Глава 7

Блондин с брюнетом обменялись им одним понятным взглядом, затем на Кирлика посмотрели и синхронно вздохнули.

- Скажи, - спросил блондин братишку. - А зачем тебе в Альма-матер, если воинским приемам я тебя прямо сейчас научить могу?

- Я против, - вырвалось у мамочки, но ее слова потонули в громогласном:

- Ур-ра! - от «великого воина».

- Не волнуйся, госпожа, - шепнул блондин мамочке, и та сразу успокоилась, словно знала, что не обманет.

Блондинистый встал, братишке руку протянул, и Кирюшка липкую ладошку в нее доверчиво вложил.

Когда блондин с братишкой скрылись, брюнет, почему-то к мамуле при этом обращаясь, сказал:

- Принцессе следует поторопиться. Вещей с собой брать не стоит. Все равно вещи, в которых она привыкла появляться в увеселительных заведениях по ночам, и днем, - взгляд его скользнул по моим плечам и груди, - не пригодится в Огненном дракарате.

- Что значит, вещей с собой брать не стоит? - возопила внутри меня «Ариэлька».

- Что значит, по ночам в увеселительных заведениях? - нахмурила брови мамуль.

- Один детей обижает, второй - ябеда, - буркнула я под нос. - Мамочка, да не слушай ты его! Ты лучше скажи, правда все это? И что тебе обратно хода нет?

- Да, Ташечка, правда, - ответила мамочка. - Выходя замуж за Виталика, я навсегда закрыла для себя врата. Думала, что для нас обеих...

Голос мамочки дрогнул.

- А что, если и для меня эти самые врата закрылись? - подумала я вслух.

Брюнет посмотрел на меня впервые, не мазнув взглядом, а пристально, глаза в глаза.

- Я настраивался на тебя, принцесса Таши Кинриу, - сказал он. - Подозреваю, что Ичиро Исами тоже. Это значит только одно.

- И что же это значит? - перебила я брюнета.

- Что для тебя врата в родной мир открыты, - сказал он.

А у мамочки при этих словах подбородок дрогнул.

- Мама! - позвала ее. - Ты для этого для Виталия Владиленовича замуж вышла? Чтобы нас обеих защитить?

Мамуль не ответила, но и без того понятно было, что я права.

И мне так грустно стало. Получается, мамочка собой пожертвовала, для себя путь обратно закрыла, чтобы меня защитить, а все зря.

Из холла раздался восторженный вопль Кирлика и мне стало грустно вдвойне. То есть это мамочка сейчас тут останется, с братишкой, а мне с этими неизвестно куда ехать? В мир, о котором сегодня впервые услышала?

- А если откажусь?

Темные глаза брюнета нехорошо сверкнули.

- У тебя нет выбора, принцесса. Врата скоро закроются, но стоит мне коснуться тебя, как мы унесемся сквозь пространство и окажемся на территории Огненного дракарата, на землях клана Золотого дракона.

Перевела взгляд на мамочку. У нее глаза подозрительно блестят.

«Ничего не поделаешь», - говорил ее взгляд, и у меня внутри все сжалось.

Этих двоих я в бою видела. От таких не уйдешь. Что мне стоило часом раньше мамулечку послушаться и бежать со всех ног к Ариэльке? Мамочка, конечно, про врата эти знала, отсюда и наряд ее странный, и обильная «трапеза». Она знала, что за мной придут, и приготовилась, чтобы их отвлечь... а я все взяла и испортила.

- Чем быстрее ты смиришься со своей участью, принцесса, тем лучше, - проникновенно произнес брюнет.

И вот зря он это сфказал. Про мое смирение. У нфих, там, может, судя по мамуличкиному нфаряду, женская эмансипация еще в зачаточном спостоянии находится, если не в проекции... Но меня что, зря мамуль с Виталием Владиленовичем воспитывали? Поощряя независимость, самостоятельность, решимость и смелость? Да я с детства по военно-спортивным лагерям, я в академии лучшая на потоке, меня, вон, и мастер Горо выделяет...

