Глава 11

За распахнутым окном уже вовсю светило солнце, щебетали птицы и сквернословили орки. Лайс сидел у стола и так странно смотрел на меня, что захотелось спрятаться под одеяло.

— Ты так больше не делай, — произнес он тихо. — У меня все-таки… реакция…

Я почувствовала, как вспыхнули щеки, и все же осуществила свое желание укрыться с головой.

— Я ведь мог тебя и… убить.

Что? Я шумно выдохнула и снова высунулась на свет божий.

— Я говорю, что лучше не подкрадывайся ко мне во сне, — повторил он терпеливо. — Я сплю чутко, а того, кто попытается приблизиться ко мне незаметно, я, как правило…

Он сжал пальцы в кулак и задумчиво поглядел на это орудие. Да, получить в лоб этакой кувалдой — удовольствия мало. Только вот…

— У тебя сон чуткий? Да по тебе вчера кер протопал бы, а ты б и не заметил!

— Это вчера. День был тяжелый, и мне нужно было отдохнуть. Вот я и отключился. Или выключился, так даже правильнее будет.

"Где же у него кнопка?", — вспомнилась фраза из далекого детства, и я улыбнулась.

— Не веришь? — по-своему истолковал эту улыбку кард. — Ладно, потом объясню. А сейчас вставай, нужно успеть позавтракать, пока гости не приехали.

Расположенная в первом этаже обеденная зала была слишком мала, чтобы вместить всех одновременно, а потому завтрак нам организовали прямо во дворе гостиного дома, выставив двумя рядами длинные деревянные столы. Совсем как на сельских гулянках. Только настроение было совсем не праздничное. Завтракали молча, событий минувшей ночи не вспоминали. Я до сих пор не знала, скольких мы потеряли и кого именно. Не скажу, что я с кем-то успела сдружиться, это и невозможно за три дня, но, будучи единственной женщиной в обозе, от недостатка внимания не страдала и успела, хотя бы коротко, пообщаться со многими из попутчиков. Некоторых из них я этим утром не увидела. А значит, уже и не увижу.

Мне вдруг показалось немыслимым кощунством то, что все мы сейчас, как ни в чем не бывало, набиваем животы, и я отодвинула тарелку с остатками каши и мяса.

— Лайс, — я подождала, пока он до кости обглодает куриную ножку, чтобы не портить аппетит и ему. — А что… что сделали с мертвыми?

— Похоронили. На рассвете пришел служитель Омсты, провел необходимую церемонию.

Омста — это местная богиня смерти. Каэтарцы чтят ее, как покровительницу своих ушедших близких. Эн-Ферро успел достаточно натаскать меня в вопросах религии, чтобы я поняла его без дополнительных пояснений.

Удивительная вещь, но я немного пожалела о том, что проспала похороны. Наверное, это было… интересно? Господи, о чем я только думаю?!

— Лайс, — я снова дернула карда за рукав. — А тебе не кажется, что я какая-то странная?

Он оценивающе оглядел меня и вздохнул.

— Мне не кажется. Ты странная. Такая же странная, как и твои вопросы. Ты уже поела? Тогда идем.

Мы встали из-за стола и отошли в другой конец широкого двора, туда, где наш разговор никто не мог услышать и удивиться странной, незнакомой речи — с некоторых пор мы стали общаться преимущественно на кассаэл.

— Что ты уже себе придумала, а?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто подумала, что у меня не совсем правильная реакция на все, что со мной случается. Спокойная слишком.

— Да? А мне твое спокойствие нравится.

— Но ведь это же ненормально. Сначала я — Открывающая, потом узнаю, что я еще и на половину дракон, потом иду с тобой на Тар. Одного этого хватит, чтобы у нормального человека крыша поехала. А может, она у меня и поехала, потому что вчера я чуть было от страха не умерла, а сегодня…

Признаться в том, что несколько минут назад я пожалела, что пропустила церемонию погребения, духу не хватило, и я умолкла.

— А сегодня ты уже ничего не боишься и готова продолжать путь? — закончил за меня Лайс. — Так это же здорово!

— И ни капельки не странно? — подозрительно прищурилась я.

— Для таких как мы — нет.

— В каком смысле, как мы?

Эн-Ферро внимательно посмотрел на меня, словно пытался уловить шутку в моем вопросе, а потом театрально закатил глаза.

— У-у-у, как все запущено! Ты чем на станции восемь лет занималась?

