Глава 16

Адила — Оставь меня с моей жалкой местью. Зачем ты преследуешь меня? — его голос низкий и хриплый, с примесью тоски и холода. — Потому что она касается и меня! Гребаный эгоист! — выпаливаю и, отвернувшись от истинного, шепчу себе под нос: «Кунта азуннука инсанан, ва лакиннака лайста илла кит’атун мин джалидин барид!» (Думала ты человек, а ты всего лишь кусок ледяного дерьма!). — Что ты там лепечешь? — ледяное дыхание касается моей шеи, вызывая мурашки. Я медленно разворачиваюсь к Владу, и сердце на миг замирает, прежде чем вновь забиться в бешеном ритме. В темных глазах Змея, которые я считала бездушными и холодными, бушует настоящая буря. Это не ярость и не равнодушие. Это борьба. Он не не хочет. Он не может себе позволить. — Йа хисаля! (Подонок!) — с губ срывается шепот, полный обиды. В этот момент из туалета выходит Горан. Его взгляд скользит по нам. Парень прищуривается, что-то обдумывает и, не говоря ни слова, спокойно устраивается на свободном месте в другом ряду. — Предатель, — шипит Влад, а затем его пылающий взгляд снова впивается в меня. — Ты боишься оставаться со мной наедине? О великий ледяной Змей? Губы Влада трогает едва заметная усмешка. От этого простого взгляда по коже пробегает разряд тока. Смесь гнева и невыносимого влечения. — До смерти боюсь, детка, — его голос становится бархатным и обволакивающим, отчего все внутри меня сжимается в сладком предвкушении. Это сильнее меня. Внутренний зверь замирает в ожидании. Оттолкнет или прижмет к себе? Ненавижу себя за это! Истинность лишает воли. Но я буду не я, если просто так сдамся! — Я тебе не детка, — фыркаю, высокомерно вздергивая подбородок. — Я Адила аль Эаниф. Он открывает рот, чтобы парировать, но нашу словесную дуэль прерывает стюардесса. — Обед? Мясо, рыба или птица? У нас большой выбор, — улыбается она. — Мясо! — гаркаем почти одновременно. Наши глаза снова сталкиваются. Я сверлю Валаха взглядом, полным ярости, а он, скрестив на широкой груди руки, с вызовом откидывается на спинку кресла. Холодный высокомерный говнюк! — Нечего повторять за мной, — откидываю прядь рыжих волос. — Я думала, анаконды предпочитают птиц. Его губы растягиваются в хищной улыбке. — Все зависит от размера, принцесса. А я большой. От этих слов, произнесенных томно и хрипло, по телу разливается жар. Я смотрю на истинного, пытаясь силой воли заставить себя ненавидеть его. Но не могу. Он дьявольски красив. Словно готический принц, сошедший со страниц самой порочной сказки. Идеальные черты лица: прямой нос, мужественный подбородок с небольшой ямочкой, чувственные губы… Я помню эти губы. Помню, что они творили со мной во сне, прежде чем я проснулась в поту и одиночестве. В памяти всплывают порочные яркие образы, заставляющие кровь пульсировать в висках. — Интересно, — Влад наклоняется ко мне так близко, что наше дыхание смешивается. Он ведет носом, пытаясь уловить мой запах, — о чем же подумала моя восточная принцесса Адила аль Эаниф? От его близости у меня перехватывает дыхание, но хитрая искра в темных глазах Змея возвращает мне самообладание. — О том, что ты хам и йа хисаля, — выдыхаю, глядя прямо в глаза истинного и чувствуя, как горю изнутри от его близости. Но я еще не закончила! Новый, куда более коварный план уже зреет в моей голове. Медленно, почти лениво, я провожу кончиком языка по губам, увлажняя их и наблюдая, как зрачки Змея увеличиваются, закрывая собой темную радужку. Глаза становятся почти черными. — Ругаешься по-арабски… Как некрасиво, — шепчет, его взгляд прилипает к моим губам. — Какая непослушная девочка. Он рукой тянется к моему лицу… Шлеп! С силой отбиваю его ладонь. — Не трогай меня, — шиплю, место прикосновения жжет, как раскаленный уголь. — Мне неприятно. Ложь… Влад лишь тихо усмехается, зарывается пальцами в темные волосы и откидывается на спинку кресла. Как же он прекрасен в своей дерзости! Но я не сдамся. Он будет ползать передо мной на коленях, прежде чем я что-либо ему позволю. — Два обеда с мясом, — снова появляется стюардесса. Я беру лоточек и резко дергаю фольгу. — Ай! — на подушечке пальца выступает яркая капля алой крови. Влад разворачивается с такой скоростью, что у меня дух захватывает. Он резко втягивает носом воздух, и его глаза… Боги, его глаза! Весь напускной холод испаряется, сменившись чистейшим животным голодом. Его зрачки вытягиваются, а длинные клыки обнажаются в немом оскале. Все мое тело пронзает смесь страха и пьянящего возбуждения. — Я сейчас принесу пластырь! — суетится стюардесса, словно не замечает преображения Валаха. Видимо, так оно и есть. Резко вскакиваю с кресла, чувствуя, как дрожат колени. — Я буду в туалете! Принесите туда, пожалуйста! — бросаю через плечо, устремляясь в конец салона, сбитая с толку этой внезапной дикой переменой в истинном. Значит, то, что было до этого — всего лишь маска. Игра. А сейчас я увидела настоящего зверя. Голодного, опасного и неудержимого. Но в его взгляде было нечто большее, чем просто жажда крови… Не успеваю додумать мысль, как раздается тихий стук в дверь. Наверняка стюардесса принесла пластырь. Поворачиваю ручку, и в следующее мгновение мощное тело вдавливает меня в крошечное пространство туалета…