Глава 88

Когда Влад с Гораном и Адила с Наилем исчезают в ледяной круговерти, остальные возвращаются в дом. Воздух внутри словно заморожен. Пахнет старым сырым деревом, мертвым холодом и мокрой шерстью. У камина в просторной гостиной расположились оставшиеся защитники замерзающего мира. Ефим перевязывает рану в боку. Медвежья регенерация не работает, края плоти покрываются льдом помимо его воли. Мышцы сводит судорогой, медведь морщится. Игорь получше. Огонь Адилы полностью исцелил его, и остались лишь отчаяние и душевная боль. Его взгляд, совершенно пустой, впился в танцующие языки пламени камина. — Это последние дрова, — произносит он, ковыряясь кочергой в углях, — потом топить будет нечем… На диване, положив голову на колени Драгана, лежит Марья. Глаза волчьей ведьмы прикрыты, грудь высоко вздымается. Ее альфа гладит любимую по волосам. Она и малыш — его сокровище. Егор и волки сербской стаи разминают мышцы. Ведь их тела — единственное оружие в этом ледяном мраке, которое не подведет. Миэль делает обход, проверяет замки и окна. Движения снежного барса ловки, четки, поистине кошачьи. За окном лишь тихо падает снег. Как вдруг эту на первый взгляд безмятежную тишину разрывает вой Скорбной матери. Не человеческий, не волчий. Крик тысячи мертвецов. На кухне хлопочут Ксю, Мия и Полина. Девушки пытаются отыскать хоть что-то съестное. Мия шинкует остатки подвядших овощей. Руки кицунэ слегка подрагивают. Она только что отправила родную дочь прямо в лапы врага. И только боги знают, чего стоит древней лисице держать себя в руках. Ксюша находит нетронутую банку крупы. И тут ее охотничьи инстинкты, отточенные годами тренировок, начинают сигнализировать об опасности. Девушка смотрит на Полину. Дочь белых медведей ведет себя очень странно. Ее движения хаотичные, рваные. Она словно марионетка на веревочках. Поля стоит у окна, прижавшись лбом к морозному стеклу, и что-то тихо бормочет. — Поля… ты как? — с тревогой спрашивает охотница. — Может, поспишь? Медведица улыбается своей обычной улыбкой. — Нормально, просто устала. Сейчас поперчу суп и пойду отдохну. Она подходит к плите, где кипит похлебка из всего, что можно хоть как-то употребить в пищу. Ксю ежится. От Полины веет неестественным холодом. Это не похоже на страх или боль. Поля словно… одержима. Тьма буквально просачивается сквозь кожу молодой медведицы. Полина начинает что-то сыпать в кастрюлю. Это явно не соль, а… пепел. — Что ты делаешь? — строго спрашивает Мия, приближаясь. — Поля? — Это просто приправа, — монотонно бормочет девушка, — с ней всем станет намного спокойнее. И тише… боль уйдет… Ксения бросается к Поле, хватает ее за руку. Она чувствует, как некогда нежная кожа дочери белых медведей стала напоминать лед. Внезапно лампочка над головой моргает. Затем раздается треск, и она лопается, засыпая крошечными осколками пол и столешницу. Тьма накрывает дом белых медведей. — Поля! — кричит Мия. — Ты где? Но девушки нигде не видно. Мия щелкает пальцами, призывая огонь Древней. — Где она… — бормочет Ксю, сканируя помещение кухни. Дверь в коридор закрыта. Все окна заперты. Но и Ксю, и Мия чувствуют, как холод расползается под кожей, словно иней по стеклу. Обе вздрагивают, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость. — Мия… — Ксю сглатывает, — смотри… Она показывает на кастрюлю, где еще минуту назад аппетитно кипел суп. А теперь вместо овощей и крох мяса там копошатся черви. Холодные, белые… они извиваются и переплетаются. Мия стискивает зубы. — Она где-то тут… точно… — тихо произносит Ксения, бросая руку к кобуре. Но там пусто. — Это