— Врата открывала, — пробормотала я.

Еще книжки читала, в игрушки играла, кроссворды разгадывала…

— Да, разбаловал тебя дядюшка. Элементарных вещей не знаешь. Придется наверстывать. Только сейчас времени мало, так что объясняю один раз и быстро. Все те, кто привязан к Вратам, то есть Идущие и Открывающие, обладают более гибкой психикой, чем прочие индивидуумы. Мы быстро приспосабливаемся к новым условиям жизни, легко заводим знакомства. Как правило, среди нас нет особ религиозных… Вот ты веришь в бога?

— Ну… Я верю в то, что есть некая высшая сила… Или силы…

— Но не являешься сторонницей конкретного религиозного учения, — похоже, магистр Пилаг действительно торопился закончить урок. — Я об этом и говорю. А еще мы смелы, умны и отличаемся тонким чувством юмора и здоровым цинизмом. Я не шучу — последнее немаловажно и здорово облегчает жизнь. Кроме того… Потом закончим. Приехали.

Я обернулась и увидела въезжающих в ворота людей. Наверное, это и были те самые "гости", о которых говорил Лайс. Небольшой, частично конный отряд — на полтора десятка керов приходилось три лошади.

— Это вы через пустоши шли? — громко, обращаясь сразу ко всем, спросил сидевший на невысокой мохноногой лошадке мужчина. — Старший кто?

Тэр Листек и Каин одновременно поднялись со своих мест — хозяин обоза и командир охраны. Переглянулись и оба двинулись к прибывшим. Я только сейчас заметила, что у купца перевязана левая рука.

— Маг с вами есть? — так же громко продолжил всадник.

Никто не отозвался.

— Был маг, — Листек удивленно огляделся. — От самого Мискана с нами ехал…

Человек на лошади задумчиво потер заросший рыжей щетиной подбородок и скомандовал:

— Собирайте всех своих.

Следующий час я честно выполняла приказ Лайса, отданный через минуту после объявления общего сбора — слушала, запоминала и молчала.

Грузного небритого мужика, который так уверенно распоряжался во дворе гостиницы, звали тэр Крайв, и он был старшим судебным дознавателем восточной четверти округа Фиори. Своих спутников он не представил, но как я поняла, один из них, невысокий шатен лет сорока в строгом и, по-видимому душном костюме, был кем-то вроде секретаря, второй, молчаливый, черноволосый бородач, — командиром отряда ополченцев. Остальные шестнадцать, собственно, и были этими самыми ополченцами. Стоит ли уточнять, что первые трое приехали на лошадях, а остальные — на ящерках? Субординация налицо.

Беседа, именно беседа, а не допрос, как я сперва опасалась, проходила так: Крайв спрашивал, Листек отвечал, Каин дополнял, а секретарь все это записывал. Иногда кто-то из возниц или орков-охранников вставлял от себя несколько слов, предварительно подняв вверх руку, как школьник на уроке. Я узнала, что происходило в то время, пока я лежала на полу фургона и истязала арбалет Лайса. Услышала точное число и имена погибших. А потом добрались и до пропавшего мага.

— Говорите, он пытался сжечь налётчиков, но ничего не вышло? — нахмурился дознаватель.

— Вышло, — не очень уверенно произнес тэр Листе. — Четверых, наверное, подпалил. Может, и пятерых… А затем заслон упал…

— А после?

А после, как выяснилось, колдуна не видели почти до самого окончания боя. Правда, кто-то из орков вспомнил, что тот вроде бы уложил еще двоих грабителей заклинаниями, но его слова никто больше не подтвердил, и клыкастый здоровяк сам в них усомнился.

— А еще он голубя спрашивал, — вклинился в разговор плюгавый толстячок — хозяин заведения.

Крайв пригладил редкие рыжие волосы.

— Голубя, значит…

Он многозначительно переглянулся с командиром ополченцев, бородач вприщур глянул на Листека, Листек ткнул локтем Каина, орк почесал колено и жестом девочки-первоклашки одернул свою "юбочку".

— Вот как, — протянул Листек, накручивая на указательный палец здоровой руки длинный ус.

— И так бывает, — назидательно выдал дознаватель.

Ополченец промолчал, а Кулак смачно выругался.

