Глава 19
Меня рывком вытянули из спальника и бережно уложили поверх.
- Ты - совершенство, Таши, ты - богиня, что сошла с небес, меня оправдал бы даже святой!
Кеншин тяжело дышал, бормоча это, и не прекращал ласкать меня руками и губами.
Ловкие пальцы расстегнули молнию байки, в следующий момент оказались под майкой и заскользили по обнаженной коже. Горячая ладонь дракона наполнилась, а пальцы слегка сжались. Это заставило меня охнуть и выгнуться навстречу.
Где-то на задворках сохранившегося разума я понимала, что это неправильно, что я должна остановиться, прекратить это сейчас же, но в тоже время знала, что не в силах этого сделать.
Прикосновения Кеншина были такими желанными, горячими, они манили в неведомую бездну наслаждения, влекли в самую пропасть, и все, что я могла, это слабо мотать головой, шептать «нет» и при этом... отвечать на поцелуи.
На секунду меня прижали к земле, я выдохнула, в следующий миг давить перестали, но не успела я вдохнуть полной грудью, как ощутила горячие пальцы под кружевными трусиками.
- Кеншин, нет, - бормотала я, силясь достать его руку оттуда, где ей вовсе находиться не следовало, но ничего не выходило. Вот вроде у парня две руки (днем, помню, было), а ощущение, что к ночи отрастил еще четыре, как у древнего божества!
Пальцы под тонким кружевом делали что-то настолько невероятное, что я застонала в голос. Тотчас к моим губам прижались чужие и начали жадно пить мой стон.
Что-то внутри кричало от возмущения, понуждало прекратить, опомниться, остановиться. Но манящий багрово-золотой туман окутывал со всех сторон, наполнял тело легкостью, заставлял какие-то неведомые струны души петь от восторга, просить еще и еще.
Меня целовали, ласкали, трогали и гладили с таким жаром и неприкрытым желанием, что оставалось только довериться этому мощному, неведанному прежде, потоку.
- Я не причиню тебе вреда, принцесса Таши, - выдохнул на ухо Кеншин. - Я только...
В следующий момент что-то взревело, а мир перевернулся.
В прямом смысле.
Какое-то время я была в воздухе, потом грохнулась наземь, не успев сгруппироваться, больно приложилась плечом. Боль оглушила, а потом отрезвила.
С диким криком сцепились оба дракона, катаясь по земле.
Осыпая друг друга проклятиями, раскатились в стороны, чтобы в следующий миг сойтись в прыжке.
- Ты чуть было не оставил ее без дракона! Подлец! - вопил Исам,
- Ей не нужен дракон! - грохотал голос Кеншина. - У женщины все равно не может быть дракона!
- Подлец! Я убью тебя! - обещал Исам.
Дракон взлетал над землей, белоснежные змеи волос парили в воздухе, освещаемые неоновым светом. Дракон разил противника руками, ногами, лицо застыло маской свирепой ярости.
- Это я убью тебя! - пообещал Кеншин, извернувшись, уходя из-под очередного удара.
- А потом изгоню ее дракона! - пообещал он.
Я отползала назад, пока не уперлась спиной в дерево. Затаив дыхание, наблюдала за схваткой. Сейчас не было и капли того рисования, что драконы явили в холле нашей квартиры, там, в другом мире. Они наносили друг другу сокрушительные удары, каждый из которых мог свалить дерево. Они взлетали в воздух и их руки и ноги растворялись в пространстве, с такой скоростью они атаковали друг друга.
Я не понимала ни слова из того, что они кричали друг другу. Так бывает во время оглушения: ты понимаешь, что смысл в словах есть, но не можешь уловить его. Отчаянно мотая головой, чтобы прийти в себя, я, затаив дыхание, следила за поединком и понимала только одно.
Драконы бились насмерть.
Пространство над ухом зазвенело и я обернулась, готовая увидеть фею. Но ее не было, должно быть, мне послышалось. Но в голове посветлело, жар постепенно спадал. При этом было чувство, словно резко спала температура во время болезни, и потому мышцы налились слабостью.
Как завороженная, я продолжала наблюдать за происходящим.
