Глава 24

Три первые дня новой длани пролетели до ужаса быстро, в однообразном, однако стремительном темпе: подъем, завтрак, Школа, обед, занятия с Иолларом, кое-как переделанные рутинные домашние дела, старательно выполненное домашнее задание, ужин, вполне дружеская перепалка с эльфом на одну и ту же тему: "А когда я услышу, как ты играешь? — А когда я увижу, как ты прядешь?", крепкий здоровый сон, подъем. На второй день после Школы я ненадолго заскочила в город, чтобы забрать у швеи свое платье. На третий день не выдержала и для разнообразия призналась вредному принцу, что не умею прясть, и в ответ на такую откровенность он, нет, не сыграл мне на лютне, а тоже признался, что давно уже подозревал, что прялка мне нужна только повыпендриваться.

Начался четвертый день длани, двадцать девятое марта, день предваряющий праздник Чародейкиной ночи.

Очень невесело начался. С утра я впервые за последнее время серьезно поругалась с Иолларом — очень уж близко к сердцу некоторые эльфы воспринимают возложенные на них обязанности по охране вверенного объекта, то бишь меня. Мне в официальной форме было заявлено, что никуда меня на вечер, а уж тем более на ночь не отпустят, а если я решу смыться втихаря, их сумрачное владетельство не поленится объехать город, где обязательно меня отыщет и сделает со мной что-то ужасное, описываемое в разговоре на исключительно незнакомых мне языках и, как я догадалась по тону, в исключительно нецензурных выражениях.

— Я никуда с вами не иду, — чуть ли не плача объявила я друзьям, придя в Школу.

Компания отреагировала весьма бурно: "как?", "почему?" и "что случилось?" понеслось со всех сторон. Я оглядела волнующееся общество и остановила взгляд на Сэле, как на единственном, кто регулярно бывал у меня дома и был немного знаком с царящими в семейке Эн-Ферро строгими нравами.

— Меня Ил не пускает, — попыталась объяснить ему я. — Все из-за этого чокнутого мага. Лайс уехал и велел ему за мной следить…

Я еще и не договорила, как водник легкомысленно предложил:

— Так, а в чем проблема? Бери его с собой — пусть следит.

И возразить не успела, как Сэл громогласно объявил компании:

— Нормальный парень, свой! Никто не возражает против общества эльфа?

Никто не возражал. Осталось только узнать мнение самого эльфа.

— Чего? — обалдел он, услышав мое приглашение. — Мне что, делать больше нечего?

— А что ты собирался делать? — вкрадчиво поинтересовалась я. Может, поход в Марони нарушит некие архиважные планы сиятельного квартиранта?

— Ничего!

— Ну так если ничего, идем на праздник — там тоже ничего делать не нужно. Знай себе, пей, танцуй и веселись.

Иоллар обдумал мое предложение еще раз.

— И где намечается торжественная программа?

— Вообще-то по всему городу, но мы собираемся, как и на Новый год, в Школьном квартале — в прошлый раз там здорово было.

— Я помню твое здорово на следующее утро. Завтра Лайс вернется, и как я ему объясню твое состояние?

— Какое еще состояние? — обиделась я. — Считаешь меня законченной алкоголичкой? Я сегодня вообще, если хочешь знать, пить не буду!

— Честно? — уточнил он подозрительно.

Или мне кажется, или для жесткого и окончательного отрицательного ответа он задает слишком много вопросов.

— Честно-честно! — пообещала я. И, подумав, привела последний имеющийся в запасе аргумент: — Я даже платье одену по такому случаю.

— Это хорошо, — усмехнулся эльф, — а то, когда на тебе эта драная курточка и потертые штаны, мне за тебя даже перед портовыми девицами стыдно.

Я мужественно проглотила оскорбление, сочтя его за знак согласия. Но все же решила убедиться наверняка:

— Так мы идем?

— Идем, — милостиво соизволило их высочество. — Во сколько все начинается?

— Мы договорились встретиться в восемь.

— Значит, успеем сходить в лес, потренироваться?

— Вообще-то, если ты не хочешь снова краснеть за меня перед портовыми девицами, мне нужно время на сборы.

— Пять часов? — опешил Иоллар.

— Ну, маловато конечно, — взгрустнула я, — но надеюсь, успею!

В платье, как выразился однажды Иоллар, мне очень даже ничего. Но сегодня из этого ничего я постаралась выжать все самое лучшее. Перед продажными девками ему за меня стыдно! Хам! Ну ладно-ладно, посмотрим, что он скажет, когда увидит меня в новом, жемчужно-голубом платье, да еще и с достаточно глубоким вырезом, да еще и с завитыми в крупные локоны и собранными наверх волосами, да если я еще и глаза посильней подведу, и немного румян добавлю, и губы поярче подкрашу, и…

Вроде бы все. Посмотрелась в зеркало, повертелась так и этак. До Алатти, конечно, далеко, но эта его… Как ее там? В общем девица эта грудастая и рядом не валялась!

— Ну как я тебе? — сходу спросила я, входя в гостиную.