Иными словами, все они пришли к выводу, что Имран сдал обоз грабителям, а после их провала сбежал от греха подальше. Кстати, вполне логичный вывод. Странно было, что он оставил вещи в комнате, но денег или каких либо бумаг среди них не нашли, а значит, колдун мог бежать налегке, прихватив лишь самое ценное.

— Керы ваши все на месте? — подал голос "секретарь".

И тут выяснилось, что обозники даже не знают, сколько у них керов. Во время налета убили несколько подседельных и тягачей, чтобы убраться с пустошей резали постромки, выпрягали трупы и раненых животных, но поскольку занимались этим разные люди (или орки?), теперь никто не мог сказать сколько ящерок погибло, а сколько осталось. Помнили только о трех раненых, и то лишь потому, что по приезду в поселок пришлось звать к ним дедка-коновала и платить тому по пол серебрушки за каждого.

— Сбёг шельмец! — подвел итог Листек.

Сцена с переглядываниями, перемигиваниями, насупленными бровями и непечатной тирадой от Каина повторилась снова. Затем Крайв еще что-то поспрашивал у Листека, попросил указать на карте место, где на обох напали бандиты и… приказал хозяину подать вина и закуски.

— Они что, не поедут ловить разбойников? — оторопело прошептала я на ухо Лайсу.

— Естественно, нет. Сразу было понятно — отряд слишком маленький.

— А зачем тогда вообще он нужен, этот отряд?

— Пойди у Крайва спроси! — ни с того, ни с сего оторвался на меня кард. — Может, это его личная охрана.

Он резко развернулся и зашагал прочь, туда, где над зелеными кронами деревьев виднелась конусовидная крыша какого-то строения.

— Молельня это, — пояснил мне один из орков, демонстрируя в улыбке клыки. — Пятибожик[7].

А еще среди нас нет особ религиозных. Угу. Я заметила.

Поселок назывался Веасторатери. В переводе с одного из диалектов каэрро — место, где растет трава. Видимо, по аналогии с пустошами, где трава не растет. Словечко, конечно, еще то, волей-неволей запомнилось, так как провели мы в этом заросшем травой месте целых три дня — обозники залечивали раны и ремонтировали поврежденные повозки. А затем мы снова отправились в путь и уже через четыре дня благополучно достигли Желтой Косы — небольшого портового городка, частично расположившегося на уходящей далеко в море широкой песчаной косе, действительно, имевшей ярко-желтый цвет.

Здесь дорога разветвлялась на две: одна уходила на восток, в центр Империи, туда и направился обоз тэра Листе, а вторая продолжала свой путь вдоль побережья далеко на север, и проведя день в городе, мы с Эн-Ферро двинулись дальше по ней.

Наверстывая упущенное, Лайс теперь вываливал на мою многострадальную голову такие горы информации, что я начала подозревать, что и язык ему генетически улучшили. Мой наверняка не смог бы болтать несколько часов сряду и, хоть говорят, что без костей, сломался бы от обилия труднопроизносимых слов. Только когда Эн-Ферро все-таки умолкал, было еще хуже — это означало, что теперь я должна либо отвечать на его вопрос, либо искать ответ в одной из купленных по дороге книг.

Кстати о книгах, "История Тара" легла на самое дно моей сумки, а на смену ей пришли приобретенные в Мискане "Часы Империи" и "Народы Восточных земель". Первая была серьезным трудом и повествовала обо всех вехах в истории государства с момента основания и до наших дней, а вторая — детской иллюстрированной книжкой, призванной научить меня называть негров рейланцами, а китайцев — шеирцами, ибо, если верить цветным картинкам, по внешнему виду народы Каэтара не слишком отличались от народов моего родного Мира. О том, что обе книги были написаны на каэрро, говорить, я думаю, излишне.

Преодолев языковой барьер, я вполне успешно усвоила названия стран и народов, сдала Эн-Ферро импровизированный зачет, после чего углубилась в дебри имперской истории.

— А зачем мне вообще Империя, если мы в Кармол едем? — спохватилась я на четвертой странице нуднейшего трактата.

— Затем, что Кармол только на бумаге независимое королевство, а, по сути, считай, что имперская провинция. Каждый новый правитель приносит вассальную клятву Императору, подписывает кипу договоров о сотрудничестве и выставляет свою армию в случае начала военных действий. Взамен Империя усмиряет свои аппетиты и не замахивается на плодородные земли и рудоносные горы и терпит "причуды" королевской семьи в отношении нелюдей. Так что читай, пригодится.

