Глава 25

Мир Драконов

Гвейн нашел Джайлу у пруда рядом с ее пещерой. Драконица лежала на песчаном берегу, вытянувшись под теплыми лучами полуденного солнца, словно ленивая кошка. Когда-то, в молодости, она предпочитала пребывать в своем человеческом обличье, блистая изысканной красотой в самых высоких обществах сопредельных Миров. Но молодость прошла, за ней и возраст зрелости, и теперь, когда к ней подобралась неизбежная и затяжная драконья старость, Джайла практически перестала оборачиваться и покидать Мир драконов. Моделировать облик она считала ниже своего достоинства, а созерцание в зеркалах и витринах раздавшихся форм и испещренного морщинками лица, еще хранящего следы былой привлекательности, приводило ее в уныние.

— Добрый день, Гвейн, — поприветствовала она его, не поднимая век.

Третья в Совете была Видящей Суть, и чтобы заметить подошедшего дракона, ей не обязательно было открывать глаза.

— Добрый день, Джайла. Я не слишком тебя отвлеку — хотел бы поговорить.

— Говори, — разрешила она. — Я не так уж и занята.

Гвейн присел рядом, по-стариковски кряхтя, потянулся, разминая ноющие к скорому дождю суставы, топорща колючий гребень.

— Ты помнишь Кира? — спросил он.

— Я помню Кира, — глухим эхом отозвалась драконица.

— А ту историю с ребенком, что так возмутила Кадм и Дивера?

Она кивнула.

— А что бы ты сказала, Джайла, если бы узнала, что девочка жива?

— Девочка? — драконица открыла глаза лишь для того, чтобы в следующий миг хитро сощуриться. — Если ты наверняка знаешь о том, что это девочка, то значит, она наверняка жива.

— И что ты скажешь?

— Я все уже сказала, тогда, на том Совете двадцать семь лет назад.

— Я рад, что ты не изменила своего мнения.

— А я рада, что спустя столько лет ты все же решился рассказать мне правду.

— Я сам, если честно, узнал обо всем лишь недавно, — признался Гвейн.

Драконица недоверчиво вскинула голову, но после, как будто ухватилась за какую-то мысль и улыбнулась своей догадке.

— Рошан?

— Рошан, Эн-Ферро. Все как в старые добрые времена.

— Но ты ведь проверял их, и неоднократно.

— Проверял. Но у них хватило ума не держать малышку при себе. Как я понял, она жила в семье, где-то на Земле, и сама об этих двоих даже не слышала до тех пор, пока в ней не проснулась сила Открывающей…

— Открывающая?

— И не только. У девочки мощнейший дар истинной магии. Что правда, человеческой. Драконья кровь в ней практически не ощущается, если не знать, то сразу и не поймешь. Но это она, точно.

— Постой-ка, Гвейн, — оборвала старика Джайла. — Но ведь Эн-Ферро сейчас у тебя на Таре, и как я слышала, не один. Значит, та девушка о которой настойчиво расспрашивал Кадм… О небо! А недавно он еще и Иоллара перетащил. Так это все твоих лап дело?

— Не понимаю о чем ты. Да, девочка с Лайсом на Таре, учится в одной из Школ, я же сказал тебе, у нее есть способности, а в том Мире, где она жила, многому не научишься. А что до эльфа, то он сам попросил Эн-Ферро вывести его с Эльмара: извечные проблемы отцов и детей, ты должна знать…

— Не заговаривай мне зубы, сказочник, — прорычала Видящая Суть. — Ребенок дракона и человека — это уже само по себе не мало. А то, что вместе с ней в твоем Мире обосновался единственный в Сопределии Проводник, да еще и последний из магов киа Пилаг и один очень интересный эльф… Или ты хочешь уверить меня в том, что тебе безразлично, что Иоллар Т'арэ несет в себе еще и кровь орков? Причем тоже весьма примечательную кровь. Ты собрал в одном из своих Миров самую необычную компанию в Сопределии и говоришь, что это всего лишь случайность?

— И тем не менее, это так. Ты вольна думать все, что тебе угодно, Джайла, но никого из них я на Тар не заманивал. И удерживать не собираюсь. Когда девочка выучится, сможет уйти куда угодно. От своего предназначения она все равно не уйдет.

Гвейн тяжело поднялся.

— Я рассказал тебе все, что хотел. Надеюсь, на твою поддержку в случае осложнений я могу рассчитывать? А с Аланом поговорю позже. В его отношении к случившемуся я уверен, но нужно решить, как поступить с Кадмом и Дивером. Боюсь, если не остановить сейчас их, они могут многое испортить.

В этом Джайла была с ним полностью согласна.

— И как ты думаешь от них избавиться? Не морщься, Гвейн, я просто называю вещи своими именами. Ведь под "остановить" ты подразумевал именно "избавиться". Ребенок жив, и я так полагаю, Кадм тебе больше не нужен.