Вот Исам перевернулся в воздухе, и, встав на ноги, спружинил коленями, сохраняя равновесие. Широкий браслет от кисти и почти до локтя, перетек ему в руку и в следующий миг над головой присевшего Кеншина рассекло воздух лезвие меча.
Темноволосый дракон ушел от очередного выпада, перекатился на земле, а когда, распрямившись, взмыл в воздух, в руках сжимал два длинных клинка.
Несколько касаний - и меч Исама превратился в копье. Уворот - и когда смертоносный наконечник должен был достать темноволосого дракона, копье заскрежетало о вовремя подставленный щит.
Теперь драконы бились молча. Со стороны мне было отчетливо видно, что силы равны. Но яростный напор Исама, его решимость довести дело до конца, сделали свое дело. Кеншин отступал.
Вот его нога подвернулась, и падая, он чудом не напоролся на лезвие меча. Вот, в прыжке, Исам все-таки достал его, распоров джинсы. Следующий удар, когда лезвие меча плашмя ударило Кеншина по плечу, я завизжала, закрывая глаза.
Я уже видела, на что способны драконы в бою, и, поняла, что не поверни Исам меч в последний момент, сейчас на землю упала бы чья-то конечность.
Кеншин вынужден был отступить. Оказавшись на противоположном краю поляны, у самых деревьев, он поднял вверх руки с короткими копьями, что должно быть, означает признание поражения. Я угадала.
В тот же миг Исам прекратил атаковать.
- Уходи, - бросил он Кеншину.
Мне не было видно лица Исама, но голос его звучал так угрожающе, что даже я вздрогнула.
Кеншин бросил на меня какой-то горький и полный сожаления взгляд и скрылся между деревьев.
Какое-то время Исам стоял молча, не оборачивался.
Я отчего-то все еще боялась вдохнуть полной грудью, сидела, уперевшись спиной в дерево, затаившись, словно мышь.
В воздухе висело напряжение. Кроме того, что драконы бились всерьез, ощущалось что-то еще. То ли какая-то беда, то ли потеря.
- Беда обошла тебя стороной, - пискнули над ухом.
Я обернулась, но вместо феи увидела лишь удаляющийся голубой сполох. Она, несомненно, только что была здесь, но отчего-то решила не задерживаться и скрылась в ночи.
Провожая взглядом фею, я не заметила, как подошел Исам.
В следующий момент меня рывком подняли в воздух, прижимая к твердой мускулистой груди и посмотрели в глаза с нежностью.
- Испугалась? - спросил Исам.
А я, вместо того, чтобы ответить нет, потупилась.
И снова было dÉjà vu, и снова меня обжигало чужим теплом, но это, столь же волнительное, было каким-то уютным, и безопасным, что ли...
Бережно, словно хрустальную, меня усадили у костра, а затем принесли спальник и укутали плечи.
- Чтобы не замерзла, - сказал Исам.
Стараясь не смотреть мне в глаза, он вжикнул молнией толстовки, скрывая от себя вид в мое, скажем, декольте.
Я все никак не приходила в себя и непривычно робела.
Хотелось спросить, что случилось, почему Исам прогнал Кеншина, почему... Чуть не убил, не покалечил его, ведь ничего особенного не произошло... Почти. Но в то же время не покидало ощущение, что только что чуть было не случилось непоправимое, а еще казалось, что Исамом руководила не просто мужская ревность.
Холодный и отстраненный днем, блондин смотрел с нежностью и теплом, и при этом вид у него был какой-то виноватый.
Надо думать, у меня вид тоже был виноватый, особенно, если вспомнить, в каком виде Исам застал нас с Кеншимом не так давно. Я ожидала что он объяснится, но дракон молчал. Вместо этого он достал припасы и вскипятил в котелке воду. Заварив в термосе чай из каких-то невероятно ароматных трав, он протянул мне дымящуюся кружку, которую я приняла двумя руками, а сам приступил к трапезе.
Ел дракон жадно и много, время от времени бросая на меня странные взгляды исподлобья, отчего мне становилось тепло, нежно и как-то не по себе.
Наконец, подбросив дров в костер и дождавшись, когда тот примет подношение, взметнувшись к небу языками пламени и огненными саламандрами, Исам уселся рядом со мной.
