Глава 23

Влад — Роксана, — хрипло шепчу, мгновенно узнавая этот голос. Сладострастный, обволакивающий, но несущий в себе холод смерти. Она нашла меня шестнадцать лет назад. Сама. Призрак из забытого кошмара. Роксана Батори безмолвно скользила в тени, избавляя меня от необходимости самому совершать кровавые жертвоприношения. А потом исчезла, как дым. Я так и не понял, почему она была верна мне. — Влад, — губы Роксаны Батори растягиваются в томной, почти ласковой улыбке. Она прохладными и цепкими пальцами обхватывает мою руку, помогая подняться. — Вам нужно одеться. Негоже лежать здесь голым, в этих ледяных объятиях сугробов. Вы замерзнете насмерть. Позволяю ей вести себя в дом. Внутри выжженная пустота. Ни сил, ни желаний. Лишь один тлеющий уголек в глубине обледеневшей груди. Слабый, но непреклонный. Моя истинная. Лишь мысль о ней заставляет сердце биться, а не просто качать застоявшуюся кровь. — Я старалась поддерживать здесь хоть какой-то порядок, — голос Роксаны, словно шелк, скользит по пыльному воздуху. Она усаживает меня на старинный диван, обитый бархатом цвета спелой вишни. Когда-то он был моей гордостью, и местные богачи с наслаждением грели на нем свои самодовольные задницы. — Зачем? — один-единственный вопрос, вбирающий в себя всю бессмысленность происходящего. Роксана усмехается. За шестнадцать лет она не изменилась. Последняя из вампиров. Их расцвет пришелся на темное средневековье. В голове снова поднимается навязчивый оглушительный гул, стоит лишь коснуться памяти. Пятнадцатый век? Острая раскаленная игла боли в висках заставляет меня отбросить эти мысли. Роксане на вид не больше двадцати. Личико невинное, почти ангельское. Но это лишь маска. Под ней скрывается хищница, для которой не существует ни жалости, ни раскаяния. — Вам плохо, господарь Влад, — качает головой девушка, и в ее глазах читается странная смесь преданности и печали. — Почему ты так меня называешь? — глухо рычу я. — Что это за игры? Шестнадцать лет назад… — Тогда вы не были так близки к истине, — ее голос звучит спокойно. — И к воплощению своего собственного плана. — Какого плана? — я теряю последние остатки терпения, вскакиваю и в два шага оказываюсь перед Батори. Нависаю над ее хрупкой фигурой, дрожа от ярости и желания сломать эту изящную белую шею. — Я не давал никаких указаний! Ни тебе, ни этому лысому уродцу Горану, никому! — мой крик полон бессилия. — Вы просто не помните… Из-за него… — тонкие пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют. — Вы сами приказали мне служить Дрэгошу Тенару… — Кому? — это имя отзывается смутным эхом в глубине сознания, но боль, жгучая и безжалостная, стирает все на своем пути. — Колдуну… Но вы не помните. Все из-за них. Вы все забыли! — в ее глазах вспыхивают слезы, и это повергает меня в ступор. Она выглядит настолько искренней. Но как я… Я не мог отдать такой приказ… кому? — Ваш приказ, господарь, — Роксана смахивает предательскую каплю с ресниц, — помогать ему. Чтобы вы могли отомстить. Но без воспоминаний вы ничего не сделаете. Часть вас до сих пор проклята и носит в себе этого монстра. Нужно избавиться от него. — Как? — Меч… дракона. Ваш серебряный клинок, что покоится в музее в Бухаресте. У меня уже все готово. Я жду лишь вас. Заберете меч — изгоните Змея. — И воспоминания вернутся? — Не знаю, — пожимает плечами Батори. — Знаю лишь, что должна привести вас к мечу. Я буду ждать вас, господарь. Внезапно все свечи разом гаснут. И Роксана растворяется в темноте, будто ее и не было. Я остаюсь один наедине с призраками прошлого. Делаю шаг, и воспоминания накатывают тягучей удушающей волной: светские приемы, фальшивый смех, ядовитые взгляды