— Да, — признался он. — Но думаю, достаточно будет просто исключить их из Совета. А по возможности и лишить статуса Хранителей.

— Для этого нужны веские причины. И два подходящих кандидата. Места в Совете Великого круга не должны пустовать.

— Знаю, — кивнул Гвейн. — Причины есть, сейчас я как раз занимаюсь поиском неопровержимых доказательств того, что Дивер продолжает использование своего устройства, более чем ущемляющего права Идущих, Открывающих да и самих Хранителей тоже. А Кадм покрывает его как обычно.

— А кандидаты? В последнее время так трудно найти дракона, сохранившего в себе осколки Изначальной силы. У тебя есть на примете Хранитель, обладающий Качеством?

— Да. Я еще не совсем уверен, но думаю, он — Разрушитель Границ.

— Интересно, — улыбнулась Видящая Суть. — Очень редкое Качество. И я, кажется, догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Ты проявляешь удивительную сентиментальность, Гвейн, ставя на него — до сих пор не можешь забыть о Кире.

— Чушь, просто я не вижу других достойных. Расскажи лучше о своем кандидате.

— Кандидатке, — поправила она.

— Еще одна женщина в Совете? — ужаснулся Гвейн. — Я лучше сразу спрошу мнение Палача — наверняка и он присмотрел кого-то.

— Алан не станет возражать против моей избранной, — усмехнувшись, оборвала его драконица. — Речь идет о Селасте. Ты же не думаешь, что второй в Совете будет иметь что-то против собственной дочери? Селаста — Неимеющая Тени.

— Дочь Палача Драконов — Неимеющая Тени? — удивился он. — Неожиданно, даже для меня.

— Не самое плохое Качество, для того, что ты задумал, как ты считаешь?

— Хорошо, — согласился он. — Я поддержу твою кандидатку. Осталось только найти доказательства темных делишек этой парочки и собрать экстренное совещание.

— И это все? — возмутилась Джайла. — Ты вот так уйдешь и даже не расскажешь мне о дочери Кира?

— Ты ведь не удовлетворишься только рассказом? — хмыкнул Хранящий Слово. — Завтра у тебя будет пять минут, можешь взглянуть на нее. Школа в Марони. Девочку ты узнаешь без проблем. Ее зовут Галла.

* * *

Лайс, наверное, уже уехал. Не так уж я и много вчера выпила, чтобы не помнить сказанных кардом слов. Утром уехал. А сейчас, судя по яркому солнечному свету, пробивающемуся сквозь занавески, уже полдень. И я давно проснулась и лежу теперь, глядя на беленый потолок, и думаю свои грустные мысли. Только вот физиологические потребности берут свое, и придется вставать. А вот мысли никуда не денутся. Скорее станут лишь еще грустнее и еще упорнее, стоит мне только его увидеть.

А если не видеть? Сбегать в туалет, выпить стакан воды, стащить с кухни кусок хлеба про запас и запереться в своей комнате? Глупо. Ну, день я так просижу, а потом что?

К тому же я совсем не хочу его не видеть. Скорее наоборот. Даже ночью вставала, чтоб на него посмотреть. Это когда уже наплакалась, когда убедилась, что времени прошло достаточно и он наверняка уже спит, вышла на цыпочках в гостиную. Шторы он не задернул, а ночь была такая ясная, что без особого труда можно было рассмотреть каждую, даже самую мельчайшую деталь его такого красивого и сонно-умиротворенного лица. И так хотелось в ту минуту подойти, опуститься на пол рядом с диванчиком, провести рукой по высокому гладкому лбу, убирая наверх спутавшиеся волосы и просто поцеловать. В губы, в щеки, в тот же лоб. В слабо пульсирующую на открытой шее жилку…

О, боги! Что же такое со мной твориться? Неужели так одичала без мужского внимания, что готова наброситься на первого же симпатичного парня? Или уже на второго, если Села считать? Хотя с Селом глупая была идея, я это сразу же осознала. Хорошо бы и сейчас что-нибудь осознать, и пусть все будет, как и раньше: шутки, насмешки, совместные трапезы, занятия в лесочке…

А когда он с Лайсом будет уходить вечерами в Марони, в гостеприимный кабачок "У трех хохотушек", я волосы буду на себе рвать, и выть как побитая собака, до слез завидуя грудастой девахе, которой он так радостно махал рукой на рынке. А ведь так оно и будет. Потому что, так как прежде не будет уже никогда.