Я молчала, хотя хотелось расспросить о многом, и особенно о том разе, на озере фей, когда дракон отшатнулся от меня, а потом и вовсе отвернулся... и практически перестал общаться со мной. Но рот попросту не открывался, вместо этого я ждала, что заговорит он... и ощущение было какой-то нужности и защищенности. А еще что-то внутри подсказывало, что это очень правильное ощущение.
Наконец, Исам произнес:
- Прости меня.
Я вздрогнула от неожиданности.
- За что? - вырвалось у меня.
- За то, что мог не успеть, - ответил он. - Хорошо, что фея позвала... Как тогда на озере. А я еще, дурак, идти не хотел, мол, с тобой рядом Кеншин, он защитит. Ведь я знаю, что дракон способен на многое... Мы практически неуязвимы...
Мне была понятна его ревность, сейчас, когда Исам не отводил взгляда и его глаза горели синим пламенем, не оставалось ни малейших сомнений в том, что я ему нравлюсь. И очень. Но в то же время его забота о моей нравственности была какой-то... иного рода, нежели ревность. Совсем мне непонятной.
- Спасибо, Исам, - тихо сказала я. Отчего-то казалось, что я должна объяснить. - Ты вовремя. Я... я не знаю, что на меня нашло. Честно.
Исам усмехнулся. Нежно и грустно одновременно.
- Ты такая красивая, Таша, - сказал он. - В другом мире тебя называли Александрой?
- Александрой, - кивнула я. - Только редко. Сашей и Ташей чаше.
- А-лек-сан-дра, - по складам произнес он, словно пробуя мое имя на вкус, и этот момент таким волнительным показался. Гораздо волнительнее, чем все, что было до этого. Никогда мне собственное имя таким мелодичным не казалось. Хотелось, чтобы дракон повторял его снова и снова.
- Сандра... Саша, - проговорил Исам, словно подслушал мои мысли, и у меня внутри что-то робко запело.
- Ты невероятно красивая, - сказал он. - А что значит, Белоснежка?
Я фыркнула.
- Ничего не значит, не заморачивайся. Так, кликуха. Не нравится мне, когда так называют...
Исам посмотрел как-то озорно, по мальчишечьи, а потом улыбнулся. Затем улыбка покинула его лицо, и глаза дракона потухли, словно в комнате выключили свет.
- Прости, - повторил он.
- Да не за что извиняться, - пробормотала я. - Я рада, что ты пришел. Ты как раз, вовремя.
- Ты не представляешь, до какой степени вовремя, - как-то зло проговорил дракон.
- Что ты имеешь ввиду? - насторожилась я.
- Ты чуть было не осталась без дракона, Александра, - сказал Исам.
Я часто заморгала.
- Это как? - вырвалось у меня.
- Я должен был раньше тебе все рассказать, - вздохнул дракон.
И принялся рассказывать.
По мере его рассказа лицо мое вытягивалось. А по завершению я вылила на свой спальник остатки чая (благо верхняя ткань водонепроницаемая).
Оказывается, чтобы стать драконом, или, как приняло говорить у крылатого народа, «обрести дракона», мало пройти инициацию священной горы Сусаноо, которая скрывает воды озера Риу, озера Драконов. До этого надо еще и вырастить, и, самое главное, сберечь своего дракона.
- Маленькие дракончики не зря такие прыткие, юркие и озорные, - рассказывал Исам. - С ними часто сладу нет, это правда. В некоторых кланах они воспитываются в специальных школах.
Я вспомнила, как в детстве почти все лето проводила в военно-спортивных лагерях, потому что «воля» для меня, по словам Виталия Владиленовича, была «чревата». Потом, в подростковом возрасте, когда почти у всех сверстников гормоны принялись бушевать, у меня они наоборот улеглись, но внутренний моторчик гнал по кружкам, секциям, факультативам.
- Дракон «формируется» именно в подростковый период, - повествовал Исам. - Оттого, как с ним обращаться, зависит его сила и мощь.
- А как с ним надо было обращаться? - испуганно прошептала я.
- Дракона надо любить и кормить вовремя, - пошутил Исам. - Но в каждой шутке только доля шутки. Так что вообще, драконам запрещается отказывать себе в каких-то заветных, тайных желаниях, кроме одного.
