Глава 13

– Надо ещё.

– Не могу.

– Как это вы не можете?

– Не могу. Сделал всё, что возможно.

– Хорошо, – и требовательно. – Сколько?

– Вы… сейчас о чем?

– О днях! О чем же ещё?

– День-два. Даже день, скорее всего.

– Мало.

– Больше не могу.

– Что ж… Значит, что имеем.

* * *

Она устроилась у него на груди. Проснулась оттого, что рядом билось чужое сердце. Даша лежала, притихнув. Спать не хотелось, хотя по её ощущениям она проспала нет ничего. Может, часов пять.

Тук… Тук-тук…

Даша не спешила открывать глаза. Ей нравилось слушать, как бьется под щекой сердце Григория.

Она это сделала. Пустила Зимина в себя. И разговор не про тело. Сожалела ли она? Однозначно нет. Считала ли, что поступает неправильно, наступив на горло собственной гордости? Тоже нет.

Боялась ли она заниматься с ним сексом? Вот тут уже сложнее. Она подталкивала себя, раскрывая те ресурсы, о которых не подозревала. Или они были в ней всегда, но она предпочитала не обращать внимания?

Какая теперь разница.

Она собиралась двигаться вперед.

Только вперед.

И ни шагу назад.

Вместе с Григорием.

И Русланом.

Ей надо с ним поговорить. Он приходил накануне, но их встреча прошла скупо, в основном Руслан говорил с врачом и Гришей. Причем долго. Мужчины обсуждали её лечение, она не сомневалась. Не сомневалась она так же и в том, что они уже выбрали способ. По крайней мере, выработали стратегию.

Руслан Коваль – её отец.

Па-па.

Она пробовала мысленно катать привычное с детства слово по-разному.

О-те-ц.

Какой образ у неё возникал перед внутренним взором?

Даша прислушалась к себе. Раньше тот мужчина, который её воспитал, и, несмотря ни на что, на любые изменения в её жизни, так и останется её папой, в памяти воспроизводился в одиночестве. Даже без мамы. Сейчас его образ потеснили.

Более высокий, сильный мужчина с волевым лицом и жестким взглядом.

Кто-то вмешался в их судьбы, раскидал в разные стороны, лишил прошлого. Но у них есть настоящее, и может быть будущее. Вот об этом и стоит думать.

Даша обязательно попросит, чтобы Руслан сегодня приехал. Она хотела его видеть. Она готова к разговору.

– Ты чего не спишь? – слегка сонный голос ворвался в её сознание.

А потом теплые губы прикоснулись к её затылку, и рука, что удерживала за талию, сжала чуть сильнее.

Даша зажмурилась. Пусть между ними вчера был умопомрачительный секс, она продолжала его стесняться. Немного, чуть-чуть… Снова впустить в свою жизнь Григория Зимина непросто. Довериться.

Принять.

Влюбиться?

Даша зажмурилась сильнее.

– Эй, Снегурка, ты что?

Из голоса Гриши мгновенно исчезла сонливость и появилась обеспокоенность. Тело под щекой Даши напряглось.

– Что-то приснилось? Или…

– Поцелуй меня, Зимин.

Её не совсем аккуратно повалили на спину, Гриша навис над ней, антрацитовые глаза, из которых ещё до конца не исчезли отголоски сна, смотрели пристально, явно задавшись целью не только рассмотреть её лицо, но и проникнуть в душу.

Повинуясь каким-то непонятно откуда взявшимся инстинктам и потребности, что всколыхнулась в сердце и рвалась наружу, Даша подняла руку и дотронулась до щеки Гриши. Колючая, небритая, она притягивала её. Такая ли колючая щетина у мужчины, как кажется Даше?

Нет…

Колючая и мягкая одновременно. А ещё темная, идущая в контраст с посеребренными волосами.

Металл в глазах заискрился, приобрел более насыщенные стальные оттенки. Даша не могла оторвать взгляда от этой стали, которую раньше не замечала. Почему…

– У тебя красивые глаза, – выдохнула она едва слышно.

Гриша отреагировал мгновенно – слегка прищурился, повел головой в сторону, а Даша продолжала рукой исследовать его лицо. Ей нравилось. Она не могла объяснить внезапной тяги к рассматриванию мужчины, да и не хотела заморачиваться по этому поводу.

