Глава 37

Он не отпускает её руку сразу. Их взгляды сцеплены в тихом противоборстве. — Вы играете со смертью, Ваше Высочество, — голос Влада низок и опасен, как шелест змеи в траве. — Одного вашего слова хватит, чтобы меня заковали в цепи поглубже нынешних. Или чтобы мою голову выставили на пике. Думаете, мне есть смысл вас отпускать? — А одного вашего слова моему брату или отцу о том, что я подслушивала тайные разговоры визирей, хватит, чтобы меня выдали замуж за первого попавшегося старика и сослали в дальнюю провинцию, — парирует Адже Хатун. Испуг в её глазах гаснет, сменяясь холодной, отполированной до блеска яростью. — Похоже, мы оба что-то знаем. И можем друг друга уничтожить. Это делает нас… соседями по клетке, принц Влад. Он, наконец, разжимает пальцы. На её бледной коже появляются синие звёздочки будущих синяков. Принцесса не отводит руку, лишь медленно растирает запястье, не сводя с него тёмных пронзительных глаз. — Что вы хотите? — спрашивает он прямо. Церемонии кончились в тот миг, когда он вытащил её из кустов. — Я хочу того же, чего и вы, — она делает шаг ближе, и её шёпот смешивается с шелестом листьев. — Вырваться из этой позолоченной тюрьмы. Только ваша тюрьма — статус заложника, а моя — статус принцессы. Когда я созрею, меня продадут как ценную вещь для укрепления политического союза. Вас, как угрозу, будут держать в заточении, пока это выгодно. — Ваш вывод, Высочество? — в голосе принца звучит насмешка, но внутри всё замерло в ожидании. — Мой вывод таков: визирь предложил вам сбежать в Венгрию в обмен на услугу. Я предлагаю улучшить сделку, — губы Адже Хатун трогает тонкая безрадостная улыбка. — Вы берёте меня с собой. Я знаю потайные ходы во дворце. У меня есть доступ к информации, деньгам и печатям. Без меня ваш побег — авантюра с минимальными шансами. Со мной — сложная, но выполнимая операция. Я ваш пропуск к настоящей свободе, а не к роли вечного беглеца. Влад смотрит на неё, и в его голове проходит переоценка. Перед ним не испуганная девочка. Она игрок. Отчаянный и умный. — А что вы получаете? — спрашивает он. — Кроме сомнительного удовольствия моего общества? — Будущее, — в глазах принцессы вспыхивает жадный огонь. — Там, в Венгрии, я не буду османской принцессой на выданье. Я буду… кем сама захочу. Загадочной беглянкой. Советницей при дворе Хуньяди. Женщиной с прошлым, которая сама строит своё завтра. Вы даёте мне билет из этой клетки, Влад. И я даю вам ключ от ворот. Он медленно выдыхает. Воздух морозен, но внутри Влада всё горит. Ещё одна сделка. Ещё один хозяин, пусть и в роли партнёра. Но в предложении принцессы есть здравое зерно. Продуманный побег лучше отчаянной попытки. — Если это ловушка, я убью вас первой, — тихо говорит принц, и в этих словах нет эмоций, только факт. — Если это ловушка, то и меня в ней раздавят, — так же спокойно отвечает Адже Хатун. — На кону наши судьбы, принц Влад. Доверие здесь излишне. Достаточно взаимной выгоды. Ну что? Заключаем союз? Он смотрит на её протянутую руку. Не для поцелуя. Для рукопожатия равных. — Союз, — кивает Влад и на мгновение сжимает её холодные пальцы. — Но условия диктую я. Вы готовите всё, что нужно для побега. Я определяю время. И вы делаете только то, что я говорю. Одна ошибка и наш договор аннулирован. Я исчезну один. Она не спорит, лишь кивает, приняв условия. — Тогда вам стоит поторопиться с решением для визиря, — шепчет она, исчезая в тени аллей. — Халил-паша слов на ветер не бросает. Ночь в покоях Влада тягуча и беспокойна. Он лежит, уставившись в тёмный потолок, но видит не резные балки, а лица: насмешливое змеиное лицо Кадира; усталое, проницательное лицо Халил-паши; умное, отчаянное лицо Адже Хатун. Он — точка схождения трёх сил. Дракон предлагает мощь, но ценой души. Визирь предлагает свободу, но ценой вечного долга. Принцесса предлагает партнёрство, но это самый опасный путь из всех. — Я не буду пешкой, — стучит в висках твёрдая мысль. Холодная, четкая. Я не позволю себя использовать ни как оружие, ни как шпиона, ни как транспорт для чужого спасения. Я сам использую их всех. В