— Не плохо, — без особых восторгов отозвался эльф. — Надеюсь, я соответствую?

Ой, мама! Я предусмотрительно прикрыла рот, и постаралась как можно равнодушнее оглядеть стоящего в центре комнаты парня. О, боги! Да все девчонки на Школьной площади слюною истекут, когда я заявлюсь туда с таким кавалером! Не знаю, из какого загашника он вытащил этот костюм, но сидит он на нем просто великолепно. И сапоги начищены до блеска. И пояс с серебряным шитьем, и невесть откуда взявшийся на этом поясе кинжал (он же не носит обычного оружия, с его призрачными клинками оно ему ни к чему!) — все подобрано просто идеально. А сам! Даже коротко остриженные волосы, не скрывающие кончиков заостренных, но совсем не длинных ушей, лежат вроде бы небрежно, но до безумного стильно. И даже играющая на губах самодовольная улыбка этого нахала не портит, а словно бы придает дополнительный шарм.

— Сойдешь! — безразлично констатировала я.

— Тогда идемте, тэсс Эн-Ферро, — галантно протянул он мне руку.

— С моим превеликим удовольствием, сидэ Т'арэ.

Пальцы у него были обжигающе горячими.

До Школы дошли пешком, на счастье в последние дни стояла солнечная погода, и дорога успела хорошо просохнуть. Шли молча — о чем беседовать с этим обновленным Иолларом я не знала, да и он не спешил начинать разговор.

— Здесь я учусь, — зачем-то сказала я, когда уже подошли к замковому мосту.

Эльф рассеянно кивнул. И я мысленно обозвала себя идиоткой — будто он и без того не знал, где я учусь — Школа от нашего дома прекрасно видна.

— А вот здесь — портал, — еще раз невпопад произнесла я. — Ты через порталы ходил?

— Врата считаются? — с ухмылкой уточнил эльф, и я снова прикусила язык.

Вышли в маленьком скверике. По случаю теплой весенней погоды и праздника из-под посоха гранитного мага выбивалась забытая за зиму струйка воды.

— А знаешь, откуда пошел обычай отмечать Чародейкину ночь? — неожиданно спросил он.

Я не знала.

— Когда-то, очень давно, у местных магов бытовало мнение, что девица, в смысле девственница, не может в полной мере использовать дар. Девичество считалось у волшебниц преградой на пути овладения силой. Поэтому они назначили одну ночь в году, когда чародейка могла выбрать любого мужчину, чтоб он помог ей, скажем так, решить эту проблему. После милую традицию подхватило охочее до развлечений практически все женское население Каэтара, и в течение пятидесяти лет на материке в эту ночь царил форменный разврат. Властям это надоело, к тому же маги доказали отсутствие связи между девственностью и уровнем магических способностей, и праздник официально запретили. Но, как сама понимаешь, отобрать у людей праздник не так-то просто, и еще лет через тридцать его снова вернули в местный календарь, но уже без прежнего фривольного смысла. Просто по традиции считается, что в этот день, а особенно в ночь, мужчина ни в чем не должен отказывать женщине.

— То есть, ты по определению не имел права отказываться от моего приглашения пойти со мной в город?

— Ну да. Только ведь ты этого не знала.

Будет мне урок на будущее — историю выучила, официальное законодательство тоже, теперь следует разобраться с местными традициями, чтоб не упустить по неосведомленности собственной выгоды.

— Смотри, ребята нас уже ждут, — указала я на собравшуюся у входа в сквер компанию.

— У меня в глазах двоиться, — несколько раз сморгнул эльф, — или там два Сэла?

— Нормально у тебя с глазами, это его брат-близнец — Най. Ты быстро научишься их различать.

— По-моему, я их уже различаю: тот, что восторженно на тебя пялится, это точно Сел, а тот, который треплется о чем-то с патлатым полуэльфом — его брат.

— Угадал. А как ты узнал, что Ферт полуэльф? Отсюда ж и ушей не видно.

— Голос крови, — загадочно улыбнулся он.

— Всем привет! — радостно возвестила я о нашем прибытии. — Знакомьтесь, это Иоллар. Это Алатти, Милара, Вришка…

— Верилья, — поправила меня порозовевшая целительница.

— Верилья, Риса, Фертран, Данвей, Найар. С Сэллером вы знакомы.

Представив эльфа друзьям, я с удивлением наблюдала, за творящимися с ними метаморфозами. Из парней наиболее естественно вел себя Сэл. Все же остальные глядя на Иоллара, подобрались, приосанились, втянули животы и расправили плечи. Ферт пятерней зачесал назад длинные, чуть вьющиеся волосы, гордо выставив на всеобщее обозрение острые уши. С девчонками так и вовсе творилось нечто невообразимое: Ататти в напускной задумчивости накручивала на палец русый локон, Вришка краснела и бледнела попеременно, Мила так и вовсе не сводила с эльфа глаз. И только Риса ограничилась игривым подмигиванием, и то не Илу, а почему-то мне.

— Ну идемте уже, — не выдержала я.