- Смирюсь? - издевательски переспросила брюнета. - Ну-ну. Интересно, зачем я вообще папахену понадобилась... Восемнадцать лет, значит, не вспоминал, а теперь сразу двое поверенных! С чего бы? Или и вправду, как мастер Горо говорит, из Альма-матер вашей документы пришли и мне предстоит увлекательное обучение в драконьей академии?

Брюнет на мамулю беглый взгляд бросил.

Коротко спросил:

- Кицунэ?

Мамочка не ответила, потупилась. И мне как-то эта ее новая роль с излишней покорностью совсем не нравилась.

А брюнет ко мне повернулся, взглядом своих черных глаз прожег, так, что лоб испариной покрылся и захотелось вдруг во всем-во всем с ним соглашаться. Потому что рядом с этой силищей, что от него исходит, я себя слабой почувствовала и уязвимой, и при этом защищенной, что моей какой-то исконно бабской дурной природе очень понравилось. Но это всего лишь пару секунд длилось.

Спустя несколько   мгновений,   пока   я  на   него  чуть  не  с  открытым   ртом   таращилась  (позор-то   какой!),  на  смуглое,  открытое  лицо  с  правильными  чертами,  на красиво облепленные скулы, на подбородок волевой... в глаза отчего-то смотреть не решилась, опустила взгляд ниже, а там так хорошо грудные мышцы развиты, и он ими словно невзначай, поигрывает, и на прессе кубики под майкой просматриваются, кажется, я даже слюну сглотнула... Так вот, спустя несколько мгновений я себя мысленно по щекам отхлестала, а дурной бабской сущности пообещала что-то страшное с ней сделать, пока не придумывалось, что именно, но сильно страшное.

В следующий миг я брюнетистому в глаза посмотрела, прямо и открыто, как равная (потому что перед этим равной себя никак не чувствовала).

Я готова была поклясться, у него, в его черных, как ночь глазах, огоньки горели!

И взгляд такой надменный был, взгляд победителя.

Победителя женщин. Фу. Даже думать о таком противно.

И стоило мне в его глаза прямо посмотреть, как огоньки в них затрепетали, как пламя на ветру, морда лица не такая уже самодовольная стала, скорее, удивленная, а у меня внутри, наоборот, внутри тепло разлилось, что-то словно крылья расправляло, и показалось, что я каким-то внутренним слухом чей-то раскатистый рев слышу. И был этот рев такой желанный, такой родной, и тело внезапно какой-то легкостью и сладостью налилось, по сравнению с которой все эти бабские реакции - тьфу и растереть, вот что!

У брюнета лицо все больше и больше вытягивалось, а у меня, должно быть со стороны все более надменным выглядело, как у него давеча.

Вдруг огоньки в его глазах вспыхнули, как будто кто-то изнутри на них подул, так, что даже заискрились, отчего мне отшатнуться захотелось, взгляд отвести, потупиться, как мамуль, но рев послышался снова, и был он каким-то... одобрительным, что ли.

Готова была поклясться, на лице брюнета в этом момент досада мелькнула!

Не знаю, сколько бы мы еще в гляделки играли, если бы не мамочка.

Тоном снежной королевы, от которого у меня внутри все возликовало, потому что именно такую я мамочку знаю, а не эту новую, в хламиде и покорную до невозможности, мамуль произнесла:

- Ты нарушил гостевой закон, дракон, - сказала она брюнету.

- Почему? - переспросил он нарочито невозмутимо, а вид виноватый при этом, как у кота, что сметану сожрал.

Мамочка же, по тону слышала, злилась. И хоть разговор мне был не особо понятен, вслушивалась в каждое слово.

- Ты обещал войти в мой дом с миром, Кенджи Кеншин.

И брюнет взгляд опустил! Перед мамулечкой! И смущенно закашлялся в кулак! Я мир расцеловать была готова отчего-то, а внутри, тихо-тихо, раздалось утробное ворчание. Довольное.

- Я не сделал ничего плохого, госпожа Джун. Я чту традиции.

Но мамочку так просто с толку не сбить.

