть внутри грозит извергнуться настоящий вулкан, и вызываю курьера. Спустя полчаса вручаю парню в оранжевой кепке букет и конверт с фотографиями и начинаю отсчитывать минуты.

Получаю уведомление, что посылка доставлена. Выжидаю, пока Дина насладится моим «подарком». И звоню ей.

— Алло. Рома?

Ее голос ломается и дребезжит. В нем отчетливо слышатся грустные нотки. И я вдруг осознаю, что не получаю никакого удовлетворения от своего поступка. Напротив, жалею всхлипывающую на том конце провода девушку и сильнее стискиваю бокал с плещущейся на донышке янтарной жидкостью.

Делаю глубокий глоток и резко тяну ноздрями воздух. Пойло обжигает пищевод и горячим комом падает в желудок.

— Привет, Дин. С голосом что-то. Ты плачешь?

— Да нет. Все в порядке.

— Врешь.

Припечатываю резко и злюсь на самого себя. Желание мести тлеет потухшими угольками, как будто кто-то залил их ледяной водой. И говорю совсем не то, что собирался.

— Мне приехать?

— Не нужно. У тебя, наверное, планы на вечер.

— Ничего важного.

— Тогда приезжай.

Немного помешкавшись, соглашается Дина, а Арс полирует меня красноречивым выразительным взглядом и негромко ржет.

— Сам рушишь ее жизнь. Сам утешаешь. Какой ты…

— Мудак. Знаю.

Киваю, не находя резона спорить, и оставляю Шахова развлекаться без меня. Не сомневаюсь, что грудастая официанточка с васильковыми глазами испуганной лани не даст ему заскучать.

К дому Дины я приезжаю примерно через час. Пишу ей, чтобы спускалась, и прячу ладони в карманы.

Она выходит из подъезда минут через пять, нерешительно переставляет ноги и кутается в руки, как будто ей очень холодно.

Не удивляется, откуда я узнал ее адрес. Так погружена в растаскивающие душу на части переживания.

— Маруся?

— Уложила ее недавно. Вряд ли проснется до самого утра. У нее хороший крепкий сон.

— А ты?

— А я не могу.

Охрипше шепчет Дина, словно надорвала связки и не может говорить громче, и шаг за шагом сокращает разделяющее нас расстояние.

Комкает длинными тонкими пальцами злосчастный конверт. Замирает, не дойдя до меня каких-то двадцать сантиметров. И охает, когда я дергаю ее на себя.

Позволяет себя обнять. Замирает. И впивается зубами в нижнюю губу, когда я выворачиваю ей нутро вопросом.

— Что-то случилось?

— Да. Я узнала, что Дима мне изменяет.

Хоть для меня это и не новость, со словами я не нахожусь. Фразы встают поперек горла. И единственное, что я могу сделать, это сильнее стиснуть Дину и ободряюще похлопать ее по спине.

— Пойдем. Посидим где-нибудь. На улице дубак. Промерзнешь вся.

Хоть всего десять минут назад было тепло, внезапно задул порывистый ветер, от которого колючие мурашки расползаются по телу. Я веду Дину к кафе, расположенном на первом этаже высотки, а она и не думает сопротивляться. Так ошеломлена.

Мне даже кажется, что, если бы я запихнул ее в тачку и повез бы на край света, она бы просто покорно юркнула на пассажирское сидение и свернулась бы в дрожащий клубок.

— Нам, пожалуйста, чай с мятой и пару эклеров.

Я озвучиваю заказ подошедшей официантке, потому что Арская в этот момент не способна ничего выбрать, и опускаюсь на кожаный диванчик.

Я исподволь изучаю сидящую напротив девчонку и сглатываю разбухающий шипастый ком, царапающий пищевод.

Дина в это мгновение настолько уязвима, что я чувствую себя последним мудаком. С собранными на затылке в хвост волосами, без грамма макияжа, с опухшими глазами, она совсем не похожа ни на заботливую мать, требовавшую отпустить ее ребенка, ни на уверенную в себе бизнес-леди, устраивавшую мне экскурсию по языковому центру.

Облизнув искусанные губы, она ныряет в карман толстовки и достает фотографии, которые я совсем недавно держал в руках. Но я делаю вид, что внимательно их рассматриваю.

