Глава 9
- Так, - подытожила я. - Давайте договоримся, это для меня неприятности, сами подумайте: я, нежный цветок и вообще лапочка, попала в ваш мир, как кур в ощип, а вы меня еще и не к папахену доставили, а уволокли к какой-то сусано... куда вы уволокли-то меня?
- Ты и вправду нежный цветок, - сверкнув глазами, сказал Кенджи Кеншин, который брюнетистый. - Хоть сама мнишь себя сильной и независимой, равной мужчинам!
Я не успела ответить, потому что заговорил блондин. При этом он вперился в меня своими горящими льдинами глаз, так, что удивилась, как на ногах устояла.
- Никогда! Слышишь?! Никогда не произноси имена богов всуе!
- А что я такого сказала-то? - удрученно пробормотала я.
- Только небо уберегло тебя от того, чтобы исковеркать имя великого Такэхая Сусаноо-но Микото! - продолжал наседать на меня блондин. - Если мы сказали, что у нас неприятности, значит, так и есть! А ты - своим невоздержанным языком стремишься их увеличить!
- Причем многократно! - добавил Кенджи Кеншин, который тоже принял свирепый вид.
Признаться, я растерялась, и поначалу даже потупилась. Я понимала, что драконы правы, и стоит их слушать... поначалу, но это их чувство собственного превосходства, с которым отчитывали меня, как школьницу, бесило. Поэтому тут же задрала подбородок и ответила:
- Да ладно вам лечить, терапевты! Двое на одну! Тоже мне, драконы...
Оба, и блондин, и брюнет, сначала побледнели, а потом синхронно побагровели. По искаженным яростью лицам я поняла, что попала в самое больное место, что в общем-то было нетрудно.
Прежде, чем они снова начнут давить меня драконьим авторитетом, быстро проговорила:
- Тихо-тихо, сами виноваты! А что возмущению нет предела, это потому что правду сказала. Не к лицу драконам на одну беззащитную девушку накидываться! И вообще, вы маме меня беречь обещали!
Пальцы брюнета сжались в воздухе, словно сомкнулись на горле врага, и, подозреваю, что это был за воображаемый враг. А у блондина на щеках желваки заиграли, а ледяной взгляд чуть не прожег насквозь. Довести драконов до белого каления моей целью не было, по-крайней мере, пока, поэтому честно сказала:
- Я вовсе даже за, чтобы про вашего главного бога послушать, и про других тоже, честно-честно, но прежде, чем мы приступим к этой увлекательной дискуссии, давайте для начала познакомимся.
Брови обоих приподнялись, что значит ярость сменилась удивлением, и я тихонечко так, облегченно выдохнула.
- Но мы знакомы, принцесса, - недоуменно проговорил блондин, Ичиро Исами который.
- И ты даже начала произносить наши имена вслух, - добавил Кенджи Кеншин. - А твое имя - Таши Кинриу, что в твоем мире звучит, как Белоснежка, мы итак знали.
Я чуть скрипнула зубами. Вот кто тянул за язык Кирлика? Я, между прочим, про Белоснежку хотела умолчать, потому что не дай бог эта сказочка есть и в этом мире, тогда, что-то мне изнутри подсказывает, эти двое точно подкалывать будут!
- Ваши полные имена я запомнила, - сказала я. - Но их пока выговоришь - язык сломаешь. И длинные они. Мне надо придумать, как вас укороченно называть. Для моего исключительно удобства.
- Длинные? - усмехнулся брюнет. - Да ты других не слышала, принцесса. Но если твоему женскому уму тяжело запоминать длинные имена, конечно, можешь их укоротить, ради своего, исключительно удобства.
При этом брюнет нехорошо так усмехался, да еще слова растягивал, гад, словно подчеркивал этим мою женскую тупость, и то, что я с трудом себя сдерживаю, чтобы не запустить в него чем-нибудь, от наглого дракона не укрылось, конечно же. Он даже как будто ждал, когда я из себя выйду. Но я на провокацию не поддалась, понимая, что если решу этой заразе брюнетистой навалять по первое число, может быть неудобно. Мне.