- Ты проявил драконью силу, чтобы воздействовать на мою дочь.

- Госпожа Джун, но это моя истинная природа, ее не спрячешь, - попытался оправдаться брюнет.

- Я не об истинной силе! - вскипела мамуль. - Я о том, что ты воздействовал на нее драконьей притягательностью, обаянием. Это недопустимо!

Я старательно переваривала услышанное. И хоть по-прежнему мало понимала, то, что этот брюнетистый красавчик на мне какой-то запрещенный прием применил, было ясно, как божий день. Также, как то, что я против этих его дешевых трюков выстояла!

Брюнет, метнув на меня быстрый взгляд, подтвердил:

- Твой упрек справедлив, госпожа Джун. Но твоя дочь достойный соперник. Тем желаннее ее получить. Подземному дракарату нужна такая принцесса. С Таши Кинриу клан Тигрового глаза станет сильнейшим в дракарате!

И снова у меня внутри произошло какое-то раздвоение: одна половинка визжала от восторга, готова была сорваться с места, хлопая в ладоши, потому что этот самый красавчик-брюнет явно вознамерился меня «получить». Вторая же, более привычная мне, негодовала и подбивала хозяйку съездить невесть что возомнившему о себе брюнету прямо по его красивой физиономии.

Третья (некстати появившаяся) и вовсе спросила моим голосом:

- А кто такая Таши Кинриу? Это словосочетание кажется мне знакомым.

Мамуль с брюнетом переглянулись, причем он так с нажимом на нее посмотрел. Но мамочка не протестовала. Вздохнув, она сообщила:

- Это твое имя, Сашунь. Истинное имя, которым тебя нарекли при рождении.

- Так, - не выдержали мои нервы. - Требую все и немедленно рассказать мне! Вот прямо все, и желательно, побыстрее. Я так понимаю, этим двоим не терпится меня папахену доставить, и некие врата им помогут, поздняк, что называется, метаться. Но я настаиваю на разъяснениях! Очень настаиваю!

Мамочка ангельским голосом спросила у брюнетистого, не желают ли они-с чаю-с. На что они-с согласились-с. Чем только больше меня разозлили.

Злая я затолкала в рот фаршированный блинчик, и, пока мамуль чай заново заваривала, а брюнет, последовав моему примеру, заново принялся желудок набивать, я пошла к кофе-машине и капучино себе сделала. Огромную чашку, чтобы на весь их рассказ хватило.

Наконец, мамуль снова уселась, и подлив черноглазому чаю, уперла локти в стол и принялась рассказывать.

Голос мамочки слегка дрожал, как и ее губы, глаза затуманились... мамулечка вспоминала.

- Мое истинное имя Джун, дочка, - начала она. - Джун - значит, послушная. Так меня назвали при рождении. Родилась я от человека, рожденного драконом. Я принадлежала клану Огненной птицы, когда родилась.

- Стоп, - перебила я. - Что значит, принадлежала? Ты была членом этого клана, мамуль?

Мамочка помотала головой. Видно было, что признание дается ей нелегко.

- Нет, милая, - сказала она. - Я женщина, а в моем мире женщина может только принадлежать.

- Свинский мир! - припечатала я, отчего глаза брюнета сузившись, полыхнули пламенем.

- Не смей говорить о мире драконов в таком тоне, женщина! - возвестил он, играя желваками.

- Не смей говорить со мной в таком тоне, мужчина! - возвестила я не хуже его.

Брюнет хотел еще что-то сказать, но мамуль ладонь подняла, а потом выразительно ногтем циферблат на своих часиках постучала.

Она продолжила рассказ.

- Когда мне исполнилось пятнадцать, меня подарили великому воину, верховному предводителю Огненного дракарата, Мичио Кинриу.

- Что значит, подарили? - опешила я. - Ты что - вещь, что тебя дарить можно? Нет, с каждой секундой я все больше и больше хочу в этот чертов мир! Должен же кто-то навести там порядок!

От такого брюнет даже чаем поперхнулся.

- Госпожа Джун, - выдавил он, не глядя на меня. - Как вы воспитали свою дочь?!