Она вообще больше не будет заниматься самокопанием. Ни к чему.

– Ты невероятная после сна, – глухо ответил Григорий и склонил голову. Рука Даши переместилась ему на затылок.

Его губы с утра были сухими, жесткими. Он сразу углубил поцелуй, проникнув языком. Даша хоть и просила сама о поцелуе, невольно выгнулась и сильнее сжала волосы Гриши. Казалось, вместе с его губами на её тело обрушились мелкие искры, что воспламенили кожу, рассыпались точечно. Даша спала в футболке Гриши и в трусиках – обнаженной спать рядом с ним не решилась.

Как оказалось, и эта одежда не выступила достаточной преградой. Гриша, надсадно застонав, не разрывая поцелуя и контакта их губ, переместился на неё, не терпя возражения и какого-либо сопротивления. Движением колена раздвинул её стройные ноги и оказался между ними, удобно устроившись. Толкнулся вперед, показывая свою степень возбуждения.

Даша задохнулась. Между его плотью и её лоном преградой выступали лишь трусики и боксеры, но даже они не смогли притупить ощущения от восставшего члена Гриши и давления, что сладостной истомой плеснулось в Дарью.

Она заерзала и сдавленно охнула, когда Гриша изловчился и просунул руку меж их телами с одной единственной целью – проверить как она. Увлажнилась ли, готова ли его принять. Его пальцы нырнули за край трусиков и прошлись по её складочкам.

Влажным…

Может, это естественная реакция после сна? Нет, Даша, кого ты обманываешь? Внизу живота давно плескалось томление и истома, закручивалась знакомая спираль вожделения, клитор горел под воздействием накатывающего желания. Тем более, мужские пальцы так близко… рядом… чуть-чуть выше и коснутся его…

Но нет. Гриша убрал руку, чем вызвал настоящий шквал протеста у Даши.

И поцелуй их тоже прервал. Более того, он ещё и отстранился!

Дашу захлестнула волна разочарования. Девушка почувствовала себя обманутой. Даже заерзала, но её живот тотчас придавила тяжелая рука.

– Тихо, – и потом раздалось властное. – Бедра приподними.

Даша, не до конца осознавая, что делает, находясь во власти бушующей стихии под название сладострастие, послушалась.

С неё очень быстро сняли трусики.

Сдернули…

Секунда – и Гриша расставил руки по обе стороны от её лица. Она даже не успела заглянуть ему в глаза, как он снова нашёл её губы. И в эти же мгновения начал заполнять её лоно членом, раздвигая влажные складки и проникая сразу на всю длину. Медленно, неумолимо.

Дашу повело, перед глазами замелькали искры, внизу живота что-то взорвалось. Она надеялась на секс – получила.

Другой.

Абсолютно.

Движения четкие, полные. Бедра к бедрам. Плоть к плоти. И каждый раз на всю длину, заполняя и вызывая сумасшедшую, ничем не контролируемые эмоции в следующем толчке. Даша забилась под Гришей, выгнулась, её пальцы сжали его плечи.

Мало…

Как же мало…

Ещё…

Она что-то мычала, потеряв контроль. Её уносило куда-то вдаль, за горизонты.

Мужчина ускорился, и теперь его бедра врезались в её. Но она оказалась не против. Наоборот, устремлялась вперед, пытаясь принять его всего. Она чувствовала его паховые волосы и взрывалась от восторга, что так плотно, так едино.

Он с ней. Он в ней.

Ещё…

Она выгнулась, сильнее сжала губы, не замечая, как укусила Гришу, и, яростно задрожав и застонав, позволила оргазму прокатиться по телу.

– Черт!

Гриша тоже сразу же вышел из неё и излился на плоский, подрагивающий от отступающего оргазма животик Даши.

– Надо как-то предохраняться, – выдохнул мужчина и уткнулся лбом ей в шею.

Даша негромко засмеялась и обняла его.

* * *

– Очень рада тебя видеть!

– Катя…

Как так получилась, что Екатерина Коваль оказалась её единственной подругой? Даша обняла девушку. Она была искренне рада видеть её.

– Извини, тебе пришлось из-за меня срываться.

– Ты чего? – искренне изумилась Катя. – Даже думать не смей!

– Я снова врываюсь в твою жизнь, – Даша мягко улыбнулась, заключая в свои ладони руки Кати и легонько их сжимая.