Пришлось читать. А по ходу и учить. Вдруг, правда, пригодится?

Каэтарская Империя образовалась чуть больше тысячелетия назад, и как следовало из претенциозного названия, отцы-основатели видели конечной целью экспансию всего восточного материка. Причем практически в этом преуспели. Поначалу объединение под властью единого правителя было осознанной необходимостью трех небольших стран защититься от воинственных соседей и подтянуть экономику. Потом к ним присоединилась еще парочка ранее независимых королевств, еще кого-то успешно завоевали, кого-то соблазнили "временным" союзом. В общем, так продолжалось, покуда имперские границы не уперлись в Северные горы, Илимскую пустыню и в полудиких рейланских шаманов. Завоевывать Кармол и отделенные от него горной грядой холодные края Северных баронов, в то время как с ними можно было успешно торговать, было глупо. Вешать себе на шею голодную орду песчаных кочевников — еще глупее. Пытались было сунуться в джунгли Рейланы, но те, кого не проткнули копьями и не изжарили на кострах очень быстро умирали от тропической лихорадки и укусов змей и прочих гадов, так что и от этой идеи, в конце концов, отказались. И вместо этого двинули на Саатар. Благо, мореплаванье на тот момент было развито уже не плохо. Начали с севера. Льдистые земли снежных орков завоевателей сразу же не прельстили. Охотиться за гномами в их же горах оказалось чревато, и с бородатыми горняками тут же подписали несколько взаимовыгодных контрактов. А вот Эльфийский Лес пришелся имперцам очень даже по душе. К тому же ситуацию сильно нагнетали волшебники: дескать, на эльфийских территориях полным-полно древних святилищ из которых так и прет сила, и закопана сотня бесценных кладов и магических артефактов, заполучи которые люди, как тут же станут безраздельными владыками мира и обретут бессмертие эльфов…

Наверное, самый распространенный в сопредельных Мирах миф — это бессмертие эльфов. Хотя людей конечно можно понять — что еще приходит в голову, когда встречаешь юного остроухого красавца, которого еще твоя прабабушка видела, при чем точь-в-точь таким же? При этом вера в эльфийское бессмертие ни разу не помешала людям в войнах с перворожденными, из чего напрашивался вполне логичный вывод, что своей смертью эльфы не мрут, а вот от стрел, мечей, ядов и удавок — аж бегом! От таких мыслей становилось немного стыдно за свой народ, и я с упоением думала, что я-то, в отличие от говорящих приматов — хотя бы наполовину дракон.

Саатарские войны в имперском издании описывались однобоко, и мне неоднократно приходилось отвлекать Лайса от управления фургоном и его собственных размышлений, требуя ответа, отчего это, к примеру, великие перворожденные при виде каэтарской армии забивались в лесную чащу, вместо того, чтобы дать наглым людишкам достойный отпор.

— Все не так просто, — втолковывал мне он. — Воинская мощь защитников Леса и прибывших из-за океана захватчиков была приблизительно равна, но вот магия… Понимаешь, Галчонок…

Это так забавно звучит: на "уроках" Эн-Ферро говорит со мной на каэрро, а слово "галчонок" произносит по-русски. Интересно, как воспринимается это мое "имя" на слух аборигена?

— … эльфийская магия принципиально отличается от человеческой: она не слабее, нет, но для ведения военных действий подходит не очень, так как направлена в большей степени на созидание, и в арсенале их волшебников слишком мало боевых заклинаний, чтобы они могли достойно ответить людским колдунам. А люди, мало того, что умеют, так еще и редко когда пренебрегают даже самыми темными своими знаниями. В ход шло все: некромантия, магия крови, призыв демонов, насылание всевозможных проклятий…

— Знаешь, Лайс, — я поежилась, — после твоих слов, мне не очень хочется учиться в человеческой школе волшебства.

— А это зря, — заявил магистр Пилаг, чья магия тоже была далека от людской. — Все вышеперечисленные мной действия можно использовать и в вполне мирных и даже благородных целях.

Предположить, как это можно использовать в мирных и благородных целях некромантию или демонов, мне фантазии не хватило, и потому я снова вернулась к книге.