- Как принцессу, - ответила ему мамочка и посмотрела на него долгим взглядом.

- Понятно? - уточнила я, чувствуя к мамочке благодарность.

- Она не ведает традиций! - вскипел брюнет. - Она не ведает своего места!

- Это интересно, - вскипела уже я. - Это какого-такого-эдакого места я не ведаю? Может, просветишь?

- И просвещу! - нагло пообещали мне.

- Разве что, во сне! - ответила я.

- Перестаньте! - воскликнула мамуль. - Ведете себя, как дети...

Мы с брюнетом демонстративно отвернулись друг от друга.

- Мичио Кинриу, мой господин и повелитель, оказал мне великую честь, взяв меня в жены.

- Это что это за честь такая? - возопила я. - Да за тобой Виталий Владиленович два года ухаживал! Да у нас дома корзины цветов не переводились! Да я еще тебя подкалывала постоянно, что ты, должно быть, балерина, потому что только балеринам ведь такие дарят!

Не помня себя от возмущения, я переключилась с мамуль на брюнета.

- Она ведь все его подарки поначалу возвращала! Ничего не принимала! На какой козе он только к ней не подъезжал! А предложение семь раз делал. Семь! Только на седьмое согласилась! И каких! От облаков в виде ее имени до белых голубей на поле, тоже в форме ее имени! Да он к нашему дому в латах и на белом коне приезжал, с оркестром, если что! Подъезд цветами выстилал! А вы мне тут про честь какую-то великую лепите?! Да отчим ее на руках носит, чтоб ты знал, и не перестает повторять, как она его осчастливила!

- Твою мать взял в жены не какой-то смертный, а дракон. Это честь для женщины, - высокомерно пояснил брюнет. - Ей еще соответствовать надо! Не каждая достойна стать женой дракона.

- В чем-то он прав, Сашуня, - сказала мамуль, и от этого ее «в чем-то» у брюнета глаз дернулся.

- Он мог оставить меня наложницей, - пояснила мамочка.

- Наложницей?! - я даже задохнулась от возмущения. - Тебя - наложницей?! Это что там, каменный век сейчас, в вашем мире? Мне дубинку с собой взять и каменный топор, чтобы от ополоумевших самцов отбиваться?

Брюнету мой пассаж про самцов не понравился. Как и про каменный век.

- У драконов - великая цивилизация! - возвестил он.

- Ага, то-то я вижу, какая великая! - огрызнулась я. - Женщин своих прессуете!

- Что делаем? - не поняла брюнет.

- В черном теле держите, вот что! - пояснила я, но брюнет все равно недоуменно моргал.

Не успела я пояснить популярно, что к чему, как в «трапезную» вошли блондин с Кирликом. Причем Кирлик ехал на плечах блондина. Встрепанный, раскрасневшийся и сияющий, как голда из Архейджа.

Я залюбовалась братиком. Так приятно его счастливым видеть!

- Таша, я теперь столько всего знаю! - сообщил он.

Я опустила взгляд с братишки на блондина и приказала гормонам оставаться на месте. Ну как приказала, попыталась. Он, оказывается, смотрел, как я братишкой любуюсь. Губы его при этом в усмешке растянулись, почти нежной. Почти - потому что физиономия до неприличия надменная при этом была. Но я буду не я, если я и с этого спесь сейчас не собью. А если он попытается меня «к стенке припереть», как только что этот, брюнетистый...

Но блондин не попытался (чему что-то внутри почти оскорбилось).

Он устало опустился на стул, рядом с брюнетом, и я только сейчас поняла, что какой-то он бледный. Даже изможденный. Вокруг глаз круги, дышит тяжело... Перевела взгляд на братика и с трудом удержала возглас изумления. От Кирлика еле заметное сияние исходило. Бело-голубое. А физиономия до того счастливая и довольная, каким я братишку вообще никогда не видела.

Из раздумий вывела мамуль.

- Я никогда не забуду, что ты сделал для моего сына, дракон, - сказала она.