А то, что ж это получается? Там праздник начинается, а вся компания здесь эльфом, видите ли, любуется. Есть чем, не спорю. Но нельзя же так беззастенчиво пялиться, как вот сейчас Мила.

— Твоя подруга ясновидящая? — шепотом спросил у меня Иоллар и, получив утвердительный ответ, произнес: — Ты ей кажи, пусть не напрягается — меня она не "увидит".

— В каком смысле?

— В прямом. Меня даже Лайс не читает.

— Шутишь? — обалдела я.

Лайс даже меня читает, если не закроюсь, хотя по идее драконы магическому воздействию волшебников подобных Миров не поддаются. Видно, не так уж много во мне драконьей крови, и недавний случай с разрушающим заклятьем тому пример. А эльф, выходит, ментальному сканированию не поддается?

— Я серьезно, — подтвердил он. — Дар крови Т'арэ, так же как и клинки.

— И много у тебя таких секретов?

— Немного, — пожал он плечами. — Да это и не секрет.

Милара и сама уже поняла, что эльф для ее всевидящего взора недоступен, но глаз все равно не отводила.

— Мил, ты чего? — я оставила Иоллара рядом с Алатти и подобралась к идущей в окружении близнецов провидице. — Совсем парня засмущаешь!

— Ой, Галла! — девушка чуть ли не светилась. — Ты не представляешь, как это здорово! Он такой непредсказуемый… То есть, непредсказываемый!

Ну и непредсказуемый тоже.

Хотя вот это можно было и предсказать, даже не будучи ясновидящей — сама покинула его в обществе нашей прекрасной маркизы, так что ж теперь удивляться, что их высочество даже и в сторону мою не смотрит, оживленно болтая с утонченной аристократкой-огневичкой, вполне корректно придерживая ее под локоток. И при этом еще и умудряется время от времени одаривать своим вниманием идущую слева от него Вришку, от чего тэсс Верилья Каронга непременно вспыхивает и озаряется смущенной улыбкой.

Вот и все, пришла, называется, на бал с прекрасным принцем! Теперь хоть бы жаба какая-никакая перепала.

Праздник на площади был уже в разгаре. На привычном своем месте возвышался деревянный помост с музыкантами, по краям, образуя широкий круг для танцующих, выставлены были лотки с винами и всевозможными яствами.

Стоило только вступить в шумную яркую толпу веселящейся молодежи, как Алатти, даже не дожидаясь начала нового танца, потащила Иоллара в гущу кружащихся пар, воспользовавшись правом этой ночи самой выбирать партнера: белый танец до утра — дамы приглашают кавалеров, не имеющих ни малейшей возможности призреть вековые традиции и отказать чародейке. Хотя, судя по довольной улыбке, эльф и без того был не против. Упустившая момент целительница удовлетворилась пойманным за рукав Фертом. У Рисы с Даном проблем с поиском пары, естественно, не было. А Милара упорно игнорировала прогуливавшихся с делано-скучающим видом парней, видимо, решив дождаться возвращения непредсказываемого красавчика. Ну что ж, удачи! Я за этим остроухим воплощением девичьих грез бегать не стану!

Решила прибегнуть к беспроигрышному варианту и пригласить Села, но покуда обдумывала, уместно ли это будет после приснопамятных событий Стречной ночи, их с Наем заарканили две девицы, если память меня не подводит, какие-то их знакомые с отделения водников.

Вот так всегда!

Я уныло оглядела веселящуюся толпу — всех более-менее пристойных представителей мужской ее части уже расхватали самые бойкие девчонки, а те юные волшебницы, которым поначалу не хватило смелости или удачи, взбодрив себя стаканчиком разливающегося повсеместно вина, уже поглядывают в сторону невостребованных юнцов. Может и мне "осчастливить" какого-нибудь неказистого паренька? Таковых было не так уж и много, и при желании за ночь можно было облагодетельствовать своим вниманием каждого. Но что-то не хотелось.

Я сюда, между прочим, с нормальным парнем пришла! И не просто с нормальным, а вообще с самым лучшим! И все эти недоученные малолетние маги и в подметки ему не годятся! А теперь выходит, я должна удовольствоваться второсортными экземплярами, в то время как милые подружки будут развлекаться в обществе зеленоглазого красавца-эльфа? Ну уж дудки!

А Иоллар тоже хорош! Охраняет он меня, а как же — время от времени мельком бросит взгляд, а потом снова устремит его в синие бездонные глаза маркизы Весара, а то и вовсе куда пониже, примерно в вырез глубокого и весьма "содержательного" декольте. А чего я хотела? Мне с Алатти не сравниться, даже если я влезу в ее роскошное платье из лилового бархата, а она натянет мою драную куртку, все равно она будет сиятельной аристократкой, а я убогой замухрышкой. Нужно было еще по приходу хватать эльфа под руку и держать мертвой хваткой, может и не вырвался б. А теперь поздно.

— Угощайтесь, красавица! — заорал мне в ухо толстощекий торговец. — Лучшее игристое вино с лучших герцогских виноградников! Первый стаканчик — на пробу бесплатно!

Судя по красному носу и немного заплетающемуся языку, мужичок и сам уже не раз угостился.

