Глава 69

Сознание Роксаны Батори вырывается из магического сна. Она открывает глаза в тесной клетке. Стены её — струящееся пульсирующее сияние цвета гниющей сливы и старой крови. От него исходит низкое гудение, отзывающееся тошнотворной вибрацией в костях. Она резко поворачивает голову. И замирает. Рядом, в таких же энергетических саркофагах стоят Дориан и все члены её клана. Они неподвижны. Их глаза закрыты, лица под маской безмятежного сна кажутся мертвыми. Никто не дышит. Ледяной ужас пронзает её бессмертную сущность. — Дрэгош! Черная и беспощадная ярость поднимается к горлу. Роксана закрывает глаза, концентрируется. Всей силой воли она пробуждает своего паразита. — ВОРАГО! МНЕ НУЖНА АУДИЕНЦИЯ! Роксана проваливается в пустоту. Мелькают обрывки искаженных ландшафтов, слышен шепот проклятых. Она приземляется на колени на платформу из материала, похожего на черный обсидиан, но теплого на ощупь и испещренного прожилками багрового света. Она в гроте, высеченном в самой тьме. Воздух густой, им невозможно дышать. Пять тронов возвышаются полукругом. Они выросли из самого хаоса, приняв чудовищные угловатые формы. На них восседают исполинские очертания, погруженные в недвижное созерцание. Их истинный облик ускользает, причиняя боль разуму. Демоны. На центральном троне сидит Вораго. Её демон-покровитель. Его форма — струящаяся тень в плаще из ночи, но вместо лица — лишь вращающаяся бездонная воронка. — Ты звала, дитя моей крови? — голос возникает прямо в голове Роксаны. — Ты поймана в силки старого жалкого человека. Забавно. — Вытащи меня, — она сама поражается своей дерзости. — И мой клан. Сейчас же! — Сейчас же? Прямолинейно. Цена за спешку всегда высока. Особенно, когда причиной спешки становится… драконье отродье. Если бы я не знал твое черное сердце, я бы решил, что в тебе затеплилось нечто иное. Неужели любовь, графиня Батори? Роксана резко поджимает губы, чувствуя в груди острый спазм. Это не боль. Кое-что гораздо хуже. — Я поклялась ему в верности. И готова на что угодно, чтобы сдержать слово. Назови цену. Наступает пауза. — Хорошо. Твой клан погрузится в сон. До часа последнего пробуждения. Ты же останешься одна на все оставшиеся века. Ты будешь служить своему господарю. Следовать за ним в его падении и скитаниях. А когда время истечёт… ты принесёшь себя в жертву. Твоя кровь станет ключом, что пробудит Клан Тени. Но тебя среди пробудившихся не будет. Ты станешь топливом. Разменной монетой. Жертвой. Согласна? Одиночество. Вечность служения. Небытие. Перед её внутренним взором встает холодный, честный взгляд Влада Валаха. Его сила, не опороченная предательством. Его слово, которое что-то значит. — Согласна. — Тогда просыпайся. И помни о цене. Её вышвыривает назад. Магическая клетка взрывается. Роксана падает на колени на краю заснеженного поля, и сердце её сжимается от боли. Она опоздала. Графиня видит Влада. Его тело обмякло, взгляд остекленел. Над ним, раскинув руки, замер Дрэгош Тенар. Из уст колдуна льется поток древних темных слов. Из груди Влада вытягивается сгусток холода и первородной мощи и вливается в разинутый рот старика. — Нет! — вопль вырывается из горла Батори. Она срывается с места, превращаясь в тень. Жар ударяет ей навстречу. Кадир, истекая черной кровью, преграждает путь. Его глаза горят лихорадочным огнем. — С дороги, ночная тварь! — рычит он. Но Роксана не готова сдаться. Не сейчас! Она сама тень, скользящая между выдохами пламени. Батори впивается когтями в рану Кадира, рвет, кусает, используя его же слабость как оружие. Он могуч, но медлителен, отягощен болью и яростью. Она находит миг, собирает всю свою силу, рожденную сделкой и страхом опоздать. Бьет. Удар отбрасывает дракона через все поле. Он валится рядом с бледными от ужаса Мехмедом и Раду. Раду бросается вперед, выхватывая меч, забыв обо всем. — БРАТ! НЕЕЕТ! Кадир, корчась в боли и ослепленный унижением, с хриплым ревом выплевывает остатки своего пламени прямо