Поэтому стою себе спокойно, ручки на груди сложила и смотрю выжидательно, что еще скажет. Затянувшаяся пауза вызвала улыбочку блондина, и брюнет понял, что зря меня задирал.
- Я - Кенджи Кеншин, принцесса, - сказал он. - Второй сын предводителя клана Тигрового глаза, из Подземного дракарата. Кенджи переводится как Сильный второй сын, а Кеншин - Сердце меча. Ты можешь называть меня, как тебе удобней.
- Я - Ичиро Исами, - в свою очередь, представился блондин. - Ичиро - значит, первый сын, а Исами переводится, как Храбрый. Я первый сын предводителя Ледяного клана, принцесса.
- А почему он из какого-то дракарата, а ты только клан назвал?
- Ледяной клан не принадлежит ни к одному из дракаратов, - сказал Ичиро Исами. Всего дракаратов четыре: Огненный, где верховный предводитель твой отец, Подземный, Водный и Воздушный. Ледяные драконы не могут относиться к водным, мы живем не на воде, как они, а в горах. Не можем также относиться и к воздушным, чей дракарат расположен на парящих островах.
- С кланом разобрались, - резюмировала я. - Значит, дракаратов здесь по каждому на стихию. Теперь с именами. Тебя, Ичиро Исами буду называть просто Исам, что значит храбрый, я запомнила, и тебе, несомненно, приятно. А тебя, Кенджи Кеншин, просто Кеншин, Сердце меча. О том, какие по счету вы сыновья в моем мире каждый раз обозначать непринято, поэтому воспользуюсь традициями, которые все-таки мне ближе.
- Тебе придется привыкать к новым традициям, - нахмурившись, сообщил Исам.
- Это возмутительно! - поддержал его Кеншин. - Женщине следует проявлять больше уважения к драконам!
- Эй! - осадила их обоих. - Еще немного и будете Иса и Кеша! Этого хотите?
Судя по нахмуренным бровям, сжатым в линии губам и пылающим недобрым пламенем глазам, хотели драконы вовсе не этого.
- Отличненько, - подытожила я, пока они снова не рассвирепели. - Теперь моя очередь. Зовут меня Александра. Кто-то зовет Сандрой, кто-то Сашей, Сашуней, Сашулечкой, кто-то Ташей. Ташей, пожалуй, зовут чаще всего.
- Тебя зовут Ташей, - сказал Исам. - Потому что твое имя Таши.
- Таши? Не Таша? Вы уверены?
- Уверены, - нехотя ответил брюнет. - Таши означает живопись.
- Чудно̀, - сказала я и пояснила драконам: - Всегда была в восторге от живописи, особенно от японской.
Блондин улыбнулся, и на этот раз не обидно, а как-то нежно, что ли, и у меня сразу колени ослабли. Поэтому я излишне торопливо проговорила:
- Теперь, когда мы так чудесно познакомились, можно топать в дом, или что там у него, моего отца.
На меня посмотрели даже как-то с жалостью.
- А что не так? - поинтересовалась я. - Сейчас-то что такого сказала?
- Женщины, - буркнул Кеншин, и Исам, судя по поджатым губам и кривой ухмылке, был с ним солидарен.
- Так, вы опять? - воскликнула я, но договорить мне не дали.
- Мы не в Огненном дракарате, принцесса, - пояснил Исам. - Мы в двух днях пути от священной горы Такэхая Сусаноо-но Микото.
- Да это я поняла. Как и то, что вам здесь не нравится, - заверила я их.
Оба подняли очи к небу, а я обиженно пробормотала.
- Сами сказали, что у нас большие неприятности.
На этот раз на меня посмотрели внимательнее, а потом еще понимающим взглядом обменялись. Мне эти игры в гляделки из серии «небо, до чего же она тупая!» надоели, и я добавила:
- А если неприятности, чего теперь кипиш наводить? Драпать нужно отсюда!