и ослепительный блеск огромной хрустальной люстры. Поднимаю голову. Она все так же висит под потолком, безжизненная и пыльная. А за стенами дома воет северный ветер, напоминая о ледяном забвении. Бреду по дому, который когда-то считал своей крепостью. Останавливаюсь у лестницы, ведущей в подвал. Туда, где я когда-то сбрасывал старую кожу. Туда, где мы с Роксаной прятали тела для ритуала. Все это было чудовищной ошибкой. Батори… Говорит ли она правду? Замираю. А если это ловушка? Что ждет меня в Румынии? Она говорила о проклятии. Меня прокляли? Но кто? И когда? Ничего. Пустота. Черт! Разворачиваюсь и с тихим рыком врезаюсь кулаком в стену. С книжной полки рядом поднимается облако пыли. Я чувствую себя беспомощным ребенком, заблудившимся в лабиринте собственного разума. Но этот огонек… этот жар в груди… Единственное, что я знаю точно… мне нужно к ней. К моему свету. К Адиле аль Эаниф. Только в ее объятиях я найду ответы. Ноги сами несут меня к отелю. Администратор засыпает за стойкой (хорошо, что я еще хоть что-то могу). Иду, ведомый незримой нитью, что тянется от моего сердца к истинной. Поднимаюсь на второй этаж. Замираю у двери. Сквозь дерево чувствую исходящее тепло. Стучу. А если она прогонит? Я причинил ей такую боль… Дверь распахивается. И я тону в изумрудном омуте любимых глаз. Все кончено. Я пропал. — Адила… — дыхание перехватывает. Делаю шаг в комнату, и драконица не отталкивает меня. Решаюсь на большее. Обвиваю ее руками, прижимаю к себе с такой силой, будто хочу вдавить в себя, сделать частью своей темной сущности. Девушка такая теплая, мягкая и пахнет сандалом, кардамоном и… домом. Тем домом, которого у меня никогда не было. Или был? Но я забыл… Целую ее. Ее губы нежные, влажные, с терпким вкусом Востока. Где-то в глубине, в самом темном углу моей души, Змей шипит и извивается. Но мне плевать. Наконец-то я там, где должен быть. — Влад, — выдыхает Адила, ее горячее дыхание обжигает мои губы. Я крепче прижимаю малышку к себе, боясь, что она исчезнет, растает как мираж. И я снова окажусь в том ледяном склепе, в пустом безмолвном доме. Один. Бесконечно один. — Моя, — шепчу в сладкие губы, пьянея от ее близости. — Твоя, — драконица прижимается ко мне в ответ, а в ее зеленых глазах, таких ясных и глубоких, блестят слезы. — Ты пришел… Я отпускаю ее. Медленно, почти благоговейно встаю на колени и прижимаюсь лицом к ее животу, ощущая под тонкой тканью блузки живое, теплое биение жизни. Дом. Метка на моей лопатке отвечает ей сладостной пульсирующей волной тепла. Тьма внутри корчится и шипит, но пламя моей пары дает силы дышать, жить, бороться. Все рушится. Ненависть, ярость рассыпаются в прах. Во мне не остается ничего, кроме всепоглощающей тоски и отчаянной, жгучей потребности найти свой путь. Ты найдешь… Спокойный, чистый голос Девы звучит в сознании, и я наконец-то готов отпустить ее. Хватит цепляться за прошлое. Будущее… вот оно, передо мной. И у него изумрудные глаза, огненные волосы и губы, созданные для поцелуев. — Ты проиграл, Змей, — Адила запускает пальцы в мои волосы. Сначала нежно, затем сжимает, слегка оттягивая голову назад. Она подчиняет меня, приручает. И я готов принять это. От нее я стерплю все. — Влад, — усмехаюсь, поднимаясь и нависая над истинной. — Зови меня по имени, Адила. Мой огонек… — А мне нравится, — она улыбается, и я жадно впитываю каждую деталь ее лица: россыпь веснушек, белую, почти фарфоровую кожу, соблазнительные изгибы губ. И я наконец понимаю, чего хочу. Чего жаждет не Змей, не слуга Мороза, а я сам. — Я хочу тебя, Адила, — мой голос звучит низко и хрипло, полный неподдельной животной страсти. Подхватываю ее на руки и несу к кровати…