Наскоро пролистав страниц двадцать, где описывались подвиги и разбирались тактические ошибки генералов прошлого, я наконец-то дошла до того, чем же все-таки закончилась вся эта возня: в результате нескольких попыток экспансии и стольких же попыток прийти к мирному сосуществованию, Империя отхватила обширные земли на восточном побережье Саатара. И с тех пор колонии, к ужасу проживающего в них люда, периодически становились плацдармом для высаживающихся в Западных землях имперских войск, одержимых в очередной раз желанием заполучить силу, власть и бессмертие. Последний раз это было лет тридцать назад, во времена правления Растана Первого. К вящей радости колонистов, обычно очень мирно соседствующих с эльфами, его величество скоропостижно скончался в самом начале кампании, а наследник, нынешний император, планов родителя не поддержал, и брошенную на завоевание Лар'эллана армию с позором погнали назад на Каэтар.

Судя по всему, автор целиком и полностью поддерживал политику Растана Второго, расписывая, какие перспективы открываются перед жителями обоих материков после заключения мирного договора. Естественно, в большей выгоде, как и следовало ожидать, оставались люди. Эльфы же должны были возрадоваться одному тому, что теперь их перестанут завоевывать и разрешат посещать Империю. Это при том, что с большинством государств Каэтара у перворожденных вполне дружеские отношения уже очень и очень давно (кроме Рейланы, где сердце эльфа считается изысканным деликатесом, а уши — оберегом от сглаза). И нужна им при таком раскладе эта Империя?

— Нужна! — заверил меня Лайс, к которому я вновь обратилась за разъяснениями. — Ты политическую карту Тара помнишь? Восточный материк — лоскутное одеяло: сотня мелких царств, королевств и княжеств. Кроме Каэтарской Империи, которая занимает почти всю северную часть континента. Так теперь подумай, какое из людских государств представляет для остроухих реальную угрозу, и с кем бы им лучше подружиться?

Трактовки Эн-Ферро как правило выгодно отличаются от книжных истин доступностью повествования, а потому я забросила недочитанный том, и засыпала карда возникшими за время чтения вопросами. Выяснить удалось следующее: Империя не так уж плоха, Эльфийский Лес далеко, между ними океан и в настоящее время — мир, а я забиваю голову всякой ерундой.

— Ты же сам велел читать! — опешила я.

— А теперь не велю, — заявил Лайс, гордо расправляя плечи, и по-видимому живо представляя свой зад на позолоченном троне вместо той ободранной деревяшки, что заменяла сиденье возницы. — Теперь я велю тебе отложить книжку и заняться делом.

Под делом предполагалось совершенствование моих врожденных магических способностей. Но как совершенствовать то, чего я в себе абсолютно не ощущаю? Закрыться от ментального сканера — да. Позволить Эн-Ферро влезть ко мне в голову и показать ему какую-нибудь гадость, наложив картинку поверх блоков — тоже да. Все остальное — трижды нет.

Кард пытался мне что-то объяснить, но источники силы, к которым он обращался, были для меня недоступны, а как подступиться к тем, которые вполне явственно ощущала я, он не имел ни малейшего представления. Все-таки людская и кошачья магия Пилаг действительно слишком разные.

Через пять или шесть дней пути Эн-Ферро пришла в голову другая "замечательная" идея — научить меня обращаться с мечом.

— Ну, считай, пол дела сделано, — заявил он, когда я взяла в руки оружие. — Вид у тебя очень грозный.

После трех вечеров занятий маг-наемник убедился, что первой половиной придется удовлетвориться — кроме грозного вида мне не удавалось ничего, и клинок в моих руках вряд ли сможет навредить кому-либо, кроме меня самой.

— Хорошо, — смирился с провалом очередного начинания мой учитель. — Но совсем без оружия на Таре нельзя.

В следующем же поселке он купил мне коротенький кинжальчик в узорных ножнах, убедился, что я худо-бедно смогу его быстро вытащить, и показал несколько самых уязвимых на теле мест.

— Если нужно просто ранить и обездвижить, смотри, — бьешь сюда или сюда. Здесь, здесь и здесь проходят артерии — зацепишь любую — наверняка убьешь.

Ну, в принципе, если мой противник изволит пару минут постоять спокойно, дав мне возможность хорошенько прицелиться…

— В общем, кричи, если что, — оптимистично закончил свои уроки Лайс.

Но в целом путешествие наше продолжалось без особых проблем, сталоло забываться столкновение с разбойниками, и новый Мир нравился мне с каждым днем все больше и больше.

До пункта назначения оставалось уже совсем немного. Душа моя ни с того, ни с сего вдруг преисполнилась положенным юной наивной девушке оптимизмом и границу, разделявшую имперские земли и не очень независимое королевство Кармол я пересекла сияя жизнерадостной удыбкой.