- Драпать? - переспросил Кеншин.
- Ну да, драпать, - ответила я. - В смысле тикать.
- Тикать? - переспросил Исам.
- Господи, да какие ж вы непонятливые-то! - вскипела я. - Драпать, тикать, валить, драть когти, идти отсюда, ножками, топ-топ, топ-топ.
Для пущей убедительности я ножками затопала.
На меня посмотрели со смесью недоумения, жалости и нежности. Я фыркнула.
- Ты не понимаешь, принцесса, - сказал, наконец, Исам. - Драпать не получится. Это же гора Такэхая Сусаноо-но Микото!
- Ну и что, что гора Такэхая Сусаноо-но Микото? - старательно выговаривая каждый слог, спросила я. - Всего делов, значит, идти не к горе, а от нее. Вон, равнина какая красивая! А вы здесь мнетесь, и меня, между прочим, задерживаете!
- Горя Такэхая Сусаноо-но Микото не отпустит от себя, - хмуро сообщил Кеншин.
Я посмотрела на гору, на ало-золотой храм на вершине, на фоне синего, бездонного неба... над храмом сделало круг что-то огромное и крылатое.
На вершину этой горы хотелось смотреть и смотреть, не отрывая глаз. Нечеловеческим усилием воли я все же отвернулась.
- Ну, вас она быть и гипнотизирует... - пробормотала я. - Что же до меня...
- Драконы не подвержены гипнозу, - перебил меня брюнет.
- Ну не гипноз значит, - тут же нашлась я. - А социально-культурные обуславливающие факторы.
- Что? Какие факторы? - спросили у меня уже одновременно.
Я вздохнула, нехорошо улыбнулась Кеншину, мол, помню-помню, как ты меня дурой назвал. Судя по поджатым губам Кеншина, он почти об этом жалел. И вот мне это «почти» не нравилось.
- Ну, - протянула я с умным видом, старательно копируя интонации нашего философа. - Вы воспитывались там... у себя... в дракаратах... в почтении к всяким священным горам, а я нет. На меня не действует. Так что я пошла.
С этими словами я поудобней пристроила лук, поправила колчан за спиной и ринулась наискосок через поле, под спасительную сень деревьев. Потому что солнце было уже довольно высоко, и припекало.
- Принцесса! - раздалось сзади злое.
- Подожди!
- Не смей ходить здесь одна!
Ага, остановилась, как же. Судя по сопению сзади, которое вскоре меня нагнало, эти двое за мной пошли. А судя по звукам подпрыгивающих на рытвинах колесиков, Кеншин мой чемоданчик с книжками не бросил, что не могло не радовать.
Путь через поле, по которому еще недавно бежали странные существа, похожие на лошадей и слонов одновременно, занял куда больше времени, чем мне поначалу представилось.
По дороге эти двое молчали, а мне первой заговаривать не хотелось. Я так и чувствовала на себе их взгляды, и, сжав зубы, обещала пытавшимся бунтовать гормонам кузькину мать, если сейчас же не прекратят.
Надо отметить, в мир я попала фантастический.
Буйство красок могло сравниться разве что с буйством запахов и звуков. Над бутонами цветов порхали бабочки всевозможных расцветок, с яркими узорами на полутораметровых крыльях.
Время от времени ветер швырял в лицо странными семенами: словно фигурки младенцев на парашютах-одуванчиках. Одно из таких семечек я поймала в ладони, сложив их лодочкой, и, прижав к уху, расслышала нежную трель, что раздается из-под пальцев. Кеншин, заметив мой интерес, пояснил, что это семена мандрагоры. И добавил, что писк взрослых растений способен надолго оглушить, а вот семена поют еле слышно и даже приятно, особенно для чувствительного женского ушка.
Возмущенная, больше от буйства гормонов, чем от наглости дракона я осторожно раскрыла ладони и выпустила из рук семя мандрагоры, которое, оказавшись на свободе, зазвенело громче, победно.