Вообще-то я обещала Илу сегодня не пить, но от одного стаканчика халявного игристого ничего со мной не станется. Он и не заметит.

Он вообще меня не замечает!

— Если только на пробу…

Я приняла из рук лоточника до краев наполненный стакан с поднимающимися от дна золотистыми пузырьками. Шампанское. Ну один в один наше земное шампанское. Я его не очень-то жалую — пьянею быстро, и голова потом кружится. А так неплохо — холодненькое, не слишком сладкое. Интересно, что эльф с Алатти на том краю пьют? Пьют же что-то, разговаривают, смеются. Весело им. О, вспомнил, обернулся, рукой машет. Я скривилась в "радостной" улыбке и тоже помахала. А что? У меня все прекрасно, просто замечательно! Развлекаюсь здесь.

— А если не на пробу, сколько стоит?

— Всего три красненьких, тэсс чародейка! Пейте и не жалейте — это ж ваша ночь!

Ага. Моя. Моя лучшая ночь, так ее!

А это что за недоразумение долговязое передо мной вертится? Надеется, что я его на танец приглашу? Пшел вон, жердь прыщавая! Эльфа мне башкой своей взъерошенной загородил. Хоть посмотреть…

Танцует он хорошо. Поначалу видно было, что с танцами местными не знаком, но разобрался быстро, движенья запомнил, и ведет теперь свою партнершу так легко и уверенно, что просто загляденье. Вот я и загляделась. Смотрела, смотрела, пока не столкнулась с прямым взглядом зеленых глаз. Поспешно изобразила на лице полнейшее счастье и отвернулась.

Медные монеты закончились, придется серебрушку менять.

— Ты здесь не скучаешь? — Иоллар возник неожиданно. Просто появился из ниоткуда в тот момент, когда я проводила ревизию своего кошелька.

— Да нет. А ты там?

— В общем, тоже.

Постояли друг напротив друга в галдящей толпе, обменялись парой ничего не значащих фраз. Видимо со стороны эльфа это была плановая проверка охраняемого объекта. Или необходимая передышка, а то вон раскраснелся, разгорячился, даже рубашку на груди расстегнул, нарушив строгость костюма. Хотя так ему даже лучше. А вот волосы чуть разлохматились, не мешало бы пригладить. Вот так подойти и просто провести рукой по голове, разглаживая пальцами топорщащиеся на макушке вихры…

— Право чародейки! — довольная, что успела, Милара подхватила эльфа под руку и утянула в круг танцующих.

Право чародейки! А я значит не чародейка? И прав у меня никаких?

Серебряную монетку я все же разменяла — выпила еще стаканчик винца и купила пакетик мятных пастилок. Последнее в Школьном квартале являлось товаром ходовым, и предлагалось молодым людям в качестве освежающего дыхание средства для романтического завершения праздника — ну поцелуи там и всякое такое. Мне это в любом случае не грозило, так что освежающее средство приобрела в порыве самоедства, как еще одно напоминание о том, что ночка не задалась.

Иоллар танцевал уже с Милой, и видимо по причине отсутствия на ее скромном черном платье глубокого выреза рассеянно глядел по сторонам. Несколько раз наши взгляды встречались, и каждый раз я поспешно отворачивалась, находя более интересный объект для созерцания, как то: сломанный ноготь или жарящуюся на вертеле курицу.

— Есть хочешь? — эльф снова незаметно очутился рядом, оставив в сторонке разомлевшую провидицу.

— Нет.

— А ребята там мяса взяли. Дан с Рисой кажется уже совсем ушли, и близнецов нигде не видно, — проинформировал меня он. — Как же ты так Сэла упустила?

— А я сюда вообще-то не с Селом пришла! — огрызнулась я, и тут же прикусила язык. Не хватало еще сцену ему устроить.

Ил взглянул на меня с удивлением, но сказать ничего не успел, так как внезапно объявившаяся Алатти утащила его к стоящим поодаль Ферту и Вришке, мимоходом бросив мне:

— А ты что, не с нами?

Действительно, с кем я здесь? С друзьями, развлекающимися в свое удовольствие, и напрочь обо мне забывшими? Или с прекрасным зеленоглазым принцем, от которого и толку-то было — лишь наше эффектное появление?

Нет, я здесь, судя по всему, сама по себе. Стою в стороночке, загрызаю каэтарское шампанское мятными конфетками, смотрю исподтишка на Иоллара. Вздыхаю. Снова смотрю. И почему он дома вредный такой, колючий, только и знает, что шуточки в мой адрес отпускать, а здесь вот просто веселый общительный парень, без труда нашедший место в нашей тесной компании. Почему нельзя и со мной говорить вот так легко, как сейчас с Вришкой? Мне отсюда не слышно, но наверняка же о какой-то ерунде болтают, но так просто и непринужденно, как старые добрые знакомые. Почему нельзя и мне улыбаться так же как ей без издевки, без ехидства?