Встала. Плеснула на лицо остатки воды из стоящей на столике у кровати чашки, утерлась подолом ночной рубашки. До ужаса хотелось надеть хоть какое-нибудь платьице, обозвав его домашним, и собрать волосы, а не появляться перед ним в халате или потертых штанах. Но я задавила этот порыв, напомнив себе о вчерашних попытках произвести впечатление — если уж мой лучший наряд и созданная ценой невероятных усилий прическа остались незамеченными, то глупо возлагать надежды на домашнее платье. Надела штаны — выбрала самые новые из черного бархата, всего лишь пару раз их надевала — для занятий они узковаты, да и в седле сидеть в них неудобно. И черную же рубашку с высоким воротником. Волосы заплела в две косы, а чтоб не мешали, подняла их сзади, сколов крест-накрест крупными украшенными бирюзой заколками. И когда рука уже потянулась к баночке с помадой, поймала себя, дуреху, на том, что вроде бы и не сознательно, но все же усердно прихорашиваюсь перед выходом.

Краситься, да еще и не умывшись, конечно, не стала. Но не сдержалась и прежде чем выйти из комнаты, достала из коробочки флакончик с духами.

* * *

Иоллар ждал. Ждал с напряжением и надеждой. И вся его надежда была на то, что выйдет сейчас из своей спальни взъерошенная и заспанная девчонка, пробурчит что-нибудь угрюмо, держась за раскалывающуюся после выпитого ночью голову, и он, увидев ее такой забудет про ту, вчерашнюю, рассмеется своим несуразным мыслям, и все снова будет как раньше.

Надежды не оправдались. Едва она открыла дверь, он понял: так, как раньше уже не будет. И дело даже не в строгом, но так выразительно подчеркивающем ее фигуру, наряде, не в аккуратно убранных волосах, не в легком, едва уловимом запахе духов, который он с упоением вдыхал этой ночью, прижимая ее к себе там, на людной площади. Все дело в глазах, в огромных серых глазах и в том мимолетном взгляде, что бросила она на него, прежде чем произнести сухо:

— Доброе утро.

— Добрый день, — уточнил он.

Когда девушка, пройдя через комнату, скрылась в коридоре, он закрыл и отложил книгу, которую безуспешно пытался читать вот уже второй час, сдерживая яростное желание швырнуть эту самую книгу в закрывшуюся за ней дверь.

Невозможно. Просто невыносимо. А главное почему, зачем?

* * *

Зачем? Зачем мне все это?

Я даже пройти мимо него теперь спокойно не могу. А ему хоть бы что! Оторвался на миг от чтения, брякнул свое ехидное "добрый день!" в ответ на мое "утро", и снова в книжку уткнулся! А что, разве что-то случилось? Ну, помимо того, что я хотела его соблазнить и сдать Лайсу, чтоб избавиться? Он ведь именно так сказал. Хотя вряд ли, чтоб так и подумал. Подумал он, скорее всего, что некоторые девицы в состоянии алкогольного опьянения ведут себя крайне вульгарно, вешаясь на шею мужчинам и задавая глупые вопросы. Так что, наверное, стоит даже назвать его сегодняшнее поведение весьма корректным, и поблагодарить, что не стал сходу стебаться и отпускать по этому поводу едких шуточек.

А мне-то что делать? Разве смогу я говорить с ним как раньше, делая вид, что не было этой ночи, не было глупых мыслей и страстных внезапных желаний? И что все эти мысли и желания, не возникают вновь и вновь стоит мне только увидеть его, или даже просто вспомнить? Смогу?

Смогу. По тому, что надо. И нельзя, чтобы он догадался, заподозрил хотя бы на миг что-нибудь, потому что сгорю со стыда от одного только насмешливого, а еще хуже жалеющего взгляда или слова. Смогу.

* * *

Эльф снова вернулся к книге. На этот раз читал вдумчиво, пытаясь сосредоточиться, вникнуть в каждую фразу. Отвлечься. Хотя по-хорошему стоило бы подумать, что делать дальше. Просто вычеркнуть из памяти, постараться забыть или…

— Ты есть хочешь? — заглянула в гостиную Галла.

Как ни в чем не бывало заглянула, будничным, может лишь чуточку резковатым тоном поинтересовалась.

— Хочу, — ответил он, не поднимая глаз от печатной страницы.

— Через пять минут будет готово.

И снова закрыла дверь.

Забыть, забыть однозначно. Выбросить из головы раз и навсегда.

А получится ли? Если от одного только взгляда, от звука ее голоса бросает в жар. Если мысли в голову лезут такие, что впору возблагодарить богов за посмертный дар деда, ибо прочти их ревностно следящий за названой сестрой кард, убил бы однозначно, причем убивал бы долго и мучительно — такие они были, эти мысли. И заставить себя не думать о ней снова и снова было просто невозможно.

Но нужно постараться.

Забыть, или хотя бы сделать вид, что забыл, и ни в коем случае случайно сорвавшимся словом не напомнить ей об этой ночи. Он ведь понял прекрасно, что произошло: вчера она просто выпила, сделала и сказала эти свои "много чего лишнего", а сегодня, протрезвев и отоспавшись, горько обо всем пожалела. Так не будет ли бессмысленной жестокостью с его стороны напоминать ей об ошибках? Хорошо еще, что Лайс оказался дома, а то даже страшно представить какими бы могли стать эти ошибки. И не возненавидела бы она поутру и себя за невольную слабость, и его за то, что посмел этой слабостью воспользоваться?