Я не переставала крутить головой по сторонам и восторгаться красками этого мира.
Цветы, особенно пионы, источали самый дивный аромат, который доводилось слышать, а трель невидимых птиц, которые порой вспархивали прямо из-под ног, очаровывала. Проследив взглядом очередную птицу, которая вспорхнула прямо у меня под носом, что заставило отшатнуться, а этих двоих по бокам нагло захихикать, я отметила, что перья у певуньи нежно-голубые, а хвост и маховые - ярко-бирюзовые.
- Вот почему этих птиц не видно в траве! - наставительно возвестила я этим двоим, подняв палец вверх, отчего они обидно закивали.
Исам принялся рассказывать про того самого Такэхая Сусаноо-но Микото. О его чудесном рождении из капель воды, которыми бог Идзанаги совершал омовение. О том, что отец подарил сыну море, отдав водную стихию в его полное распоряжение. Но Такэхай Сусаноо-но Микото не принял дар отца, возжелав удалиться в страну своей матери, Нэ-но катасу куни.
При этом блондин бросал на меня такие взгляды, что по телу словно бегали электрические искры. Я с таким вниманием слушала сказания драконов, что второй дракон тоже не выдержал, принявшись тут и там исправлять блондина и дополнять его рассказ деталями.
Так я узнала, что прежде чем покинуть мир богов, Такэхая Сусаноо-но Микото побывал в гостях у сестры, Аматэрасу, которой было отдано небо. К слову, один из кланов Воздушного дракарата с гордостью носит имя Аматэрасу.
Изгнанный бог спустился на землю, одолел восьмиглавого змея, который похищал прекрасных дев, после чего женился на одной их них и обосновался со своей женой в стране Идзумо, в местности называемой Суга.
- Он и стал покровителем драконов этого мира, - пояснил Исам.- Потому что одолел изначального дракона и стал богом ветра. Только тот, кто одолел дракона в себе, способен одарить драконьей силой других.
- Именно в стране Идзумо, в местности, которую называют Суга, мы сейчас и находимся, - подытожил Кеншин.
Рассказ драконов был таким удивительным, что я не заметила, как мы миновали поле, зашли в лес и какое-то время продвигались по нему, огибая гигантские стволы деревьев, нагибаясь, проходя под корягами и перелезая по ветвям через расщелины и ямы, поросшие мхом.
Я чувствовала, что дыхание сбилось, и понимала, хоть и не признавалась драконам, которые умудрялись нести мои рюкзаки и даже тащить чемоданчик с Гарри Поттером, что силы почти на исходе. Поэтому, когда впереди забрезжили просветы между деревьями, обрадовалась, подумав, что скоро выйдем на равнину и идти будет легче.
Каково же было мое изумление, когда, выйдя на поляну, расположившуюся на возвышенности, обнаружила впереди, на том же расстоянии, что была и в прошлый раз, священную гору Такэхая Сусаноо-но Микото!
Я оглянулась на драконов и не смогла сдержать стон отчаяния.
А эти двое переглянулись и расхохотались.
- Вы знали, да? - уныло спросила их.
- Конечно, принцесса, - с гадкой улыбочкой произнес Кеншин.
- Но не к лицу дракону вступать в спор с женщиной, - добавил Исам с таким видом, что захотелось его прибить.
Вздохнув, я опустилась на землю, сложив ноги перед собой в полулотос и к моему удивлению, эти двое последовали моему примеру.
- Значит, так, - недобро поглядывая на них исподлобья, проговорила я. - То, как вы мне тут древними сказаниями зубы заговаривали, я оценила, спасибо. А теперь, будьте добры, правду, ладно? Чегойто это за гора и чего она от нас хочет.
Драконы переглянулись и Кеншин, почесав макушку, пробурчал, что гора, пожалуй, «чегойта хочет вовсе не от них».