А я? Почему бы не подойти сейчас к нему, не положить руки на плечи и не заявить свое право чародейки? И не на один танец, а на всю оставшуюся ночь. И чтоб он смотрел только на меня, пусть бы даже и не в глаза, а в пресловутый вырез платья, раз уж ему так нравиться! Ну и что? Думаете, если я не эта давешняя девица с рынка, так и смотреть не на что? Очень даже есть!

Сейчас вино допью, так чтоб совсем уже расхрабриться, и пойду, и приглашу! Вот только пусть он сначала отвернется. А то глядит на меня так странно. Да отвернись ты, чудо остроухое! Я же так никогда не решусь. Никогда-никогда не осмелюсь под взглядом этих безумно красивых глаз преодолеть десяток разделяющих нас шагов и сделать то, о чем думаю вот уже битый час, наблюдая за ним украдкой.

Отвернулся. А почему он отвернулся? Конечно же, куда приятней смотреть на Алатти, чем на меня. И зачем только столько времени потратила на все эти сборы? Целый час одно лишь платье утюжила, а с волосами сколько провозилась! Думала, увидит меня и обалдеет. Дура! Нашла на кого впечатление производить. Да он же только на своем Эльмаре в княжеском дворце столько красоток эльфийских кровей перевидал, куда уж там мне! И не только перевидал. И не только на Эльмаре.

А куда этот мужичок с вином запропастился? Вроде бы только что здесь был. И бочка, огромная такая. Он что, и бочку с собой утащил?

О, мальчик! Иди сюда, мальчик!

— Право чародейки! — заявила я, под изумленным взглядом отвлекшейся на покупку пирожков девушки обняв за шею растерявшегося парня.

Вот так-то, милая моя, не зевай! И не хнычь, я, между прочим уже полночи так, и ничего — жива, а тебе твоего ненаглядного верну через пару минут. Тем более он и танцевать-то не умеет. Да и такие вот щупленькие лупоглазые шатены мне абсолютно не нравятся. Мне другие нравятся — высокие, темноволосые, со спортивной фигурой, ироничной улыбкой и зелеными-зелеными глазами.

Свободен, юноша!

Ой, бочечка, нашлась милая! И мужик на месте. Сейчас выпью еще немного вина с пузырьками… Да, в игристом вине весь смысл в пузырьках. Выпиваешь, жидкость опускается в желудок, а пузырьки, напротив, поднимаются вверх — в голову. И там, в голове, они лопаются. А что в пузырьках? Правильно — ничего, пустота. То есть, когда в мозгу лопается тысяча тысяч пузырьков, голова постепенно наполняется пустотой. И это здорово! Потому что в пустую голову не придут глупые и грустные мысли о бросившем меня на произвол судьбы Иолларе Т'арэ, которого я уже минут пятнадцать как не вижу.

И куда он подевался? Вон Вришка с Фертом, Мила, даже близнецы Кантэ обнаружились у лотка со сладостями вместе с девчонками-водницами. А Ила нигде нет. И Алатти тоже. Все ясно — его высочество времени даром не теряет. Это какой же подъем по социальной лестнице за одну только ночь: от продажных девиц из "Трех хохотушек" до дочери имперского маркиза! Сволочь похотливая! Урод! Как там Лайс говорил? Ни одной юбки не пропускает? А я значит не "юбка"?

Стоп! Это я уже о чем-то не о том. С пузырьками видимо переборщила. Ну и пусть себе развлекается, с кем хочет, мне-то что!

— Галла! — кто-то резко схватил меня за руку и развернул.

Нашелся!

— Куда ты подевалась? — набросился на меня эльф. — Мы сюда вместе пришли или как? Так какого ж ты меня одного бросила?

— Я тебя одного бросила? — опешила я. — Да ты хоть на минуту один оставался? На тебе же все девчонки перевисели по очереди, а ты и рад!

— Рад — не рад, а в эту ночь женщинам не отказывают.

— Прекрасно! А я что должна была делать, пока ты там не отказывал?

— Ну, если б хотела, могла и сама меня пригласить, — надулся парень.

Он что, обиделся? На меня?

— Я хотела, — пролепетала я. — Только как?

Краем глаза отметила приближающуюся к нам Милу — успеешь тут!

— Научить? — усмехнулся Ил, обнимая меня за талию. — А теперь скажи: "Право чародейки!", и все.

— Право чародейки, — то ли от выпитого вина, то ли от внезапно нахлынувшего волнения заплетающимся языком пробормотала я, нерешительно кладя ему руки на плечи.

— Не сложно, правда? — улыбнулся он.

Не сложно. Сложно перебирать ватными ногами в такт музыке, периодически сбиваясь с ритма и наступая на ноги партнеру. Но все равно здорово! Здорово вот так обнимать его, практически положив голову на широкую грудь, чувствовать сильные объятья его рук, вдыхать тонкий аромат трав, исходящий почему-то от его рубашки. А когда он неожиданно остановил меня посреди танца, сильнее прижав к себе, и взял теплой рукою за подбородок, заставив поднять вверх лицо, кровь прихлынула к щекам и сердце забилось часто-часто…

* * *

Иоллар весь вечер, а точнее ночь, чувствовал себя не в своей тарелке.