* * *

Пришел. Как ни в чем не бывало пришел и сел за стол. О, боги, я и не думала, что это будет так трудно. Но нельзя же все время прятать глаза и молчать.

— Ты Лайса с утра видел? — заставила я себя начать разговор.

— Да. Сказал, что дня на четыре уезжает.

— Опять?

Четыре дня! Значит, еще четыре дня Эн-Ферро не будет дома, и Ил никуда не уедет, а будет здесь, со мной…

Хотя какое там со мной? Просто будет здесь, дома. Выполнять данное ему поручение по моей охране. Даже не знаю, хорошо ли это — видеть его каждый день, говорить с ним. А может, лучше было бы, если б он и правда уехал? И не как собирался, на день-два, а хотя бы на длань. И за это время все как-нибудь улеглось бы, забылось.

Я, наверное, и правда, слишком долго была одна, а он такой красивый, мужественный — вот и лезут в голову всякие ненужные мысли. А уехал бы…

— На полянку сегодня пойдем? — спросил он, тактично опуская вопрос о моем самочувствии после вчерашнего.

— Пойдем.

Это в смысле, все со мной в порядке и не вижу причин отменять тренировки. Только вот сразу после еды заниматься не желательно, а поэтому пусть он идет и читает свою книгу, а я запрусь на кухне, вымою посуду, начищу на вечер картошки и сделаю еще что-то общественно полезное, чтоб убить как-то эти пару часов. А уже там, на полянке, под все эти "парируй удар" и "короче замах", не останется места для ненужных мыслей, а физическая усталость хоть немного заглушит душевную боль…

…И почти так оно и получилось. Не было только привычных шуточек и ехидных замечаний, а так, можно сказать, жизнь вернулась в привычное русло, и потекла спокойно, как речная вода, миновав пороги, побурлив, побившись бесцельно о камни и отправив в воздух тысячи никому не нужных брызг, продолжает неспешный путь по унылой равнине.

А после ужина он вдруг сам, безо всяких просьб с моей стороны, предложил:

— А хочешь, я тебе что-нибудь сыграю?

И снова вспенилась река в предчувствии очередного водопада…

Перед занятиями, как обычно встретилась с ребятами на нашей лавочке, где стойко снесла восторженные отзывы девчонок о "просто замечательном" эльфе, подтверждаемые сдержанными фразами парней, прежде чем отправиться к наставнику.

Прямо в холле лицом к лицу столкнулась с Гейнрой, которая осмотрела меня придирчиво и довольно улыбнулась.

— Здравствуй, Галла. Рада тебя видеть.

— Здравствуйте, тэсс Гейнра.

И с чего бы ей так радоваться? Или это в смысле: рада тебя видеть целой и невредимой, потому как мы до сих пор не нашли того урода, который чуть было тебя не убил? Тогда я тоже очень рада.

Злокозненного мага действительно не отыскали, хотя Марко и привлек к этому делу всех наставников и даже кое-кого из вольных магов из числа бывших выпускников нашей Школы. А если по горячим следам отыскать не удалось, то теперь-то, спустя почти три длани сделать это и вовсе представляется невозможным.

В коридоре второго этажа снова встретила Гейнру. Телепортируется она что ли? Хотя следа я вроде бы не чувствую.

— Здравствуй, Галла, — бросила она мне, торопясь куда-то.

Одно из двух: либо в Школе две одинаковые наставницы, либо этой одной следует поменьше работать.

* * *

Неподалеку от Саела, в стороне от главного тракта располагалось небольшое и не очень популярное в здешней местности керсо. Все желающие сменить или приобрести тягача или подседельную ящерку ехали в город — там и выбор больше, и условия лучше. Но бывали и такие, что сворачивали именно сюда. И часто случалось, что, войдя в широкие деревянные ворота, путник из них больше не появлялся, ни верхом, ни пешим, навсегда исчезая в домике управляющего.

Выехав поутру в весел, Лайс добрался сюда к вечеру следующего дня. Привязав во дворе кера, поднялся на невысокое крылечко, миновал первую комнату, вежливо поздоровавшись с сидящим за конторкой усачом, и вошел в неприметную маленькую дверку.

— Тэр Эн-Ферро! — как родному обрадовался ему находившийся там мужчина. — Давненько вы к нам не заглядывали. Знал, что вы на Таре, но на такую скорую встречу не рассчитывал.

— Здравствуйте, Трим. Простите, что сразу к делу, но поговорим, если будет время. Земля, Пантэ или Вилиль — то, что быстрее.