Белый улыбнулся немного вымученно, а затем произнес:

- Пустое, госпожа Джун.

- А что он сделал такого? - уточнила я у мамочки.

- С Кирюхой драконьей силой поделился, - пояснила она мне. - Это бесценно для человека.

- А ты как же? - вырвалось у меня.

Белый при этом улыбнулся, немного снисходительно, что, учитывая ситуацию с Кирликом даже как-то не обидно было, а брюнет наоборот, нахмурился.

- Я восстановлюсь, - сказал он мне, улыбаясь. - Драконы быстро восстанавливают силы. А что касается твоего брата, госпожа Джун права: человеку не помешает сила дракона.

Я только ресницами хлопала, придумывая слова благодарности, потому что за братишку любого порву... или расцелую! Но брюнет все испортил.

С чуть издевательской улыбочкой он произнес:

- Ты герой, Ичиро Исами. Но на восстановление тебе понадобится время, значит, ты не сможешь принцессу через врата вести. Придется мне...

И он деланно вздохнул.

Блондин тут же плечи распрямил, и, несмотря на усталость на лице, явно собирался брюнету ответить. Но я опередила.

- Эх, - сказала я брюнету. - А ведь почти симпатичным сразу показался. А теперь вот, два косяка за тобой... Падаешь в моих глазах, стремительно падаешь...

Блондин при этом приосанился, а брюнет обиженно спросил:

- А второй косяк?

- Женщин уважать надо, - многозначительно процедила я.

- Ну-ка, великий воин, иди-ка сюда? - позвал он Кирлика и руки к братишке протянул.

Кирлик посмотрел на брюнета недоверчиво, но потом, должно быть, «великий воин» сделал свое дело, потому что на плечи к брюнету все-таки перебрался.

И я буду не я, если братишка сразу еще больше не засветился!

Мама ахнула, когда Кирлик обмяк как-то и брюнет его аккуратно с плеч снял и на коленях у себя разместил.

Мамуль возмущенной мне ладонь на руку положила и пояснила:

- Он просто заснул, Сашечка. Принять драконью силу, даже немного, для человека тяжело. Но все хорошо будет.

- Спасибо, - сказали мы с мамулей в один голос брюнету и тот на блондина с видом победителя посмотрел.

- А вот теперь и у тебя принцессу через врата вести сил не хватит, - коварно сообщил блондин, улыбаясь во все зубы.

- Ребят, а вас никто объединять силы не учил? - вздохнула я. - Что вы как бодливые бараны.

- Принцесса смирилась со своей участью? - деланно обрадовался брюнет, улыбаясь, как и блондин, во все зубы.

- Принцесса понимает, что выбора у нее нет, - в тон ему ответила, а затем добавила: - Но принцесса желает знать, что с мамулей дальше было, после того, как на ней отец женился.

И мы втроем уставились на мамочку.

- Да, - пробормотала она, - я стала седьмой женой верховного предводителя Огненного дракарата.

- Седьмой?! - вырвалось у меня.

Блондин с брюнетом недоуменно переглянулись, брюнет при этом еще глаза, гад, закатил, мол, до чего же я отсталая.

- Да у вас там настоящий каменный век! - возопила я. - Да где же видано, по семь жен иметь! Небось и эти ваши, наложницы или кто там, есть, да?

Брюнет губы поджал, а блондин пояснил:

- Одна женщина не может насытить темперамента дракона. Наши традиции чтут и оберегают женщин, именно поэтому драконы берут себе несколько жен, и наложниц, да. Почему нет?

- До потому, что это свинство! - заявила я. - Потому что нельзя так с женщинами! Потому что...

- Остальные шесть жен уже родили твоему отцу сыновей, - продолжила рассказ мама, и я вынуждена была замолчать. - А у меня родилась дочь.

- Это я в курсе, - сообщила я. - Что дочь. Умница и красавица, да, мам? И что дальше? Как мы в этом мире оказались-то? Ты сбежала от изверга и тирана, и вообще из этого психованного мира, где женщин в грош не ставят, а об эмансипации даже и не слышали?