ищешь? — раздается со стороны входной двери. Мия резко оборачивается. В следующую секунду тьма у двери сгущается, и из нее выступает Поля. Ее глаза стали совершенно белыми, а в тоненькой руке поблескивает пистолет Ксю. Охотница замирает. Это ее пистолет. Заряженный. Снятый с предохранителя. — Поля… что с тобой? — напряженно спрашивает Мия. — Мы сможем помочь! — Снег ложится, кровь стыдится, холод в косточки стучится… — слетает с иссиня-белых губ медведицы. Ее голос приобретает жуткие детские нотки. — Спите, детки, в белой мгле, в колыбели, в вечном сне… Затем она с криком бросается на Мию и Ксю. Кицунэ отпрыгивает, роняя посуду. На грохот сбегаются остальные. Поля невероятно сильна. Кости трещат, тело рвет одежду, и Полина превращается в огромную медведицу. Ее глаза горят ледяным огнем, а шерсть покрыта крошечными острыми сосульками. Из клыкастой пасти вырывается морозный пар. Она сносит Ксю. Та падает, ударившись головой. Али и Миэль бросаются на Полину. Медведица раскидывает их, не позволяя схватить себя. Но дракону и барсу на помощь приходят Егор и Игорь. Они хватают Полю за могучую шею, удерживают. Прижимают к полу. Богдан заряжает пистолет транквилизатором. Но первый выстрел лишь отскакивает от ледяной кожи медведицы. Второй… третий… Игла попадает между сосульками на коже, и Полина обмякает. Марьяша подходит к ней. В глазах ведьмы отпечатывается боль. Она касается ледяной шерсти. — Ее осквернил Мороз, — шепчет дрожащим голосом, — я чувствую, как от нее тянется ледяная нить, словно паутина. Поля вся скована ей… она больше не принадлежит себе. Что это за связь я не знаю… Команда быстро принимает решение. Полину несут в гараж. Там, где когда-то Кристина спасла Игоря от безумия, теперь их дочь сковывают серебряными цепями. — С ней должен кто-то остаться, — произносит Али, — она может вырваться или покалечить себя. — Я, — хрипло говорит Ефим. — Полина — моя дочь. Если она очнется… она должна увидеть меня. — Ты ранен, — качает головой Миэль, — сможешь ли ты остановить ее, учитывая, как сильно ее любишь? Не дрогнет ли твоя рука? Игорь подходит к своему сородичу. — Он справится. Я в нем уверен, как в самом себе. Пусть останется. А я надеру задницу армии ледяного ублюдка за нас двоих. На этом и останавливаются. Вернувшись домой, оборотни распределяют роли в решающей битве. — Нам придется разделиться, — командует Драган, — нужно продержаться, пока Адила и Влад не закончат дело. — Я возьму западное направление, — показывает на карте Егор, — там много жилых домов. Нельзя, чтобы армия прошлась по этим районам. — Мы с тобой, — произносят Миэль и Игорь, — втроем удержим. — Мия, Али, на вас восток, — говорит Драган, — возьмите на себя ближайшие к городу деревни. Постарайтесь удержать армию Мороза. — Мы будем огневой поддержкой, — потирая ушибленный затылок, говорит Ксюша. Богдан кивает. — Мы возьмем центр. Скорее всего, тут будет сконцентрирована основная мощь мертвых, — хмыкает Драган, показывая на карте место прямо у разлома. Марья обводит взглядом собравшихся. В ее глубоких голубых глазах нет страха. Лишь холодная решимость. — Я станцую так, что они пожалеют о том, что пришли в наш мир. — Она накрывает ладонью живот, и голос ее, тихий, обволакивающий, вдруг обретает нерушимую силу. — А вы просто не дайте им меня прервать. Снаружи снова прокатывается крик Скорбной матери… Драган коротко кивает своим. Они расходятся молча. Гулкие шаги по паркету, лязг затвора винтовки Богдана, и вот уже только ветер завывает в трубе, да Полина глухо рычит в гараже. Прощание бессмысленно. Спустя минуту дом погружается в ледяную тишину…