Глава 11

– Ну как же иначе?!

Эверт устал удивляться, только перехватил девушку покрепче. Он дождался, когда слуга откроет двери в смежные с его покои, сделал шаг вперед и вернулся обратно.

– Ваше сиятельство?..

Эверт ждал, когда мажордом оставит его одного. Ему не нужны были свидетели. Слуги, как известно знают больше прочих. Они большие сплетники, чем их господа, а еще бывает так, что продают услышанное или увиденное в той или иной части замка тем, кто заинтересован в этих сведениях. Эверт почувствовал, что становится параноиком.

– Ты свободен.

– Слушаюсь, милорд, – мажордом Кроули коротко поклонился ему и исчез в темном коридоре.

Лампы в нем слабо мерцали. Свет их становился все тускнее, что говорило о скором рассвете. Светодатчики изобретенные Бергом продолжали действовать и по сей день.

– Ну вот и все.

День смело можно было считать оконченным. Он посмотрел на спящую женщину, поколебался немного и потянулся за тем, чтобы натянуть на ее плечи одеяло, но взгляд сам упал в широкий ворот декольте. Грудь девушки, небольшая и аккуратная продолжала вздыматься, дышать спокойствием и притягивать его «замешкавшийся» взгляд.

Он отпрянул.

Пальцы сами вспомнили гладкую нежность кожи, щека заново вспыхнула от воспоминаний прилетевший ему пощечины, перед глазами встал смеющийся взгляд и это по-хамски выданное: «ага!»

– Ну, Эверт, в такие казусы ты еще не попадал, – проговорил он себе под нос.

Крутанувшись на каблуках, он все же побрел к себе в комнату. Глаза его слипались. Силы его подходили к концу. Он и не помнил, как стянул с себя вещи, да повалился спать, забыв о своем прежнем желании отправиться в особняк на улице Вязов. Подушка манила его своей прохладой и мягкостью, одеяло обещало приятную тяжесть на плечах, высокая перина долгожданный и такой крепкий сон. Но последний был недолог. Утро началось с шума в коридоре, топота ног, возгласах и гоготе пригнанных рабочих.

– Ты видел в чем они?!

Коридор сотряс взрыв хохота.

– Срамота!

Эверт различил звук смачного плевка.

– Я знал, что тут все так! Не зря, ой, не зря я отговорил Ровэну проситься в горничные.

Он понятия не имел о ком говорят люди, мог лишь догадываться, что речь идет о казематах Траубе. Все внимание Эверта было занято другим: на соседней подушке, подложив под щеку ладошку спала Марта. Тугие кудри разметались по ее невозможно юному и такому спокойному лицу. Она словно обидевшись на что-то оттопырила нижнюю, такую полную губку, чем еще больше напомнила ему дитя.

Раздался очередной грохот. Девушка глубоко вздохнула, дернулась, но продолжила спать дальше. Эверт и ухом не повел, продолжая вглядываться в ее симпатичные черты. Все в ее внешности обещает, что совсем скоро она расцветет женственной и такой притягательной красотой.

***

– Какого черта вы делаете здесь?!

Лика села в кровати, испуганно заозиравшись по сторонам. Первые несколько секунд она не понимала в чем дело.

Где она находится? Кто разбудил ее? Почему ее пытаются стянуть с кровати?

Она вновь взглянула на свои ноги, дернула ими, улыбнулась тому, что все происходящее явь и вновь перевела взгляд на Эверта.

– Вот что вы все орете и орете? – старательно мило поинтересовалась она и подтянула одеяло повыше. – Вы нормально разговаривать умеете?

«Припадочный» в очередной раз потерял дар речи. В общении с ней наметилась нехорошая тенденция – сэгхарт то задыхался от негодования, то орал, словно бился в припадке.

– Нет? Совсем никак?

Сэгхарт внял ее укоряющему тону: прикрыл глаза, видимо сосчитал до десяти и поинтересовался уже куда более спокойно:

– Что вы делаете здесь?

Лира протерла глаза, спрятав зевок в ладошке.

– Сплю. Разве не видно? Спала.

– Это я заметил. Я спросил о другом: почему вы это делаете в моих покоях?

Лира внезапно покраснела. События вчерашнего дня пронеслись перед ее глазами со скоростью и стремительностью болида Формулы I.

– А вам жалко?