— Похоже на фотошоп? Может быть, монтаж? — спрашивает она с такой тоской в голосе и с робкой надеждой, что меня пробирает до самого нутра.

— Вряд ли.

Я отвечаю твердо, даже немного жестковато. Не собираюсь подслащивать горькую пилюлю, ведь рано или поздно Дине все равно придется столкнуться с суровой реальностью. Как бы она ни старалась от нее сбежать.

Какое-то время мы сидим молча. Арская обнимает обеими ладошками кружку и пьет чай маленькими глотками. Трет розовеющими пальчиками мочку уха. И прижигает меня обвиняющим взглядом, как будто что-то знает.

— Почему? — высекает она тоскливо, а я замечаю, как огонь в ее голубых омутах потухает, и вместо него там поселяется промораживающая насквозь пустота.

Не знаю, что ей ответить. Сказать, что мужчины по природе своей полигамны и в какой-то момент начинают изменять своим избранницам? Так это бред. Сослаться на заевший супруга быт и исчезнувшую перчинку в отношениях? Еще большая чушь.

— Так бывает.

Это максимум, который я способен выдать. И он, конечно же, не устраивает Дину. Она резко отворачивается к окну и принимается вытирать тыльной стороной ладони катящиеся по щекам слезы.

Я же не справляюсь с ее эмоциями, которые расшатывают и меня. Встаю, чтобы пересесть к ней на диван, и подгребаю ее к себе.

Мои действия не объяснить логикой. Просто внутри зреет потребность утешить расстроенную женщину, и я иду на поводу у инстинктов.

Глажу ее лопатки, предплечья, запястья. Прижимаюсь ртом к виску. И вместе с Диной переживаю истерику.

Шарашит нас обоих нещадно. Сердечная мышца работает на износ. Губительный огонь воспламенят каждую клетку. Электрические импульсы доставляют боль.

— Спасибо, что приехал. Мне нужно было хоть с кем-то поделиться.

Позже, когда мы стоим около ее подъезда, негромко благодарит меня Дина и исчезает за железной дверью. Я же еще долго растираю полыхающую грудь.

А на следующее утро мы встречаемся в центре, и ничего не напоминает о вчерашнем.

Арская собрана и серьезна. На ее губах мерцает перламутровый блеск. На веки нанесены дымчатые тени. Пушистые ресницы подкрашены тушью. Она одета в платье футляр цвета морской волны. На шее — лаконичная подвеска с лазуритом.

И, если бы я лично не утешал ее накануне, я бы ни за что не поверил, что эта ухоженная ослепительная женщина проплакала весь вечер, а, может, и всю ночь.

Выпив по чашечке кофе у Дины в кабинете, мы не говорим о пресловутых фотографиях. Перемещаемся в небольшой зал, заполненный людьми. И занимаем приготовленные для нас места.

После короткой беседы с моим пиар-менеджером, пресса настроена дружелюбно. Никто не собирается топить Арскую, выискивать недочеты в хозяйственной деятельности. Напротив, журналисты хотят состряпать добротную статью, за которую они получат неплохое вознаграждение.

Первой встает совсем еще зеленая девчонка с короткими темно-каштановыми волосами и обращается к Дине.

— Здравствуйте. Лика Литова. Издательство «Просвещение». У вас в школе очень уютно. Небольшие светлые классы, оборудованные по последнему слову. Талантливые педагоги. Положительные отзывы. Подскажите, пожалуйста, что вдохновило вас на создание центра?

— Здравствуйте, Лика. Знаете, у меня растет любознательная семилетняя дочь. И мне, в первую очередь, хотелось, чтобы она ходила сюда с удовольствием. Чувствовала себя как дома. Была окружена приятными мелочами. Чтобы могла разместиться в удобном кресле-мешке, пока будет смотреть что-то на проекторе. Порисовать на перемене. Или решить какую-нибудь головоломку на магнитной доске. Комфорт самых маленьких наших учеников — наша основная задача.

Ответив на первый вопрос, Дина заметно расслабляется. Ее речь течет плавно и размеренно. Можно увидеть невооруженным глазом, что она гордится своим детищем.

Интервью проходит без сучка и задоринки. Попрощавшись с прессой, мы возвращаемся к Арской в кабинет и еще долго обсуждаем перспективы и ближайшие планы.

А через день, я узнаю, что Дина улетела в горы вместе с мужем. И это ввергает меня в ступор.