Начиналось все просто великолепно. Когда Галла после продолжительных сборов появилась в гостиной, он с трудом сдержал вздох восхищения: превращение вздорной девчонки в царственную красавицу казалось порождением магических чар. Хотя всех-то отличий — лишь то, что длинные светлые волосы собраны в замысловатую прическу, да большие серые глаза чуть обведены перламутровыми тенями. И платье. Изящное голубое платье плотно облегающее соблазнительно приоткрывающуюся в глубоком вырезе грудь и тонкую талию, спадая до самого пола свободными складками.

А он еще пытался отказаться от этого приглашения! Да любой мужчина сочтет за счастье провести ночь с такой ошеломительно-прекрасной женщиной, пусть это и будет всего лишь ночь на сверкающей кострами площади в центре Школьного квартала.

Ил и сам немало постарался, наводя внешний лоск. Даже отыскал в привезенных с Эльмара вещах церемониальный пояс и кинжал, которым пренебрегал в обычной жизни — очень уж хотелось произвести впечатление на строптивую девчонку. Только вот явившаяся на смену этой девчонке великосветская львица стараний не оценила, оглядела равнодушно, бросив снисходительное:

— Сойдешь!

Потом всю дорогу молчала, погрузившись в свои мысли, изредка, видимо из вежливости, бросая редкие бессмысленные фразы. Да и сам он не знал, как к ней подступиться — в отличие от той Галлы, с которой можно было обмениваться шутками и колкостями во время занятий фехтованием или просто дома за ужином, эта прекрасная незнакомка вгоняла вообще-то не слишком уж робкого эльфа в ступор. А когда он наконец-то решился заговорить, выяснилось, что они уже пришли.

И здесь-то, в Школьном квартале все лучшие ожидания развеялись окончательно. Видимо, девушке просто не терпелось вырваться из дома, и, сделав это, она попросту бросила навязчивого сопровождающего на растерзание подругам, мгновенно исчезнув и лишь время от времени появляясь в его поле зрения, очевидно, чтоб он не слишком волновался.

Будущие волшебницы, пользуясь неоспоримым в эту ночь правом чародейки, просто измотали отвыкшего и от шумных сборищ и от танцев Иоллара. Несколько раз он пытался вырваться из круга и перевести активное общение хотя бы на разговор, но выходило плохо — девушки были слишком уж разными, со своими пристрастиями и увлечениями, которых эльф не понимал, не разделял, а следовательно и беседовать об этом не мог. С рыженькой Верильей, той самой секретной племянницей герцога Марони и дочерью прославленного генерала Тини, о котором он неоднократно слышал в предыдущие приходы на Тар, эльф поговорил бы с удовольствием, если бы только девица так усердно не избегала наводящих вопросов, строя из себя деревенскую простушку.

Пару раз он отыскивал в толпе Галлу, пытаясь хоть как-то напомнить о себе, но жестокосердная красавица всякий раз встречала его с безразличной миной, доводя своим равнодушием едва ли не до бешенства, неизменно позволяя пришедшим в восторг от встречи с настоящим эльфом подружкам заявлять на него свои чародейские права.

Чем была занята в это время сама девушка, он так и не понял. Она мелькала в толпе то там, то тут, нигде подолгу не задерживаясь. Один раз он увидел ее танцующей с каким-то смазливым колдунишкой и испытал что-то очень похожее на укол ревности. Или просто обиды. Значит он, наследный принц Долины Роз и Владетель Сумрачного края на Эльмаре, мастер Огненного Клинка в школе мечников на Каэлере, троекратный победитель континентально авторалли на Навгасе и прочее, и прочее, недостаточно для нее хорош? И можно вот так вот, брезгливо морща носик, отводить глаза всякий раз, когда он пытается поймать ее взгляд? Ну уж нет!

Воспользовавшись отлучкой Алатти, он с трудом отыскал Галлу в шумной толпе.

— Куда ты подевалась? Мы сюда вместе пришли или как? Так какого ж ты меня одного бросила?

Он старался сдерживаться, но в голосе все равно прорезалась почти что мальчишеская обида.

— Я тебя одного бросила? — неожиданно резко огрызнулась девушка. — Да ты хоть на минуту один оставался? Да на тебе ж все девчонки перевисели по очереди, а ты и рад!

Так значит, это он сам во всем виноват?

— Рад — не рад, а в эту ночь женщинам не отказывают, — попытался оправдаться он.

— Прекрасно! — еще больше завелась она. — А я что должна была делать, пока ты там не отказывал?

— Ну, если б хотела, могла и сама меня пригласить, — с головой выдал свои чувства Иоллар, не сдержав горечи.

— Я хотела, — пожала плечами она — Только как?

Что значит как? Видимо так сильно хотела!

И заметив, что она снова собирается уйти, сбросив его на уже спешащую к ним подругу-провидицу, Иоллар мысленно послал ко всем демонам хорошие манеры, права всех чародеек этой площади, грозящего неминуемой расплатой за один только нескромный взгляд на его сестру Лайса Эн-Ферро и, сказав себе: была — не была! — решительно обнял девушку за талию.