– Может быть, это и неплохо? – подмигнули ей в ответ.

Даша смущенно пожала плечами.

– Можно, я тебя ещё раз обниму?

– Конечно!

Только в эти минуты Даше вспомнилось, что у неё ни разу за все эти дни даже в голове не промелькнула мысль позвонить Тане.

А что она ей скажет?

Да и что услышит в ответ?

Что заблудшая падчерица вляпалась в историю? Что любовничек бросил? Она так и слышала её глумливую интонацию. Дальше бы следовала нужные или, наоборот, истерические речи о том, что денег у неё нет, Даша взрослая женщина, не имеющая с ней никакого родства, помочь ей особо нечем. Максимум, на что Таня пошла бы ради неё – дала бы тысячу евро, и это в лучшем случае.

Звонить ей она не будет. Зачем? Вопрос риторический.

– Катя, присаживайся. А хочешь, я тебе чая заварю? Кофе не предлагаю. У меня тут мини-кухня имеется. Ну, не кухня, конечно, но чайник есть.

– Давай.

Катя опустилась в кресло, откинув косу за спину. На девушке было белое вязаное платье ниже колен и халат. Застегивать она его не стала. На ногах – туфли на низком каблуке, видимо, переобулась, когда приехала в клинику.

– Как у тебя дела, Даш? Рассказывай.

Девушка налила воды в чайник, включила его в розетку и пожала плечами.

– Пока не могу что-либо определенного сказать. Вот сейчас, например, вижу тебя, и у меня настроение хорошее.

Катя улыбнулась в ответ.

– Это же замечательно! Я тоже очень рада тебя видеть. Переживала сильно, – гостья немного стушевалась, но потом продолжила: – Даша, я не буду говорить банальности, просто скажу, что ты в любое время дня и суток можешь позвонить мне и поговорить. До знакомства с Русланом я столкнулась с тем, что оказалась одна. Казалось бы, да, молодая, у меня должно было быть множество подруг и обычных знакомых, а нет… Плюс я затеяла переезд в другой город. Поэтому знаю, как важна порой бывает поддержка.

В горле запершило, и Даша слегка прокашлялась.

– Кать… Спасибо.

Та подмигнула ей.

– Руслан сказал, что вчера повторно брали анализы?

Даша махнула рукой и показала катетер.

– Выдали вот такое украшение.

Катя сморщилась.

– Ненавижу капельницы.

– Аналогично.

– Как представлю, что самой предстоит, – девушка передернула плечами.

– Почему самой предстоит? Плохо себя чувствуешь?

– Пока, слава Богу, всё отлично. Даже по утрам не тошнит. Но я не тешу себя иллюзий, Даша. Почти каждая первая беременность проходит с диагнозом «тонус матки». А это госпитализация и капельницы.

– Катя, капельницы могут ставить и в домашних условиях.

– Кстати! Точно! Я об этом и не думала даже.

– У Руслана, я так понимаю, есть свои врачи.

– Ой, кого у него только в штате нет.

Девушки переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу, оставив за кадром лишние слова.

– Поэтому настраиваемся на позитив.

– Только на позитив.

– Другого не дано.

Даша немного замялась.

– Катя, а где Руслан? Ты пришла, а он даже не заглянул…

Она смутилась и прикусила нижнюю губу. В этот момент раздался характерный щелчок электрического чайника, оповещающий, что вода закипела.

– Тебе какой чай? Зеленый или черный?

– Давай зеленый. А лимона случайно у тебя нет?

– Случайно есть, – Даша кивнула на небольшой холодильник. – У меня и фрукты имеются. Хочешь клубнику со сливками?

Катя наигранно громко застонала.

– Конечно, хочу! Спрашивает она ещё!

– Чай с клубникой и со сливками. Оригинально.

– Почему бы и нет? Мы девочки, нам при любых обстоятельствах надлежит кушать клубнику.

– А ты так вообще можешь капризничать по полной.

– Могу. Вот, думаю, начинать уже или немного обождать?

В глазах Кати появились задорные огоньки, которые передались и Даше.

– А Руслан хотел к тебе сразу идти вместе со мной. Но ему позвонил Фадаев. Так, кажется, твоего врача зовут?

– Да.