На таможне с нас содрали целый золотой.

Потом, вчитавшись в подорожную и вглядевшись в наши физиономии, разительно отличавшиеся от лиц преимущественно темноволосых и темноглазых имперцев, стребовали еще и серебрушку.

После, узнав о цели путешествия ("Сестру вот в Школу везу, способности у нее…"), на всякий случай вернули серебрушку, схватились за обереги, трижды сплюнули и послали нас куда подальше угрюмым пожеланием доброго пути.

Независимое королевство Кармол — примерно одна двадцатая территории Империи, как я высчитала, сверившись с картой, — понравилось мне не меньше, чем и все остальное в этом прекрасном Мире, где у меня был старший брат (всю жизнь мечтала!), солидный банковский счет, десяток умопомрачительных платьев и десяток платьев попроще, две гигантские ящерицы, настоящие эльфийские духи и паспорт, по которому я именовалась очень красиво и загадочно Галлой Эн-Ферро, а не какой-то там Галкой Ивановой, как это было на Земле.

А что мне особенно понравилось в Кармоле, так это географические названия. Часть их была взята из древних языков Мира, и даже сами жители города Саел (Врата! Так и тянут, родненькие, так и зовут!) и деревушки Виларри навряд ли знали, что они означают. Но чаще наименования были простыми и, если забыть об их иноязычном звучании, родными: Озерки, Клёны, Дубки и Малые Овражки встречались нам ежедневно в огромных количествах. Там где дорога прижималась ближе к побережью, располагались пахнущие рыбой, затянутые в паутину сохнущих сетей Тихие Гавани, Старые Пристани и Синие Бухты. Чем ближе мы были к заливу Маро, конечной цели нашего путешествия, тем больше таких поселков попадалось нам на пути. Бывало, мы только выезжали за околицу очередного населенного пункта, а на горизонте уже виднелись дома следующего.

— Места тут хорошие, богатые, — объяснил мой спутник.

Люди здешние мне тоже нравились. Может быть в силу своего жительства в "местах хороших и богатых" были они доброжелательными и радушными, к нам, путникам, относились без особого подозрения. В садах и огородах убирался урожай — на Каэтаре начиналась осень — и сельские жители продавали нам за дешево, а то и вовсе давали даром лук, репу, картофель и непременные яблоки, при виде которых я привычно кривилась, но брала, так как кард их просто обожал и съедал за день не меньше десятка.

— Наверное, это тоже было одной из причин, по которым Рошан выбрал для тебя именно этот Мир.

— Халявные яблоки?

— Нет. Местность. Ничего не напоминает?

Я огляделась. Дорога снова убежала от побережья вглубь золотистых полей и зеленых лугов, но в свежем дыхании ветра явственно ощущалась близость моря. Изредка попадались небольшие лесочки и рощицы, местами вдоль тракта тянулись высаженные чьими-то заботливыми руками тополя, давая редкую тень.

Напоминает.

Такая же дорога, только асфальтированная, вела от моего города, через такие же поля, окруженные зелеными полосами посадок, мимо неглубоких поросших кустами и высоченными травами овражков к маленькому приморскому поселку, где мы с тетей проводили лето. И над той дорогой, в таком же пронзительно-синем небе тоже проплывали порой беззлобные, похожие на ласковых белоснежных овечек, облачка.

Что ж, шеф верно выбрал и планету и страну. Теперь-то стало понятно, отчего мне здесь так легко и все кажется таким близким и давно знакомым.

— Завтра к обеду будем на месте, — объявил Лайс. — Переночуем в Па?ленке или, если хочешь, в лесочке станем — запасы есть, о разбойниках вроде не слышно, так что можно воспользоваться последними теплыми деньками и поспать на свежем воздухе. Ты как?

— Паленка? Та самая Паленка?

Мужчина кивнул. В нескольких парсо от этой деревушки были развалины какого-то храма. Здесь, по словам шефа, находились старые, давно уже не используемые Открывающими Тара Врата. Именно через них предполагалось связываться с Хранителем.

— Но с Рошаном говорить пока не о чем, — остудил мой пыл Эн-Ферро. — Вот поступишь в школу…

— Лайс! — ну не могу я больше ждать. — А если я потом из этой школы не выберусь? Все-таки полдня пути. Давай поговорим с ним сегодня. Он же тоже переживает, наверное. Скажем, что дошли. Расскажем про кассаэл, который я, оказывается, знаю, про сон мой. Записи свои передашь.