— Увы, — искренне огорчился Открывающий, — видимо, поговорить не удастся. Прямо сейчас есть окно на Пантэ.

— Замечательно. Сколько оно продержится?

— Еще примерно час.

— Ну тогда, еще пообщаемся, — улыбнулся Идущий. — Заваривайте чай, а я постараюсь уложиться по времени.

Золотоволосый эльф на Пантэ приветствовал его менее эмоционально, но весьма велеречиво, в лучших традициях своего народа.

— Отставь эту чепуху, Майл, — раздраженно махнул на него кард. — Я тоже рад тебя видеть, но мне нужен Рошан.

— Сожалею, но Хранитель в данное время находится за пределами этого Мира…

— Ну так позови его, — разозлился кард. — Или у тебя нет инструкций на мой счет?

— Есть у него инструкции, — усмехнулся материализовавшийся в углу комнаты дракон. — И он их выполнил, едва тебя заметив. Спасибо, Майл. Пошли уже, нетерпеливый ты мой.

Когда они уединились в светлом просторном кабинете, вид Рошан отбросил шутливый тон и спросил обеспокоено:

— Почему пришел? Почему не позвали меня из Паленки? Что-то с Галлой?

— Нормально с ней все, — поспешил успокоить его Лайс. — Только говорить с тобой она отказывается. Боится, что ты решишь забрать ее с Тара.

— А у меня есть для этого причины? — нахмурился дракон.

— Да полно! — кард вынул из сумки помятую тетрадь: — Здесь подробно, прочтешь потом, а на словах я тебе сейчас быстренько все обрисую, чтоб ты понял, во что мы там вляпались. Только кофе сделай, если не трудно — восемь месяцев уже его не пил, скоро и вкус забуду.

— Не забудешь, у тебя абсолютная память.

— И развитое логическое мышление. Так что слушай, что я запомнил и какие выводы сделал.

Как можно короче, периодически делая небольшие глотки из предложенной чашки, Эн-Ферро пересказал дракону историю нападения на полукровок.

— И она собиралась от меня это скрыть? — рассердился тот.

— И скрыла бы, не сомневайся. В последнее время она такое творит в своей голове, что на что угодно готов спорить, и ты не разобрался бы.

— Я заметил, — вздохнул Рошан. — Она давно уже не все мне показывает. У девочки появились секреты.

— Яйца выеденного ее секреты не стоят, — отмахнулся кард. — Прячет свои гульки с друзьями и те скандалы, что дома устраивает. Пока. А что дальше будет, не знаю. Колдуна этого так и не нашли, а надеяться на то, что он сам откажется от своих планов, просто глупо. Как и на то, что он действует один. В Империи назревает смена власти, и если инцидент в Марони каким-то образом связан с этим, то он был далеко не последним.

Когда Эн-Ферро умолк, Рошан какое-то время сидел молча, обдумывая его слова, а затем спросил:

— Чему она успела научиться?

— Многому, если учесть, что всего три месяца, как Марко лично ее гоняет. Он составил для нее интересную программу, посмотришь в записях. На первый взгляд никакой системы: работа со стихиями перемежается то с целительством, то с основами ментального воздействия, потом они вдруг резко все обрывают и приступают к магии крови или созданию иллюзий. В общем, полная чехарда, но как ни странно, такой метод дает хорошие результаты. С нагрузками тоже непонятно. Я помню, как учили меня, подбирали задания в соответствии с уровнем силы, а Марко грузит Галчонка, пока она не начинает с ног валиться и держит такой темп до тех пор, пока он не становиться для нее нормальным, а еще через пару дней нагрузки снова возрастают.

— Он просто ее подстегивает. В некоторых Школах, правда, не на Таре, а в других Мирах это очень распространенный метод. Марко заставляет ее учиться контролировать и восстанавливать резерв, каждый раз давая толчок к увеличению накапливаемой силы.

— Палку бы не перегнул, — пробурчал кард. — Иногда чуть ли не до слез ее жалко. Сейчас хоть выглядеть стала как человек, а то за первый месяц такой учебы от нее только кожа и кости остались.

— А на встречи с друзьями и ночные гуляния силы у нее, как я понял, остаются? — улыбнулся Хранитель. — Может, наоборот, не догружает ее наставник?

— Иди ты, — угрюмо отмахнулся Лайс. — Я б на тебя посмотрел, как бы ты вокруг нее бегал, когда она еле живая из Школы приезжает. Небось не выдержало б любящее сердце…

— Ты не язви, — оборвал его дракон. — Я за нее тоже волнуюсь. Потому и тебя с ней отправил, знаю, что не бросишь и поможешь, если что. И не отвлекайся, дальше рассказывай.

— А что рассказывать? А да, еще есть, сам недавно узнал. Галла, как я понял, по собственной инициативе добавила к своему расписанию еще и программу физической подготовки. А оно ей надо?