– Попросил зайти в кабинет. Как раз и Григорий нам по пути попался.

– Значит, мужчины у врача?

– Получается, да.

– Наверное, решают, что со мной делать…

– Даша, не смей грустить. Девяносто процентов удачного лечения – это хорошее настроение и вера. У тебя ого-го какая поддержка, мы рядом. Лучшие клиники, лучшие врачи – будет всё. Не успеешь оглянуться, как будешь гулять вместе со мной по берегу моря и наслаждаться морским бризом. Я даже родить не успею! Вот увидишь! Ой, какая сладкая клубника! Ты сама-то пробовала? Невероятная просто!

* * *

– Я даже не знаю, с чего начинать. В моей практике такое впервые.

У Григория на вечер был назначен вылет, и звонок от Фадаева он расценил, как дурной знак.

То, что у доктора есть желание общаться с родственниками – это похвально. Но когда часто, практически каждый день – напрягает.

Вот Зимин и напрягся. Вместо того, чтобы провести время с Дашей, сходить прогуляться по зимнему саду – прогулки ей не запрещены, приходится снова встречаться с Фадаевым у него в кабинете.

Ещё и Коваля пригласили. Руслан позвонил и попросил дождаться его.

– Будем через полчаса. В пробке простояли.

Выглядел Коваль тоже сосредоточенным и готовым к любым новостям.

Седой бросил в его сторону сдержанный взгляд.

Коваль… Неожиданно их пути-дороги пересеклись. Зимин, конечно, предполагал, что будет иметь с ним дело, но чтобы крестить детей… Правы те, кто говорят, что пути Господни неисповедимы. Когда последний раз Григорий был в храме? Он не помнил. Не то, чтобы Гриша был особо верующим, но и к закоренелым атеистам себя тоже не относил.

Перед его внутренним взором неожиданно встала картина: карета, запряженная тройкой белоснежных лошадей, останавливается у храма. Сам Григорий во фраке стоит на крыльце, замерший в ожидании, но с улыбкой на губах. Дверь кареты распахивается, и из неё выходит его Снегурка в изумительно красивом свадебном платье. Волосы собраны в легкую, кажущуюся на первый взгляд незамысловатой прическу. На голове – диадема с бриллиантами. Снегурка замирает у кареты, отыскивая его взглядом…

Он хочет с ней обвенчаться. Понимание этого факта приходит к Григорию мгновенно. Не просто совершить гражданский акт бракосочетания, он хочет дать клятвы верности и любви Снегурке в храме.

Гриша моргнул, слегка нахмурившись. Нашёл время, когда думать о венчании. Фадаев явно приготовил им новости, от которых они не придут в восторг. Иначе не суетился и не нервничал бы.

А то, что доктор нервничает, видно невооруженным взглядом.

– Александр Ефимович, мы вас слушаем. Давайте уже к делу.

– Я и пытаюсь перейти к делу, – мужчина взял со стола ручку и несколько раз её перевернул.

Руслан слегка подался вперед.

– Я повторюсь, что такое впервые. И я обязательно узнаю, как это произошло.

– Фадаев, ты начинаешь нервировать не только себя, но и меня, – Коваль перешёл на «ты».

Доктор шумно выдохнул, кинул ручку на стол, отчего та с шумом ударилась о поверхность, пролетела, чтобы застрять в распахнутой папке.

– Скажу лишь одно, и надеюсь, вы расцените мои слова и действия правильно. Я могу для уверенности порекомендовать ещё одну клинику…

– Александр Ефимович…

Не выдержал и Гриша.

Ему всё больше и больше не нравилось поведение доктора.

Возникли кое-какие подозрения.

И если это так…

– Диагноз Даши ошибочен, – выдохнул Фадаев и заметно побледнел.

– Сууука…

– Руслан Анатольевич, я вас попрошу…

Договорить он не успел, потому что Коваль начал подниматься. Его лицо исказила гримаса ярости. Григорий поспешил подняться тоже.

– Я сам только что узнал и…

– Ктоооо? – прорычал Коваль, выдвигаясь в сторону врача. Тот также поспешно оттолкнулся от стола, проехал на кресле до стены и уже тогда вскочил на ноги.

– Рус! – окрикнул Коваля Гриша.

Вставать на пути будущего тестя он не собирался, но и допустить драку в кабинете главврача – тоже не лучший вариант.