- Кроме какого? - тут же спросила я и сразу же покраснела под красноречивым взглядом. Сразу все понятно стало. Значит, излишняя сексуальная активность может навредить дракону...
- Не излишняя, а вообще активность, - поправил меня Исам, потому что последнюю мысль я случайно вслух произнесла, о чем сразу же пожалела, потому что от дракона сразу жаром полыхнуло.
- Сформировавшийся дракон, получив благословение святилища Инари, священной горы Сусаноо и инициацию озера Риу, способен взлететь, - сказал Исам.
- А если не получит? Не взлетит?
- Чаще не получают инициацию по другой причине, - ответили мне.
- По какой? - взяло верх любопытство.
На меня снова посмотрели так красноречиво, что любопытство пристыженно замолчало. Ненадолго.
- А потом, когда дракон взлетит, тогда можно? - пискнуло любопытство и скромно потупилось.
- Можно, - ответили ему хриплым голосом и на всякий случай отодвинулись от меня подальше.
Я же, поскольку уже в курсе была, что от меня не просто так шарахаются, а по серьезной причине, не обиделась (хоть и грустно было, совсем чуть-чуть... потому что влекло к дракону со страшной силой).
- А ваши с Кеншином драконы, ну, они взлетели уже? - продолжало высовывать нос из норки любопытство.
- Наши взлетели, - ответили мне и посмотрели снова с нежностью, как на ребенка, но при этом на очень любимого ребенка.
- А мой, получается, нет, - продолжала рассуждать я задумчиво.
Исам вздохнул.
- Мы подумать не могли бы, что у тебя он вообще есть! - сообщил Исам. - И, соответственно, его беречь надо.
- Это еще почему? - обиделась я. - Я имею ввиду, почему подумать не могли, что у меня есть дракон?!
- Да потому, что мы уже говорили: не бывает женщин-драконов. Просто не бывает. Ни в одном древнем сказании ни слова о драконицах! - пояснил Исам. Но при этом тон его не вполне уверенный был, из чего я сделала вывод, что кое-кто в древних писаниях особо не разбирается.
- Ведь мы за тобой почему пришли, от твоего отца, - сказал Исам. - Потому что Мичио сказал, что пообещает дочь тому клану, что поддержит его в противостоянии... Ладно, всего тебе знать необязательно...
Мой возмущенный вопль объяснил дракону, что очень даже мне обязательно знать все и даже больше.
- Издревле нам противостоят водные драконы, - предупреждающе подняв вверх руки, пояснил Исам. Затем опустил их на колени и сцепил пальцы. - Водный дракарат один из самых могучих, нельзя этого не признать. Он огромен, водных кланов много, потому что родная стихия водных - вода - занимает большую часть мира.
- Нашего тоже, - вставила я, чтобы не показаться невеждой.
Исам кивнул, снова глядя на меня с нежностью. Но тут же стал серьезным.
- Дракараты равны между собой, как равны стихии. Но ходят слухи, что водные решили захватить власть в мире. И склонили на свою сторону приверженцев какой-то запретной магии.
Дракон пожал плечами прежде, чем продолжил.
- Ковен пока молчит... Но мне кажется, во всем этом... в намеренном уничтожении кицунэ, во всплеске магической энергии, которая позволила очнуться инсектам, в гневе хранителей леса... Тут что-то не так, и есть в этом во всем что-то общее.
- А Альма-матер? - ни к селу ни к городу вырвалось у меня. - Альма-матер для драконов? Я знаю, что оттуда пришли документы. Для меня.
- Откуда ты знаешь? - изумился Исам.
Вообще-то я не знала. Я предполагала и потому блефовала.
- Сэнсэй говорил, - почти не соврала я. - И ваш с Кеншином разговор слышала.
- То-то, что документы, - проговорил Исам. - Документы из Альма-матер присылают только за драконами. Мы думали, в том числе и твой отец, за тобой прислали, потому что ты дочь дракона. К слову, Мичио Кинриу так спешил с твоим вызовом, потому что ты как жена для сильнейшего дракона любого клана - бесценное сокровище. Наша численность, как ни прискорбно, сокращается... А у водных, наоборот...