Мамулины губы растянулись в улыбке, а вот на этих двоих было страшно смотреть.

Глаза у обоих загорелись, причем у одного темным пламенем, а у второго... голубым! Неоновым! И так это им шло, что я даже на нахмуренные брови и на желваки, гуляющие на щеках, внимания не обратила.

- Не смей говорить так о нашем мире, женщина, - процедил на этот раз блондин.

- Не смей говорить со мной в таком тоне, мужчина, - уже привычно отозвалась я и на мамулю глазами показала: - Интересно же, что дальше! А если тебе не интересно, не мешай!

У блондина глаз дернулся, а мамочка продолжала.

- Ты не понимаешь, Сашенька. От драконов рождаются только мальчики. Причем не каждый из мальчиков рождается драконом. Я родилась именно от такого отца. Рожденный драконом, но не дракон. Это сильно повышало мою ценность, на рынке, так сказать, невест. Больше шанс, что я смогу родить дракону сына, который станет драконом, понимаешь?

- Понимаю, - подтвердила я, хотя понималось не очень-то. - Почти все, честно. Кроме одного. Ты говоришь, что у драконов рождаются только сыновья. И в то же время сказала, что родила дочь. Меня. Эт как?

Мамочка усмехнулась.

- Вот так, - сказала она. - И поскольку ты для драконьего мира - чудо и вообще единственная, твой отец решил спрятать тебя в этом мире. Конечно, я отправилась с тобой. Он не хотел отпускать, но таково было мое условие: чтобы нас не разлучали. Понимаешь, когда женщина дарит дракону дитя, она вправе попросить об одной вещи, и дракон выполнит ее. Моей просьбой было не разлучаться с тобой.

- Мамочка моя, - в глазах защипало. - Мамулечка. Ты лучшая мамуль на свете. Честно-честно!

- Мичио был вне себя. Я, сумевшая родить ребенка в первый же год замужества, я, подарившая ему тебя, дочь, я, Джун, послушная, не попросила, а потребовала - уйти в этот мир с тобой. Чего он мне только ни предлагал! Я была непреклонна. Я хотела быть со своим ребенком, и я осталась с тобой!

Даже оба дракона посмотрели на мамуль с восхищением. Чего уж обо мне говорить. Я даже носом хлюпнула. А не было бы этих двоих тестостероновых - рыдала бы сейчас в голос у мамуль на груди.

- Он требовал, угрожал... но ничего не смог поделать. Мы перенеслись в этот мир.

- Он так любил тебя, мамочка? - спросила я, ничуть не сомневаясь, что мамулечку можно не любить.

Эти двое обменялись странными взглядами, а мамуль грустно улыбнулась.

- Любовь - это слабость, милая, - сказала она. - А дракон не может быть слабым. Тем более, верховный предводитель целого дракарата. Мичио... уважал меня, даже почитал за то, что подарила ему тебя, но...

- Тогда понятно, почему ты Виталия Владиленовича выбрала! - ядовито припечатала я.

Мамочка зарделась и, к неудовольствию этих двоих, кивнула.

- Я просто не знала, что можно любить женщину так, Таша, - сказала она доверительно, словно одни с ней сейчас. Что можно не только любить самой, ведь дракона невозможно не любить, Ташечка, а быть любимой... очень любимой.

Мамулечка покраснела, а эти снова переглянулись.

- Госпожа Джун, - начал было блондин.

- Вам не кажется, что вы вкладываете в голову принцессы недостойный мысли? - поинтересовался брюнет.

А мамулечка только плечиками точеными пожала и рассмеялась. Как будто хрустальные колокольчики зазвенели в воздухе. В этот момент я ее больше, чем обожала. Я ее боготворила!

Но видя, что этим двоим явно есть, что возразить, решила не давать им такой возможности.

- Мамуль, - опередила я возмущенного блондина. - Это все безумно интересно, знать свою и твою историю, честно, но одного в толк не возьму: что сейчас папахену от меня понадобилось-то? Через восемнадцать лет-то?

Мамочка побледнела, губы кусать начала, а эти двое, наоборот, приосанились.