— Научить? — спросил немного нагловато и, пользуясь ее растерянностью, просто скомандовал: — А теперь скажи: "Право чародейки!", и все.

— Право чародейки, — не успев опомниться, пробормотала Галла.

И он, радуясь, что его задумка удалась, закружил ее в быстром веселом танце. Видимо, в слишком быстром, так как девушка несколько раз споткнулась и пару раз наступила ему на ногу. Зато когда заиграла более медленная, красивая и романтичная мелодия, она вопреки опасениям не вырвалась и не исчезла, а лишь обняла его покрепче, неожиданно прижимаясь всем телом. И он, все еще не слишком веря в происходящее, стиснул ее еще сильнее, с каким-то несвойственным ему волнением ощущая исходящее от нее тепло и вдыхая запах ее волос.

Но когда ее нежные тонкие пальцы, вызывая сладостную дрожь, пробежали по его шее и запутались в волосах, когда случайный ее вздох прозвучал так недвусмысленно призывно, Иоллар словно очнулся. Не может так быть. Не может! Или просто решила подразнить, заметив его чувства, что вполне в ее духе, или…

Эльф чуть склонил голову и принюхался. Сквозь тонкий аромат ее духов пробивался запах мяты. И очень ощутимый запах вина. Вот вам и внезапно вспыхнувшая страсть! А он и растаял, придурок!

Парень резко остановился, и все так же обнимая ее одной рукой, второй взял за подбородок, поднимая опущенную вниз голову, и едва встретив чуть подернутый туманом взгляд огромных серых глаз, уже понял ответ.

— А ну дыхни!

Взгляд у Галлы стал совсем уж удивленным и непонимающим.

— Ты что, пила? Ты же обещала!

— Я чуть-чуть… Игристого…

Оно и видно. Уже обниматься лезет, скоро песни орать начнет!

— Какое там чуть-чуть! Да ты же на ногах еле держишься! Сейчас же домой!

Он за руку выволок девушку из круга к краю площади. Обидно было, едва ли не до слез! За какими демонами он вообще пошел на этот праздник?! Да еще и с ней! Настоял бы на своем утреннем решении, остались бы дома. Ну подулась бы Галла на него для порядка, а после сходили бы в лесок, и после часа-полутора фехтования и беззлобных взаимных подначек забыла бы обо всем. А вечером, если бы она снова попросила, он не стал бы ломаться и сыграл бы что-нибудь для нее. И было бы все как раньше. И не видел бы он ее в этом платье, не терялся бы под равнодушным взглядом, не полезли бы в голову всякие ненужные мысли.

— Ил, миленький! Ну не нужно домой! Давай просто пройдемся, к речечке сходим, здесь рядышком. Подышим свежим воздухом.

И не дожидаясь его согласия, она вырвалась вперед и свернула в какой-то переулок. Нет, однозначно домой!

На выходе с площади он лицом к лицу столкнулся с Сэлом.

— Уже уходите? — удивился тот.

— Нужно, — объяснил эльф. — Галла, по-моему, немного с вином перебрала. Домой ее отведу. Попрощайся за нас с ребятами.

Сэллер понимающе кивнул.

— Только ты на нее не обижайся, Ил, — непонятно почему сказал он, и тут же пояснил: — Она когда выпьет, много чего лишнего наговорить может. Ей, наверно, вообще вина нельзя.

Эльф с горечью обернулся вслед спешащему к друзьям парнишке — собрат по несчастью! Тоже, видимо, однажды пострадал в подобной ситуации, и его она, наверное, так же обнимала, прежде чем наговорить "много чего лишнего".

Он догнал Галлу уже в переулке, но приближаться не стал. Просто пошел следом.

* * *

Дурак! И я дура! И на что только надеялась? Ну пусть подошел он ко мне. Пусть практически сам, в обход всех традиций праздника пригласил на танец. Ну и что? Зачем нужно было вешаться ему на шею? Какой черт дернул меня гладить его по волосам? А ну дыхни! И это тогда, когда я, идиотка, чуть ли не зажмурилась, представляя, как он сейчас наклонится и поцелует меня прямо там, на площади, под завистливыми взглядами девчонок. А теперь вот бредет сзади, охранничек, ищет удобный момент, чтоб сграбастать меня за шкирку и утащить домой…

* * *

Речечка оказалась не так уж и близко. Иоллар уже стал всерьез опасаться, что девушка не туда свернула, когда наконец-то услышал негромкое журчание воды.

И чьи-то тяжелые нетвердые шаги. Вышедший из проулка мужик преградил Галле дорогу и, расплывшись в тупой пьяной улыбке, потянул к ней ручища:

— Не хочешь воспользоваться правом, красавица?

Уже в следующий миг эльф оказался рядом.

— Руки от нее убери!

— А то что? — осклабился гуляка.

— Отрублю, — мрачно пообещал Иоллар, вызывая один из призрачных клинков.

— Простите, тэр маг, не признал, — разом протрезвел мужичок, спеша убраться куда подальше.