Она понятия не имела, как оказалась здесь. Единственное воспоминание, что осталось у нее от прошедшей ночи – это ощущение холода. Она замерзла. Ужасно. Так, что ее затрясло, а потом она вновь согрелась. Как именно? Лира не знала. Но сейчас пожалела об этом и даже о том, что оказалась здесь. Этот псих считает, что она бегает за ним. Теперь же она в его кровати и все вроде как правда.

– Я всего лишь замерзла и не знаю, как оказалась здесь.

– Всего лишь? Почему не воспользовались кристаллом? Вы не умеете делать этого? Почему вы не позвали слуг?

– Да, не знаю я!

Лира посмотрела в сторону выхода. Ей очень захотелось сбежать отсюда и подальше. Она еще ни разу не оказывалась в подобной ситуации. Ни разу не поступала подобным образом. Она никогда не навязывалась мужчинам! Ни-ког-да!

– Вы ведь даже не знали, что я здесь…

В огромной комнате, больше похожей на покои Людовика XIV светло. Солнечные лучи пробиваются сквозь щели в шторах, бьются о начищенные предметы и рассыпаются радужным блеском, делая мир таким прекрасным и простым.

– Перестаньте строить из себя дурочку. Это невыносимо! Поднимайтесь и оставьте меня одного! Прекратите тянуть время!

– Да, пожалуйста! С радостью!

Запахнувшись в помятый халат, она соскочила с кровати и направилась к двери.

– Позвольте мне воспользоваться вашей уборной?.. Обещаю.

– Марта, – начал мрачный тип угрожающе – Я не женюсь на вас скомпрометируй я – вас или вы – меня хоть раз двадцать.

Ей хотелось в туалет, но брошенное заявление заставило ее прыснуть от смеха и неожиданно даже для себя самой рассмеяться.

– Я хотела воспользоваться уборной! Не знала!.. Не знала!.. Ой, я не могу! Что это означает что-то такое!

Она продолжила хохотать, уже не обращая внимания на холодный пол, что так и жег босые ноги.

– Туалет – пятьдесят рублей, принять душ – пятьсот рублей…

Ей вспомнились вокзальные цены.

– Для всего остального есть мастеркарт.

Она сама придумала этот слоган, не про удобства, а про карту банка.

– О, нет! Это слишком мало, чтобы я согласилась на это!.. Чудик!.

Лира все же дошла до двери, справившись с очередной порцией хохота. Она обернулась к мрачному мужчине, бросив напоследок:

– Ты – смешной!

Эверт остался позади, провожая ее все тем же мрачным взглядом.

– Марта!!! Марта!!! Миледи!..

Девушка не отреагировала, высунулась наружу и исчезла за дверью. Она вскрикнула почти тотчас же, совсем рядом, вывалившись из сотворенного Эвертом портала, да повалилась на него, тут же отталкивая его. Едва отворенная ею дверь захлопнулась с оглушающим грохотом.

– Ты совсем?!.. Чего творишь?!

– Тем же путем, что и пришли ко мне.

Эверт открывает перед ней смежную дверь, тем самым предлагая войти в нее.

– Да, пожалуйста!.. – проговорила девушка весело, задержала взгляд на его груди и снова вскрикнула.

Эверт схватил ее чуть выше локтя. Это было неожиданно. Лира постаралась высвободиться.

– Руки убери!

– Хочу знать, чему посвящено твое веселье? Что ты натворила? Чего я не знаю?

– Ой, я тебя умоляю! Прекрати орать и подозревать меня в чем-то! Тут нет ничего! Ничего! Ничегошеньки!

Она старалась отлепить его пальцы от своей руки, понимая, что начинает злиться: он делал ей больно. Никто не смел причинять ей боль. Так было всегда до одного рокового случая. Вадим ушел. Дело было не в разбитой машине и ее инвалидности. Он забыл о ней и не пожелал объясниться. Он выкинул ее из своей жизни точно также, как помятую, но застрахованную тачку. Лира хотела разговора, а он вот тот не нашел слов для нее. Когда-то, это отравляло больше, чем онемевшие ноги.

– В самом деле?

– Представь себе! В тебе нет ничего такого! Больше тебе скажу: ты уже ясно дал понять мне, что у тебя за предпочтения.

Зря она сказала это. Но уж как есть. Ее разозлило все: его отношение, звучавшее в голосе пренебрежение и боль. Будь он адекватным и имеющим хоть граммочку юмора, то обязательно подыграл ей. Он бы вернул ей это замечание и сторицей. Может быть его слова возмутили или даже взбесили ее еще больше… Она привыкла к такому, а вот он взял и поцеловал ее.

Неожиданно.