перед собой. Ослепительная вспышка поглощает Раду. Короткий обрывающийся вопль. И остается только дымящееся обугленное тело на снегу. Но Роксана уже около Дрэгоша. Её когти вонзаются в ткань магического ритуала, в плетение чудовищных слов. Она рвет их. Заклятье обрывается с глухим хлопком. Дрэгош отшатывается. Из его глаз, носа и рта льется кровь. Но уже поздно. Часть силы ушла к колдуну. Тело Влада начинает биться в судороге. Раздается сухой, ужасающий хруст ломающихся костей. Его кожа белеет, становится прозрачной, покрывается слоем чешуйчатого льда. Черты лица расплываются, вытягиваются. На её глазах Влад Третий, господарь Валахии, превращается в огромного, извивающегося в немой агонии Ледяного Змея. А Дрэгош Тенар начинает кричать. Неукротимая мощь Первородного бушует в его старом теле. Он не может её удержать. Лед рвет его изнутри. Сосульки прорастают сквозь его кожу, вырываются из глазниц, рта. Он замирает в последней гримасе абсолютного ужаса. Но тут воздух над полем застывает. Является Она. Богиня ступает на снег босыми ногами, не оставляя следов. Её платье соткано из тумана и лунного света. Глаза цвета беззвездной зимней ночи с бесконечной нежностью и болью смотрят на огромного Змея. Затем — на корчащегося Дрэгоша. Взгляд становится холоднее вечной мерзлоты. — Жалкий вор, возжелавший стать хозяином стихии, — её голос тихий, но пробирает до костей. — Так стань ею. Отныне дух твой — дух самой стужи. Ты будешь спать, когда мир живет и греется, томясь по теплу, которого никогда не познаешь. И будешь буйствовать зимой, изливая свою бессильную ярость в метель и лютый холод. Цикл за циклом. Раб своей алчности. И имя тебе отныне — Мороз. Она взмахивает рукой. Остатки колдуна испаряются, превращаясь в облако холодного дыма, которое тут же уносит прочь. Роксана, содрогаясь, подползает к ледяной голове Змея. Кладет ладонь на чешую. Лед прожигает кожу, но она не отдергивает руку. — Господарь… прости… я не успела… — шепчет. В её пустой груди что-то разрывается на части, причиняя невыносимую боль. Неужели это… любовь? Богиня поворачивает к ней свой лик. Всевидящий взгляд кажется одновременно милосердным и безжалостным. — Дитя тьмы. С демоном в груди. Я могла бы стереть тебя в пыль. Но твоему хозяину потребуется поводырь. Темное заклятье навечно сделало его слугой Мороза. Отныне ты будешь его тенью. И не снять этих оков, не разбить этих цепей, покуда не сойдутся три жертвы в час искупления. Смерть от руки, вскормленной ненавистью. Жизнь его должна быть прервана не в честном бою, но от руки того, в чьём сердце живёт слепая ярость и жажда мести, не ведающего об истинной сути того, кого он поражает. В миг смерти его дева должна пролить над ним слёзы. Но не слёзы скорби или жалости, а слёзы, рождённые от разрыва души, от невозможности жить без него, от всепрощающей любви, что сильнее гнева, сильнее крови и сильнее самой смерти. Роксана слушает, склонив голову. — Твоя задача: быть рядом. И привести его к истинной. В тот миг, когда враг всего мира поднимет голову, ты поможешь ему вспомнить. Ты любишь его. Но именно из-за этой любви ты должна отдать его другой. Стать мостом к его спасению. Роксана молчит. Внутри лишь ледяная пустота и отголосок чудовищной боли. Богиня отводит взгляд. Он падает на обугленное тело на снегу. Все, что осталось от Раду. На миг её выражение смягчается. — Мальчик… ты сделал неверный выбор, обрек себя на гибель. Но ты невинен. Ты любил слепо, по-человечески. И отныне ты переродишься. Сам найдешь путь к своей судьбе. И вина станет твоим спутником. Пока не получишь прощение брата… Она поднимает руку. Обугленные останки растворяются, уносимые внезапно налетевшим ветерком. Богиня обводит взглядом Змея и Роксану. — Вы запустили новый цикл, — говорит она. — Ваша боль и ваша любовь, ваши жертвы и ваша верность будут вести его. И спустя шесть веков вы сойдетесь вновь. В последней битве. Будущее этого мира будет зависеть от вашего выбора.