Глава 15

Влад Видимо, в прошлой жизни я очень много грешил. Иначе как объяснить эту изощренную пытку? Сначала потеря памяти, превратившая мою собственную жизнь в лоскутное одеяло из кошмаров. Затем столетия в ледяном плену, служение исчадию, имя которого наводит ужас. И в итоге — шестнадцать лет в заточении. А в довершение всего мне даровали в истинные… дракона. И не просто дракона. А наглую, дерзкую, до одури соблазнительную драконицу с пышной гривой огненных волос. И с характером, от которого даже у моего Змея чешуя сворачивается. Когда я увидел эти яркие локоны, бездонные изумрудные глаза и алые приоткрытые губы, что-то внутри оборвалось. Спина вспыхнула пламенем, а кровь разом рванула вниз, к паху, затуманивая разум животным желанием. Моя темная, дикая часть зарычала из самой глубины, требуя броситься, схватить, покорить. Но ледяной Змей, столетиями живущий в моем теле, сжал ее в ледяные тиски. Лишь это позволило мне не опозориться, умело изобразив на лице маску равнодушия и легкого раздражения. Хотя внутри я хотел эту рыжую до одури. — Твоя пара? — невозмутимо констатирует Горан, пока мы идем к терминалу. — Она тебя узнала. Значит, твоя маскировка на истинную не работает. Молча киваю. Не хочу об этом говорить. Не сейчас, когда кровь все еще бурлит, а в душе расползается вина. Я видел, как девчонка смотрела на меня. Сначала с надеждой и радостью. А потом в изумрудных глазах появилась боль, которую драконица попыталась неумело скрыть. Такая красивая… и такая одинокая. Отчаянно сражаюсь с диким желанием развернуться, броситься назад, закинуть эту рыжую бестию себе на плечо и унести прочь от всего этого ада. Чтобы любить ее до потери пульса. До тех пор, пока она не охрипнет от стонов и криков. — Красивая. Рыжая. Я видел ее на похоронах Вука, — невозмутимо продолжает уродец. — Никогда бы не подумал, что богиня дарует ее тебе. С твоим-то послужным списком. Не то чтобы я осуждаю… — Ты когда-нибудь молчишь? — низко рычу. Знаю я! Знаю, что недостоин даже стоять рядом с такой красавицей. Нам обоим это не нужно. Цепи истинности. Ярмо. Новая ловушка. Но, черт возьми… эти глаза… и губы… — Она вывела тебя из равновесия, Влад, — Горан понимающе вздыхает, этим бесит еще больше. — Может, пора перестать бороться с неизбежным? — Тебе пора перестать трепаться. Наконец-то уродец замолкает. Вот же парадокс. Он бесит, но без его болтовни становится как-то тоскливо. Я что, старею? Схожу с ума? Мне никогда не были нужны ни любовь, ни чья-то привязанность. Меня веками окружал безмолвный лед, и этого было достаточно. Но после пробуждения внутри что-то надломилось. Под ледяной коркой моей души теплится пламя, на теле появилась метка, а в сердце поселилось одиночество. И это раздражает. Когда мы садимся в самолет, я снова чувствую ее близость каждым нервом. Краем глаза вижу огненные локоны. Отчаянно желаю накрутить этот рыжий водопад на кулак, обнажая хрупкую белую шею, чтобы припасть к ней губами… — Добрый день, — ее голос, словно хрустальный колокольчик, обрывает все мои мысли на полуслове. Делаю вид, что за иллюминатором разворачивается самый захватывающий пейзаж в мире. Ситуация идиотская. Что, черт возьми, мне теперь с ней делать? Подкупить деда, чтобы он… Но старик уже просек фишку и радостно семенит в бизнес-класс. А эта огненная заноза уже сидит рядом, и ее запах: сладкий сандал, дурманящий кардамон бьет в нос, сводя с ума все мои рецепторы. Незаметно веду носом, чтобы уловить его еще… и еще… Черт побери! Самолет начинает движение. Как, скажите на милость, мне пережить эти долгие часы в такой близости от нее? Еще и уродец подливает масла в огонь. — Привет, Адила, — добродушно здоровается Горан. — Здравствуй, — отвечает девчонка. Я помню, как ее нежный голос звучал в моем сне. Переходил в прерывистые влажные стоны. Как она раскрывалась, отдавалась, извивалась. И каждым движением своего тела умоляла взять ее… — Пойду в туалет. Если хочешь, садись на мое место, — заявляет уродец и удаляется. Я готов придушить его голыми руками. Вот же подлый предатель! — Привет, Влад, — слышится тихий голосок рядом. Вся ее напускная бравада куда-то испарилась. И я знаю, что если сейчас встречусь с ней взглядом, мне конец. Проклятая истинность возьмет верх над волей, и я сверну с пути мести. Нельзя. Не сейчас. — Что ты тут забыла? — цежу сквозь зубы, вкладывая в голос всю жесткость, на какую способен. — То же, что и ты, — парирует рыжая, и я чувствую, что она двигается чуть ближе ко мне. Ее плечо почти касается моего. В нос снова бьет пьянящий аромат ее кожи. От него перехватывает дыхание, рот наполняется слюной, а все мышцы деревенеют от напряжения. — И что же я тут забыл? — резко, почти яростно разворачиваюсь к ней. Наши взгляды сталкиваются, и время останавливается. Боги, до чего же она прекрасна… Проклятие и дар в одном лице. — Свою жалкую месть Медведевым, — драконица первая разрывает зрительную связь. Я не могу сдержать короткую хриплую усмешку. Все знает. Или просто чувствует? Внутри копошится теплое чувство. Оно разливается по венам, заставляя меня ослабить ледяную броню, стать мягче, чем я могу себе позволить. — Оставь меня с моей жалкой местью, — произношу. — Зачем ты преследуешь меня? В ответ девчонка лишь усмехается. Не нравится мне ее коварная улыбка!