- Вот как? - воскликнула я. - Значит, я без пяти минут в вашем мире, а от меня уже что-то этой горе надо? Знаете, так нечестно.
- Мы тоже так считаем, - неожиданно поддержал меня Исам. А пока я ресницами хлопала и в себя приходила, добавил: - Это главная гора в нашем мире, священная для драконов. К ней невозможно попасть, если она сама этого не захочет.
- Если не позовет, - поправил Кеншин. Исам отмахнулся.
- Недра этой горы скрывают священное озеро, - сказал Исам. - В этом озере проходят инициацию драконы.
- Эм, - вырвалось у меня. - Это очень важно, типа. Да. Понимаю. А что значит, проходят инициацию?
- Это значит, что тот, кто проходит инициацию, обретает дракона.
- Дракона? - вытаращилась я на них во все глаза. - Это... Это значит...
- Свою вторую сущность, - сказал Кеншин. - Ипостась.
- И у вас они есть, как я понимаю? - решила уточнить на всякий случай.
- Мы оба - драконы, - спокойно сказал Исам.
- Конечно, - сказал Кеншин, - мы сильно растратили силу, прежде чем шагнуть во врата. Но для того мы и объединили усилия, чтобы хватило на то, чтобы перенести тебя в Огненный дракарат.
- Даже если наших сил не хватило бы до Огненного дракарата, здесь нас все равно быть не должно, - подтвердил Исам. - Ведь страна Идзумо лежит намного дальше!
Кеншин провел языком по зубам, не разжимая губ.
- Вот почему мы не можем понять, почему мы здесь, принцесса. - Ведь мы оба пережили инициацию, и сюда нас выкинуть просто не должно было.
- Но выкинуло, - подытожила я. - И гора эта еще не отпускает... Значит ли это, что мы должны не уходить от нее, а идти прямо к ней?
Драконы переглянулись с недовольным видом и нахмурились, что должно быть означает, что я права.
Я же продолжила рассуждать вслух:
- Ну а я... Сами говорили, я дочь дракона...
Снова переглянулись, и еще больше нахмурились.
- Так может эта гора меня таким образом на инициацию заманивает? - осторожно спросила я.
Эти двое снова переглянулись, а затем обидно расхохотались.
- Женщины не могут быть драконами, - высокомерно бросил Кеншин.
- Это чегойта? - хмуро так интересуюсь.
- Просто у драконов не рождается дочерей, - также высокомерно сообщил Исам.
- Это в вас спесь ваша драконья говорит, или здравый смысл? - поинтересовалась я. - Сами же видите, я действую вам на нервы, следовательно, я существую! И я дочь дракона, как бы вам этого ни хотелось опровергнуть. Сами же меня для своих кланов заполучить хотите! Это же чистой воды свинство - так противоречить самим себе.
Лица у обоих вытянулись, помрачнели, но возразить-то нечего.
После долгого молчания, наконец, заговорил Исам.
- Если священная гора зовет, нельзя не идти.
Судя по взгляду Кеншина, он был согласен с соперником.
- Что в общем-то непонятно, - проворчал он. - Потому что гора отзывается на зов дракона.
И тут мне понятно стало, почему мамочка так настаивала, чтобы когда я через врата шла, на внутренний рев настраивалась. Ну я и настроилась. Кто ж знал, что он так заревет? Значит, гора откликнулась на зов моего внутреннего дракона. Этого я, понятно, говорить этим двоим не стану. Во-первых, не хватало мне опять насмешек, мол, женщины драконами не бывают и все такое... Еще обвинят в глупых женских фантазиях. А во-вторых, они сами говорили, инициацию не каждый переживает. То есть рождаются от драконов многие, а драконами становятся единицы... Это значит, что молчать нужно. Потому что если я, вдруг, инициацию не переживу, или, что хуже, переживу, а драконом не стану, я же от их шуточек потом не отмоюсь...
Но это значит... Небо...
Мамочки!
Это значит, что я и в самом деле могу...
Стать драконом.
С ума сойти!