- И вы решили ее поправить за счет меня, - съязвила я. - Очень интересно, но подло и неприятно. Но ты продолжай. Что там с моим драконом?
- Да, - рассеянно сказал Исам. - На документы можно было внимания не обращать... В Альма-матер могли ошибиться, или руководствоваться какой-то своей логикой... Но во время перехода между мирами ты слышала рев... И нас вынесло к священной горе Такэхая Сусаноо-но Микото... То есть, потенциально дракон должен был у тебя быть. Мы с Кеншином подумали, что он у тебя был, поэтому гора и позвала тебя.
- Стоп! - возмутилась я. - Почему ты говоришь о моем драконе в прошедшем времени?
Прежде, чем продолжить говорить, Исам какое-то время помолчал.
- Помнишь, мы рассказывали, что не все, кто рождаются от дракона, становятся драконами?
- Вы говорили, не все проходят инициацию горы, и еще, что не всем создают для этого условия.
- Запомнила! - почти восхитился Исам. - Правильно. Драконами становятся сильнейшими. И инициацию не все переживают. Поэтому допускают к ней не всех.
- А как можно не допустить дракона к инициации? - не поняла я.
Исам покраснел. Затем я тоже покраснела.
- То есть, то есть не все сохраняют девственность до инициации? - догадалась я.
Исам кивнул.
- Поскольку инициацию переживают только сильнейшие, для тех, кто, есть риск, что не переживет ее, создают специальные условия...
Дальше дракон забормотал что-то невнятное о священном акте единения, таинстве, соитии и слиянии...
- Так, - голосом, не предвещающем ничего хорошего пробормотала я. - Значит, тех, кто потенциально не готов стать драконом, ловят на сексуальный крючок?
- Да, - коротко ответили мне, выдохнули и потупились. - Драконы отличаются темпераментом. Очень отличаются...
- Но ведь это подло! - вырвалось у меня.
- Это гуманно, - не согласились со мной. И напомнили: - Не все переживают инициацию.
Оттого, что мне это только предстоит, я поежилась.
- Исам, - тихонечко так позвала, но меня услышали.
- Это очень больно? Очень страшно? Ну, инициация эта...
Мне не ответили. Вместо этого дракон поднялся с земли и пересел на бревнышко рядом со мной. И обнял за плечи. Так нежно-нежно и вместе с этим ощутительно. Я ему голову на плечо положила и вздохнула. Ведь понятно сразу стало, что и больно, и страшно. Только сейчас это все таким нереальным показалось. Реальными были только эти объятия, которые, казалось, могли защитить от всего мира. Нежные. Надежные. Какие-то родные очень...
Какое-то время мы молчали. Ни одному из нас не хотелось нарушать тишину.
Потом мое любопытство (чтоб его!) опять не выдержало.
- Исам, так значит, ты понял, что у меня внутри этот... дракон, когда нас из моего мира в этот перекинуло? Прямо к этой горе?
- Почти, - ответил Исам. - Вообще меня под тем деревом осенило. Помнишь? На озере фей?
Я помнила.
И кто-то тоже помнил, потому что залился краской чуть ли не больше меня.
- Ты тогда еще сказала, чтобы я... ну, что ты... ну, что ни с кем еще, - замялся дракон.
А я так медленно голову с его плеча подняла.
- Да, - говорю. - Сказала. А ты - что? Сомневался?
Кто-то угрожающих (и весьма красноречиво) ноток в моем голосе не уловил. А зря.
- Я тогда, как понял, что мог тебя дракона лишить, чуть разума не лишился, - поведал Исам. - Таким подлецом себя почувствовал. Ведь если бы ты сказала чуть позже... Я бы... Подозреваю, что остановиться бы не смог. Я Кеншину рассказал, что ты - дракон. Понадеялся на его благородство, дурак...
И Исам посмотрел на меня так виновато-виновато, по-прежнему не замечая, что кто-то изменился в лице.
- Так значит, ты не подозревал о моей невинности? - спросила я и кто-то тон, кажется, заметил, потому что заморгал часто. - Значит, думал, что я... Что я... Что каждому это вот предлагаю?!