Во избежание подобных ситуаций дальше он пошел рядом с ней, по-прежнему не говоря ни слова. Так же молча взошли на узенький пешеходный мостик через неширокую речушку-ленточку. Облокотившись на обманчиво-хрупкие перильца, Галла долго смотрела на переливающуюся в ярком лунном свете воду, пока неожиданно не обратилась к нему с полной непонятной печали просьбой:

— Скажи что-нибудь.

Он посмотрел на нее, на изящные тонки руки, лежащие на перилах, на гордо и грациозно выгнутую спину, на выбившийся из прически длинный локон, чуть приоткрытые губы, остановил свой взгляд на огромных, отливающих в свете звезд серебром глазах и, прогоняя подальше все ненужные мысли и слова, произнес немного устало:

— Пойдем домой.

Она даже не спорила. Просто кивнула и, спустившись с мостика, снова пошла вглубь Школьного квартала к маленькому скверику. Почти уже у самого входа в портал Иоллар крепко взял ее за руку, и на школьный двор они вышли одновременно.

Не говоря ни слова прошли по подъемному мосту, выходя на ведущую к дому дорогу.

А на полпути она неожиданно остановилась.

— Я тебе совсем не нравлюсь, да?

От этого неожиданного вопроса Иоллар вздрогнул, и все те нелепые мысли вылезли вдруг из глубоких и темных закоулков его души, стремясь прорваться наружу. Но он загнал их обратно, напомнив себе и о выпитом ею вине, и о способности в таком состоянии говорить "много чего лишнего". И о Лайсе, который вернется завтра, себе напомнил. Особенно о Лайсе, потому что другое помогало слабо.

— Нравишься.

— А почему тогда…

Она выглядела такой искренней и такой растерянной, что он чуть было не сломался. Но вместо этого заставил себя лишь усмехнуться:

— Ты что, нашла новый способ от меня избавиться? Соблазнить, а на утро сдать лютому братцу?

Увидел, как она дернулась, как вздрогнули обиженно поджатые губы.

— Дурак!

И не глядя больше на него, чуть ли не бегом бросилась к дому.

Он стоял еще какое-то время в растерянности, обдумывая, что бы это значило. Дурак! Как есть, дурак! И поспешил за ней.

Не сумев остановить ее на крыльце, Иоллар влетел в прихожую и, споткнувшись о сброшенные девушкой туфли, распахнул дверь в коридор как раз вовремя, чтоб успеть поймать ее за руку, не дав войти в гостиную. Она оступилась и наверняка бы упала, не придержи он ее. А в следующий же миг Галла вырвала у него свою руку и устало, запыхавшись от быстрого бега, прислонилась к стене.

Ночь была ясной, ярко светившая луна и бесчисленные звезды заглядывали в окно, и серебристый свет ложился волшебными бликами на ее лицо, на рассыпавшиеся по плечам волосы. Одна прядка свесилась через лоб на щеку, и он осторожно заправил ее за маленькое ушко, с трепетом едва-едва касаясь прохладной кожи…

К демонам Лайса! Да и что он ему сделает? Да и за что? Ничего ведь не будет, совсем ничего. Он просто обнимет ее сейчас, прижмет к себе, как там на площади. И может быть поцелует. Нет, наверняка поцелует, заставив разжаться эти стиснутые от обиды губы. А потом… А это уже от нее зависит, случится ли что-нибудь потом.

В любом случае Эн-Ферро вернется только завтра…

Дверь в комнаты распахнулась, едва не ударив его по плечу.

— И что здесь твориться? — услышал Иоллар раздраженный голос карда, заставивший его отступить от девушки на шаг назад.

— Ничего, — нашел в себе силы ответить эльф. — Мы из города вернулись, с праздника.

— А тихо вы вернуться не могли, — пробурчал Эн-Ферро, — обязательно дверями хлопать, будить?

— Мы не знали, что ты дома. Думали, только утром приедешь.

— А я вечером приехал, а утром опять уезжаю. Так что будьте людьми, эльфами, или кто вы там еще и дайте выспаться!

Оттолкнув Иоллара, Галла нетвердой походкой прошла в комнату. Над ее головой тут же вспыхнул зажженный магом световой пульсар. Чувствительный нос карда с шумом втянул воздух.

— Галчонок, ты что пила?

— Нет, блин, ванную с шампанским принимала!

— Ил, а ты-то куда смотрел? — спросил Лайс с укором.

— А он на меня вообще не смотрит, — криво усмехнулась девушка. — Я не в его вкусе. Не соответствую, видите ли, обостренному чувству прекрасного, — припомнила она его давние, брошенные в запале ссоры слова, прежде чем громко хлопнуть дверью своей комнаты.

— О, небо! — схватился за голову Лайс. — Да когда ж вы перестанете вести себя как маленькие дети!

И по примеру Галлы захлопнул за собой дверь.

Если бы у Иоллара была своя комната и дверь в нее он бы тоже ею хлопнул, отводя душу, а так просто завалился на диван, не раздеваясь и не расстилая постель, пробурчав только тихое, полное обиды:

— А по-взрослому у нас не получается.