– Александр Ефимович, вам лучше сразу рассказать, как обстоят дела на самом деле. Без вот этих ваших «я не знал» и «я обязательно найду виновных и накажу». Вы нам сбережете время, которое мы и так достаточно много потеряли, себе – здоровье. И, возможно, репутацию. А так же, возможно, сохраните и клинику.

Фадаев глубоко задышал.

Коваль встал неподалеку, прищурив недобро глаза.

– Сначала мне предложили деньги. Очень приличную сумму. Я отказался. Репутация Руслана Анатольевича бежит впереди него. И вы, Григорий Максимович… С вами шутки плохи. Я это знал. Поэтому, повторюсь, отказался. Но и у меня есть слабые места, на которые надавили.

Руслан, не выбирая выражений, выругался.

– Что с Дашей? Теперь более конкретно.

– Гормональный сбой. Стресс. Я бы назначил…

– Приберегите своё лечение для других. Разговор с вами не закончен. Мы ещё вернемся. А теперь имена. Всех действующих лиц.

* * *

В парке медленно кружился снег, и они присели на скамью, что стояла под навесом.

– Хорошо-то как…

– И не говори.

– Давненько я не встречал такой теплой и одновременно снежной зимы.

– Ты вспомни, когда зиму проводил в России…

– Твоя правда. Давненько дело было. Отвык. Старые кости требуют тепла и океанского бриза.

Мужчина поправил воротник пальто и посмотрел вперед. Крупные воздушные снежинки опускались на землю не спеша. У них впереди бесконечная вечность.

– Семьи надо было объединять. Шредер зубы скалил, Маркус. Да многие! Ты представляешь силу Коваль-Зиминых?

– Естественно.

– Два голоса. Змеи закопошились. Такого не предвидел никто.

– Да. И ещё… Руслану нужно было принимать дочь. Не страдать херней и щепетильностью. Нет, я его понимаю… Потерять Лизу. До сих пор помню его взгляд. Думал, парень не сдюжит. Всех положит и сам рядом ляжет. Нееее… Оклемался. Окреп. А тут такой сюрприз.

– Это было жестоко.

– Жестко. Зато все активировались!

– У девочки была депрессия…

– Это уже твой внук постарался.

– Ты моего Гришу не трогай.

– Эй-эй, женщина, ну-ка, голосок поубавь. Совсем Петрович тебя разбаловал.

– Не лезь-ка ты в мою жизнь, Гаврилович.

– Понял. Молчу.

– Помолчит он, пожалуй… И всё же я повторюсь, с девочкой ты жестоко обошелся.

– Валерьевна, твою ж мать! Коваль она, в конце концов, или нет? Понятно дело, сейчас Гриша будет с неё пылинки сдувать, но толчок ей дать надо было.

– Толчок… Тоже мне. Так уж и называй вещи своими именами. Пендель. Он и есть пендель.

– Пусть и пендель. Главное – результат.

Мужчина задрал голову кверху.

– Не, люблю Россию, но всё же пора и честь знать.

* * *

– Кто? – прорычал Гриша в телефон, едва сдерживаясь, чтобы не сжать его сильнее или вовсе не кинуть в стену.

Что б разбился к херам собачьим.

– Внук, ты о чем?

– Ты или Коваль-старший?

– Хм… Понял-таки.

– Конечно! Кто, ба?

– Оба.

– Оба? Ну нахер… Не верю.

Выдохнул, а потом снова:

– Но какого…

– А такого! И выбирай тон! – резко осадила его Регина. – Не со своими подчиненными разговариваешь, а с бабушкой!

– Лишь потому, что с бабкой… – он снова выдохнул. – Ты же женщина! Ты должна была быть на её стороне!

– Я, в первую очередь, на твоей! Даша мне понравилась. Ей необходима была встряска. Она её получила. А то ишь… Жертвенную овцу из себя строить решила. Не прокатит. Ей по факту рождения не положено! И женой она не простого менеджера будет, так что… Перезагрузка произошла? Произошла! Значит, всё сложилось удачно. И не надо мне сейчас петь про её чувства и эмоции. Не сахарная. Не растаяла. Естественный отбор ещё никто не отменял. И да, жду вас в конце января в гости. У нас с Петровичем юбилей. Всё. Не злись. Люблю тебя, внук.