Некстати вспомнилось за каким занятием Исам нас с Кеншином застал и стало совсем тошно.
А потому в следующий миг в голову дракона полетела чашка (из которой чай был уже выпит, а жаль), а еще в следующий - и термос (с остатками чая).
Дракон от чашки увернулся, от термоса тоже (к моему вящему сожалению), и, уворачиваясь от небольшого поленца, прокричал:
- Таша, ты что? Ну а что я должен был подумать? Девица гуляет по ночам в откровенно неприличных нарядах, танцует какие-то дикие танцы в сомнительных заведениях... Ее с подругой окружает в подворотнях толпа недвусмысленно настроенных мужчин... И вы же еще собирались драться с ними! То есть вели себя совсем не как женщины, к которым я привык в родном мире! Да у нас даже блудницы не ставят себя на один уровень с мужчинами! Это неприлично! Что мне оставалось думать?!
- Ах, значит, в неприличных нарядах! Ах, значит, блудницы! - продолжала я восклицать, кидаясь всем, что под руку попадалось. А попадалась походная посуда, поленца и даже разложенный спальник. - В сомнительных заведениях, значит! Да чтобы ты знал, мы с Ариэлькой вообще пай-девочки, понятно тебе?!
- По вашим танцам этого не скажешь, - не согласился дракон, уворачиваясь от очередного чего-то.
- Ах, не скажешь? - вопила я, думая, что бы еще в него бросить за такое оскорбление (а на стрип-пластику мы, если что, для себя ходили, вот).
В следующий миг дракон вихрем метнулся ко мне, а еще через секунду я оказалась прижатой к его груди, причем руки были надежно блокированы. Мастер Горо не смог бы блокировать лучше.
Лицо Исама было совсем близко, мир привычно расплылся, только он оставался четким, его пронзительные синие глаза, красиво очерченные губы...
- Прости, что подумал о тебе плохо, - тихо сказал дракон.
А я вдруг разревелась.
Вот прямо у него на груди, в его объятиях. Реву и чувствую себя дурочкой.
- Александра, Сашенька, - забормотал дракон. - Я так сильно обидел тебя?
Я головой мотаю, и при этом реву еще горше.
- Таша, - позвал Исам, явно напуганный.
- Я не из-за этого плачу-у, - провыла я. - Просто ты... Просто ты... Ариэльку напомнил... А я соску-у-училась!! Она моя лучшая подруга.
И меня принялись гладить по волосам и целовать в макушку, и шептать что-то утешающее, что отчего-то имело обратное действие, я ревела в три ручья, как не ревела, наверное, со школы...
Наконец, когда рыдания утихли, Исам сказал:
- Просто кто-то очень устал. Поспи, Таша. Завтра трудный день.
И меня подхватили на руки, как маленькую и унесли на коврик, а потом закутали в спальник и застегнули на нем молнию.
Исам лег рядом, согревая и положил мою голову на свое плечо.
Повозившись, я развернулась к нему задом и дракон обнял меня другой рукой. И мне стало так хорошо, так надежно и так здорово, что я начала проваливаться в сон практически сразу же.
Правда, все же не удержалась, чтобы не спросить.
- Исам?
- М-м? - промычали в ответ.
- А почему ты спас моего дракона?
Меня погладили по голове. Потом раздался ответ:
- Потому что верю в тебя.
Это прозвучало очень интимно, намного интимнее, чем давеча признания Кеншина, его комплименты и заверения, что его поймет даже святой.
- Но ведь я нужна вашему клану, - не сдавалось мое любопытство. - Причем нужна и без дракона.
Мне не ответили, а черт снова дернул за язык.
- А вдруг не переживу инициацию?
Меня прижали к себе до хруста, так, что дальше эту тему развивать не захотелось, а потом снова прошептали на ухо:
- Я верю в тебя.
Помолчав, я все же проговорила единственный из оставшихся страхов. Потому что не оставлять же его было внутри!
- А ничего, что я не спешу стать породистой самкой, и поехала сюда вообще только ради Альма-матер?
- Я помню, - просто ответили мне.
- И?
- Я верю в тебя.
Вот заладил, пронеслось в голове... Но стало как-то очень легко и спокойно, и, наконец, навалился долгожданный сон.