— Не повредит. А ты мне вот еще что скажи, как она выглядит?

— Нормально выглядит, — удивился такому вопросу кард.

— Ты не понял, — покачал головою Хранитель. — Она выглядит как человек?

— Ну естественно. Внешне. Про изменение структуры биополя в записях посмотришь, там уже кое-что драконье вырисовывается, а так — человек.

— Лайс, — медленно и как-то даже ласково начал Рошан, — я может быть, не очень хорошо сформулировал свой вопрос, но скажи, пожалуйста, не произошли ли за это время какие-то изменения в ее облике. Может, она похорошела как-то неожиданно, стала привлекательнее?

— Для меня? — опешил кард.

— Идиот! — не сдержался его собеседник. — Не для тебя, вообще. Если в девочке просыпается драконья кровь, то это должно проявиться и на внешнем уровне. Драконы даже в человеческом обличье не выглядят обыкновенными людьми. Вспомни всех из моего народа, кого ты видел за свою жизнь. Кира вспомни, на меня сейчас посмотри!

Лайс посмотрел, все еще не понимая ни сути вопроса, ни причин излишней нервозности Хранителя. Придирчиво оглядел сидящего в глубоком, обтянутом кожей кресле мужчину лет сорока. Стройного, по-спортивному подтянутого кареглазого шатена с немного крупными и грубоватыми чертами лица. Нос с горбинкой, резкая линия рта, тяжеловатая нижняя челюсть. По всем канонам, конечно не красавец, но женщины в посещаемых им Мирах неизменно приходили от него в полнейший восторг, ибо была в нем некая внутренняя притягательность.

— О небо! Твоя скромность, Рошан, меня в могилу загонит! Так бы сразу и сказал, что речь идет об этом вашем знаменитом драконьем шарме, или как оно там называется!

— Я и сказал, — проворчал тот. — Так есть это у девочки или нет?

— Понятия не имею, — искренне ответил Идущий. — Не ко мне, наверное, вопрос. Ты, Рошан, не подумай, что я тебе сейчас совру, мне просто смысла нет, но Галчонок мне, и правда, как сестренка, так что я ее в плане привлекательности не оцениваю.

— Сестренка, — хмыкнул Хранитель. — Да судя по тому, что девочка мне показывала, ты с роли старшего брата уже давно переключился на образ строгого папаши! То не делай, туда не ходи! А она ведь у тебя уже не маленькая — двадцать семь лет через неделю. Кстати, — вспомнил он вдруг, — у меня для нее подарок. Возьми, в день рожденья отдашь, с наилучшими пожеланиями.

Дракон словно из воздуха вынул бумажный сверток. Лайс ощупал его, прикидывая содержимое, и лукаво улыбнулся:

— Дописал все-таки.

— Дописал. Скомкано немного вышло, голова, сам понимаешь, другим забита. Но хотелось девочку порадовать.

— Конец хоть счастливый?

— Как положено, — усмехнулся Рошан. — Зло повержено, добро торжествует, все женятся и живут долго и счастливо.

— Нам бы так, — вздохнул Лайс. — Так что мы с Галчонком решим, разумно ли оставлять ее на Таре в сложившейся ситуации?

— Не разумно, — согласился дракон. — Только других вариантов у нас все равно нет. Гвейн здесь прозрачно намекнул, что у Дивера имеется какой-то способ следить за переходами через Врата, и я не хотел бы, чтоб Галла мелькала в его поле зрения до тех пор, пока не войдет в полную силу. А значит, обучение нужно заканчивать. Только поговори с ней серьезно, пусть будет осторожнее, и не вздумает ничего скрывать, ни от тебя, ни от меня. Хотя общаться из-за того же Дивера теперь следует пореже. Договоримся так: если все в порядке, выходите на связь не более чем раз в месяц, а то и в два. А если что пойдет не так — сразу к Вратам, вплоть до того, что с вещами, и я вас вывожу. Хотя бы и сюда, на Пантэ. Понятно?

— Понятно. Записи все же почитай, может, поймешь что-то лучше, чем я тебе здесь рассказывал.

— Почитаю, — пообещал дракон. — А ты присматривай там за ней, ладно? Только не перестарайся, в личных делах мог бы ей и побольше воли дать.

— В личных делах? — возмутился Эн-Ферро. — Хочешь, чтоб она запала на какого-то юнца, забросила учебу и натворила невесть каких глупостей?!

— Нет, ну точно папаша! — рассмеялся дракон. — Ну и пусть бы творила, в ее возрасте только глупости и делать, потом уже поздно будет! Ладно, давай пока время есть, еще раз и подробно про политическую ситуацию в Марони и в Империи вообще, а я по возможности вытяну что-нибудь из Гвейна. Если удастся — тот еще конспиратор!