Я уговаривала карда почти час. Поняв, что отделаться от меня ему не удастся он, в конце концов, согласился.

Фургон и керов оставили на постоялом дворе в поселке. Там же сняли себе комнаты, намереваясь по возвращении все-таки поспать.

Дорогой к старому храму не пользовались, наверное, лет сто — она поросла травой и кустарником, а кое-где прямо посреди тропы вставали молоденькие деревца. Я то и дело спотыкалась, а Лайс, весь день проведший на козлах, костерил меня на чем свет стоит, за то что не захотела подождать еще пару дней и не дала ему выспаться.

Была уже поздняя ночь, но и звезды, и луна светили достаточно ярко, чтоб через час пути мы явственно различили на горизонте полуразрушенные стены.

Врата были. Слабенький, едва пульсирующий поток энергии пробивался сквозь камни разрушенного святилища. Не знаю, смогла бы я настроить их для перехода, наверное, если очень постаралась бы, то смогла. Но сейчас этого не требовалось.

— Рошан! — позвала я.

Хранитель услышит своего Открывающего, вошедшего в поле портала, из любого уголка Сопределья. Произносить что-либо вслух при этом совсем не обязательно, но мне всегда удобнее было использовать голос. Пришлось подождать. В какой-то момент показалось, что мой призыв остался незамеченным, и я даже хотела крикнуть еще раз. Но он ответил. Сильный, знакомый голос зазвучал у меня в голове: "Здравствуй, девочка!"

— Здравствуйте шеф! — как же здорово было снова его услышать.

"Не кричи. Не нужно. Просто думай"

"Вот так?"

"Вот так. Ты знаешь, что твои мысли звучат на языке драконов?"

"Знаю"

Насколько можно коротко я рассказала Хранителю Врат и о своем знании кассаэл, и описала привидевшийся мне сон-воспоминание. Мне показалось, что услышанное Рошана совсем не удивило. Почувствовала его тревогу, когда дело дошло до происшествия в Рваных пустошах, и внутренне порадовалась — переживает.

"Завтра мы будем в Марони. Лайс хочет сразу же потащить меня в Школу"

"Это правильно. Он здесь, с тобой?"

"Куда он денется. Хотите поговорить с ним?"

"Попозже. Сейчас я хочу просто посмотреть на тебя"

"Посмотреть? Вы можете меня видеть?"

"Не совсем. Скажи, есть что-то, что ты хотела бы скрыть от меня?"

Я даже не задумывалась:

"Нет, конечно!"

"Тогда просто откройся. Я не хочу ломать защитные барьеры твоего сознания — ты уже очень хорошо их устанавливаешь. Впусти меня на одно мгновение, что б я мог узнать обо всем, что происходило с тобой за это время."

Просто впустить? Чтобы за какой-то миг он узнал то, о чем я хотела говорить с ним часами?!

"У нас мало времени, Галчонок. Мне не хотелось бы привлечь постороннее внимание"

Вот и поговорили. Лучше б я послушала Эн-Ферро и спала бы сейчас в мягкой постели в Паленке.

"Не злись. Времени действительно мало. Дай мне поговорить с Лайсом"

— Лайс! Тебя зовут.

Я вышла из мерцающего круга, освобождая место подошедшему карду.

"Галла!"

"Да, шеф"

"Удачи тебе завтра. И всегда"

"Спасибо"

Да, давно у меня не было такого паршивого настроения.

— А чего ты хотела? — спросил Лайс на обратном пути.

— Сама не знаю. Просто поговорить, поделиться своими мыслями…

— Так ведь поделилась, — хихикнул он. И серьезно добавил: — Он узнал, что ты в порядке, увидел твою жизнь твоими же глазами и пока ему этого достаточно. А поговорить, если хочешь, можешь и со мной.

— Ага. Хочешь, расскажу тебе, как я больше месяца шлялась по лесам, морям и дорогам неизвестного Мира с самым вредным и дотошным типом во всем Сопредельи? Нет? Тогда спокойной ночи.

Я захлопнула перед его носом дверь своей комнаты и еще успела услышать озадаченное: "Я-то тут при чем?".

Ни при чем. Но не бежать же за ним, чтоб это объяснить? Сам поймет.