темноте его разум, отточенный годами унижения и внезапно пробудившейся силой, начинает работать иначе. Не как у обиженного юноши, а как у полководца, оценивающего поле битвы. Влад видит слабости: подозрительность визиря, скрытность Кадира, отчаяние принцессы. И видит возможности. Обрывки фраз, взгляды, намёки складываются в мозаику. К рассвету в его голове созревает не просто решение, а план. Холодный, циничный, рискованный до безумия. План, в котором у каждого из троих будет своя роль и своя иллюзия контроля. А настоящий контроль останется у него. Влад ещё не знает всех ходов, но видит цель: раскрыть свой потенциал, не став рабом того, кто его раскроет. Разрубить все петли одним ударом. Принц встречает рассвет с открытыми глазами. В них больше нет смятения. Есть расчёт. Он находит дракона рано утром на том же месте, на опушке леса. Кадир стоит, словно и не уходил, его песчаные доспехи сливаются с пейзажем. — Я обдумал ваше предложение, — начинает Влад, опускаясь на одно колено. Но это не поза просителя, а поза воина, приносящего присягу. В его голосе нет восторга или подобострастия. Есть чёткий деловой тон. — Но прежде чем дать ответ, мне нужны гарантии. Что я получу? Конкретно. Как быстро вы научите меня управлять этой… силой? Как это поможет мне вернуть трон Валахии и уничтожить тех, кто встанет на моём пути? Кадир разворачивается, и его змеиные глаза сужаются от любопытства и одобрения. Он видит не эмоционального юношу, а прагматика. — Конкретно? Ты получишь власть над холодом, недоступную твоим врагам. На изучение основ уйдет месяц. До уровня, чтобы сокрушать армии… полгода-год. Трон? Сила — единственный аргумент, который понимают все господари, паши и султаны. Я научу тебя быть не просто драконом, а господарем-драконом. — А Османский двор? — закидывает удочку Влад. — Временное препятствие, — отмахивается Кадир. — Тюрьма, которую можно разнести изнутри, когда станешь достаточно силён. Или обойти, если найдёшь слабое место. Влад кивает, обдумывая слова Кадира. Слабое место. Оно у меня уже есть. Даже два. — Я согласен. Учите меня. Сразу после визита к дракону Влад направляется в сад к Халил-паше. Его лицо бледно, в глазах тщательно отмеренная смесь решимости и тревоги. — Ну что, принц? — начинает визирь. — Он вербует меня, — говорит Влад, опуская взгляд, как бы стыдясь. — Обещает силу. Говорит, что я могу стать сильнее султана, сильнее армий. Но… — выдерживает паузу для эффекта, — это не просто про Валахию или мою месть. Он смотрит шире. Визирь настораживается. — Шире? — Он говорит об «уязвимости центров устаревшей власти», — Влад поднимает на пашу широко раскрытые глаза. — У него есть карты. Кадир сказал, что Эдирне при всей своей мощи, имеет слабое место. Он ищет его. Называет это «точкой приложения силы». Я не всё понял, но… мне показалось, он говорит не о службе, а о захвате. Он хочет не служить Порте, ваше превосходительство. Он хочет её использовать. А потом, возможно, сменить власть. Это уже не просто шпионаж. Это прямая угроза. Лицо Халил-паши каменеет. В его усталых глазах вспыхивает холодный ужас. Идея, что этот путешественник может метить во власть в самом сердце империи, перечёркивает все его прежние расчёты. — Вы сделали правильно, что сказали мне, — тихо произносит визирь. — Оставайтесь с ним. Узнавайте больше. О его планах, о его слабостях. Докладывайте каждый день. Влад почтительно склоняет голову. — Я буду вашими глазами, паша. Принц возвращается в свои покои. В груди у него тишина перед боем. Влад подходит к узкому окну, смотрит на сад, где только что стравливал дракона и льва, и на тёмные очертания гарема, где его новая опасная союзница плетет паутину для их побега. Все фигуры расставлены. Кадир видит в нём перспективного ученика. Визирь — преданного шпиона. Адже Хатун — билет на свободу. Никто из них не видит в нём главного игрока. Лёгкая холодная улыбка трогает губы Влада. Впервые за всю жизнь он чувствует не тяжесть цепей, а холодную, острую уверенность скульптора, в чьих руках оказалась глина. Партия началась. И скоро он сделает первый ход…