С удовольствием выпив еще одну чашку кофе, Эн-Ферро рассказал дракону все то немногое, что сумел узнать о состоянии дел на Каэтаре, и поглядел на висящие на стене часы.

— Пора.

Когда уже шел к Вратам, небрежным тоном поинтересовался у Хранителя:

— А на Юули в последнее время не заглядывал?

— Нет. Не горю желанием встречаться с Кадмом. А что?

— Ничего.

Дракон поглядел на него задумчиво и грустно.

— Если сам решишь сходить, Лайс, то иди. Только Галлу к этому делу не привлекай, через действующие Врата иди, официально. Будет хоть какая-то гарантия, что Хранящий Кровь тебя не остановит.

Кард хотел было сказать, что никуда он и не собирается, но вместо этого только согласно кивнул.

* * *

Не смотря на то, что Кармол расположен на севере материка, климат тут достаточно мягкий. Хребты Северных гор преграждают путь холодным ветрам, а теплое океанское течение, даже в морозную зиму не дает заливу замерзнуть. Видимо, по тем же причинам так уверенно и стремительно вступила в свои права весна. И кто знает, не ее ли вина в том, что случилось теперь со мной…

— Вот…!

И тарабарщина какая-то — снова ругается.

— Как ты удар парируешь? Ты ж все лезвие зазубрила уже, скоро править придется! На плоскость удар принимай, на плоскость!

Он когда злой еще красивее…

— Ты же нормально раньше отбивала! О чем ты вообще думаешь?

Я аж вздрогнула. Знал бы ты, о чем. О том, что когда ты сердишься, у тебя глаза сверкают зелеными молниями, о том, что вот уже как полчаса я хочу просто подойти и вынуть из твоих волос запутавшуюся в них сосновую иголочку, о том, что тебе безумно идет эта светлая рубашка с широким воротником…

— Вот дрянь!

Что?!

— Чуть было на лягушку не наступил, — объяснил он.

— Лягушка? Где?

— Ускакала куда-то.

Уже и лягушки появились.

— Ранняя здесь, на Таре, весна, — задумчиво проговорила я. — И быстрая. Только месяц назад снег лежал, а теперь вот трава растет, деревья зеленые. Лягушки. У птиц, по-моему, уже и птенцы вылупились.

— Ты без куртки ходишь, — в том же тоне продолжил он. — Лайс вернется — убьет.

Лайс. Я о нем почти и забыла.

— А он когда приедет: сегодня или завтра?

Иоллар только плечами пожал:

— Сегодня или завтра.

— И ты, — сильнее забилось сердце, — сразу же уедешь?

Видно не так как-то спросила, выдала себя, все чувства свои с головой, а иначе с чего бы еще он так странно взглянул?

— Не дождешься?

Не понял. Ничего он, дурак, не понял. Да если бы он сразу уехал, после той ночи, если бы не было этих дней, проведенных без карда, этих вечеров, когда сидя в гостиной, я слушала все эти грустные и веселые мелодии, что он принес из различных Миров. Если бы за это время я не поняла, что можно жить и так, глядя на него украдкой, вздыхая, страдая, но просто видеть его, говорить — пусть не будет ничего другого, но все же встречать его ежедневно, возвращаясь из Школы…

А теперь? Если он уедет, пусть даже на несколько дней, как я проживу эти дни без него?

— Нет, — ответила я на его усмешку. — Просто думаю, успеешь ли ты вернуться до седьмого.

— А что у нас седьмого? — заинтересовался он.

— Да так, маленький семейный праздник.

Мог бы и догадаться.

— День рожденья у меня! Двадцать семь лет. В смысле — восемнадцать.

— А, — протянул он. — И я приглашен? В качестве менестреля на банкете в вашу честь?

О боги! Пусть уезжает! Уезжает и никогда-никогда не возвращается!

Иоллар сразу даже и не понял, от чего она вдруг отбросила меч и сорвалась в сторону ведущей на опушку лесочка тропинки. Что, урок окончен?

Да он же ее расстроил! Тоном своим, насмешками. Она ведь серьезно спрашивала, хотела, чтобы он не пропустил ее дня рождения.

— Галла, — кинулся он следом, по пути подбирая оружие, — подожди! Постой!

Остановилась. Смотрит так обижено. Но он же не хотел, правда, не хотел. Просто приучил себя прятаться от нее за этими шутками, колкостями. Словно все у них как раньше. Чтобы она ничего не заметила, не заподозрила.

— Я вернусь до седьмого, — пообещал он, подойдя поближе. — Правда.

Все равно дуется.

И его это вдруг от чего-то невероятно обрадовало. Если сердится, если обижается, если действительно хочет, чтобы он успел, значит не так уж она к нему и равнодушна! И совсем потеряв голову от одной этой мысли, неожиданно даже для самого себя выпалил:

— А хочешь, я вообще до твоего дня рождения не уеду?

И даже пожалеть о таком поспешном предложении не успел, как она улыбнулась и сказала так просто:

— Хочу.

И он уже не жалел.

К демонам Дивера! Столько времени уже прошло, что может Хранители и сами уже отказались от своих нелепых подозрений или давным-давно решили все между собой. С Рошаном тем же поговорили. Лайс, между прочим, примерно месяц назад обмолвился, что на Таре они с официального разрешения Гвейна, так что вполне вероятно, что вопрос уже улажен. Да и если бы была такая срочность, разве не нашел бы дракон способа напомнить ему о своем поручении? Нет, он, конечно, его выполнит, нельзя же вот так просто проигнорировать просьбу Хранителя своего Мира. К тому же не на словах обещал, Сумраком клялся, а от такой клятвы не откажешься. Так что будет дракону и кровь, и информация…

Но попозже.

Не уедет! Так и сказал, не уедет! Останется.

Неужели только ради меня останется? Разве может такое быть? Но ведь сам же предложил, и не из жалости, как я боялась, а просто так. О боги, неужели я ему не так уж и безразлична, неужели нравлюсь хоть немножечко?

— Стой, — одернул он меня почти у самого дома. — Кажется, братец твой приехал.

— Врозь зайдем? — предположила я.

— Что бы он мне скандал устроил, что я тебя одну отпускаю? Давай лучше в поселок свернем. Купим чего-нибудь.

— Только не рыбы, — сразу предупредила я. — Я с ней мучиться не стану!

— Давай копченой возьмем, — предложил эльф.

— И пива, — поддержала я.

Поход в Рыбацкий занял минут двадцать. Когда вернулись, застали Эн-Ферро в гостиной, где он задумчиво перелистывал книги Иоллара.

— Привет! — бросилась к нему я, чуть ли не на шее повиснув. Правда, соскучилась.

— Привет, — сдержано ответил он, рассматривая меня как-то подозрительно. — И где вы снова шатались?

— С возвращением, Лайс! — поприветствовал его Ил. — А мы за рыбой ходили. И за пивом. Тебя встречать готовились.

— Радует, — расплылся в улыбке кард. — Только давайте пиво на вечер оставим, а то я с дороги уже поел, вряд ли что-то еще влезет. Что у вас тут новенького?

Мы с эльфом переглянулись. А что у нас новенького? Не считая того, о чем Лайсу я рассказывать ни при каких обстоятельствах не стану.

— Что, совсем ничего? — удивился он.

— Разве что в Школе, — произнесла я. — Мне наставник заклинания новые объяснял, смешанные. Там еще плетения такие интересные, сложные немного, но я вроде бы разобралась. Потом покажу, если хочешь.

— А давай сейчас, — неожиданно сказал он. — Илу не интересно, он не смыслит в этом ничего, а мы с тобой на кухоньке посидим, поболтаем о своем, о магическом.

А когда вышли на кухню, Лайс прикрыл дверь, зачем-то припер ее табуретом и в довершение всех этих приготовлений повесил "полог тишины".

— Плетения ты мне позже покажешь, — произнес он серьезно. — А сейчас присядь, и послушай меня.

В магии Иоллар, действительно, не разбирался. Но не сказать, чтоб это было ему так уж и неинтересно. А даже если и так? Все равно он с удовольствием посидел бы с ними на кухне. Послушал бы, как Галла рассказывает про эти свои плетения. Посмотрел бы на нее.

Она такая красивая, когда говорит о волшебстве! Она вообще красивая. Странно, что он раньше этого не видел. Хотя нет, видел иногда. Например, когда они фехтовали на полянке, а она вдруг останавливалась, выбившись из сил, раскрасневшаяся, с горящими глазами — тогда она тоже была красивой. И когда он в первый раз увидел ее в платье, в канун Стречной ночи, и еще удивился, какой она, оказывается, может быть. А еще когда он нес ее на руках, после этого злобного разрушающего заклинания, бережно нес, осторожно, искренне всем сердцем за нее волнуясь настолько, что даже не сообразил сразу стереть с ее лица требуемую Дивером кровь. И еще когда…

Эльф недоуменно тряхнул головой. Что же это получается, она всегда была такою, а он просто не хотел этого замечать? Выходит, что так.

А спустя полчаса в комнату возвратился Лайс, оставив Галлу на кухне хлопотать над будущим ужином, и озираясь на прикрытую дверь, шепотом поинтересовался:

— Слушай, Ил, не пойми неправильно, но тебе не кажется, что Галчонок в последнее время как-то похорошела?

И эльф, как раз только что закончивший обдумывание того же самого вопроса, абсолютно честно ответил:

— Нет.

Она не похорошела, она всегда была красавицей, просто некоторые придурки, как он, например, этого не замечали.

— Ясно. Прости, забыл о вашей глубокой взаимной "симпатии", — и направился в свою комнату, бормоча озадаченно: — И у кого бы спросить?