Он прижал к себе и причинил другую боль: губы заныли раздираемые жестким и властным поцелуем, не считающимся с ней поцелуем.

– Предпочтения? – выдохнул он ей в губы напоследок и наконец отпустил ее, а кажется, что отшвырнул от себя. – Довольна?! Добилась своего?!

Она выпрямилась. Сердце ее стучало как бешенное, губы ныли от уколовшей их щетины, а еще она испугалась возможного падения.

– Да, пошел ты!

Лира закрыла дверь, захлопнула ее прямо перед его носом и провернула ключ. Она забыла, что тот может воспользоваться порталом. Лира еще не привыкла к творимым в этом мире фокусам, но на ее счастье тот больше не появился.

Эта ситуация разозлила ее еще больше. Случившаяся сцена здорово напомнила ей моменты из прочитанных в юности любовных романов. Ей до нестерпимого сильно захотелось остановиться и потребовать, чтобы народ прекратил прикалываться. Никто конечно же не вышел. Вместо этого в очередной раз хлопнула дверь, да так что картины и зеркала на стенах задрожали.

– Да что ж такое? – ругалась она через несколько минут, потягивая и опуская вниз ручаги и ручки. – Я ведь должна понимать, как это действует! Хотя бы интуитивно!

Интуиция подсказывала ей, что давление толкает воду по трубам, во всем остальном она молчала, даже тогда, когда Лиру обдало холодной водицей, трубы заурчали и вновь замолчали. Она разобралась с унитазом, но все эти рычажки, цепочки, ручки, ситечки, лейки и краны ввели ее в ступор. Вода продолжала быть холодной. Стрелки и цифры на барабанах молчали.

– Эй!

О, нет! Она не пошла к сэгхарту! Она воспользовалась его советом и стала звать хоть кого-то кто мог бы помочь ей. Лира чувствовала себя до ужаса глупо, провожая, оглядывающихся, но не останавливающихся и спешащих по своим делам рабочих.

– Слуги!

Лира все же повертелась по комнате, но не нашла ни цепочки, ни колокольчика, ни уж тем более инструкций. Она не знала, что делать. Мир показал ей, что он чужд и незнаком ей вместе с зудом в самых неприличных местах.

– Милорд?

Она все же решилась на это, прокляв непонятную ей сантехнику самым витиеватым ругательством.

– Милорд, простите меня, – она постучалась в соседнюю комнату и, не дождавшись ответа, открыла ее. – Я была не права.

Так стоит обращаться к каждому разозленному мужчине. Говорить и опустить глаза долу, всем своим видом, демонстрируя овладевшее раскаяние. Эта наука оказалась бесполезной. Покои были пусты, постели не прибраны, вещи разбросаны.

– Вода!

Лира подпрыгнула от радости. Она сделала тоже самое, что и в своей спальне: потянула за рычаг и повернула его в сторону. В ответ из старинного вида лейки полила горячая вода, комнату стало заволакивать белым и таким теплым паром, стрелки задвигались, цифры завертелись, а трубы как будто бы довольно заурчали. Здесь было все чего не было в ее комнате: туалетные принадлежности, полотенца, вязкое и душистое мыло, липкая и ароматная масса шампуня, куча натуральных мочалок и даже деревянная пробка. Коробки, красиво оформленные банки, ленты и вышивка вензелей на новых комплектах. Она не сдержалась и произнесла восторженное: «Ах!» Это не ванная комната, а подборка изображений из социальной сети Pinterest.

– О, нет! Пусть он сожрет меня, но я не откажусь от этого! – проговорила она, сбрасывая с себя грязную, пропахшую потом и лошадьми одежду. – Только не сейчас!

Новое тело оказалось юным, непривычным и совсем неухоженным. Дома она переживала за маникюр, а тут... Здесь требовалась циркулярная пила, литры горячего воска и, кажется, секатор.

***

Все стратегически важные, нужные и обязательные места вымыты, выскоблены и выбриты. Она сменила три ванны и теперь просто плещется в ней, наслаждаясь горячей водой и простором. Ее так никто и не побеспокоил. Она решила, что можно не волноваться и не спешить, воспользоваться моментом и обдумать сложившееся положение.

Ей ведь нужно что-то делать? Вот только что? Стоит ли идти к кому-то и рассказать о сложившемся положении? К кому? К королю?

– Наверное, к нему, – проговорила она себе, вновь полюбовавшись своими ногами. Они были правильными, стопы миниатюрным и очень нравились ей, алея на кончиках пальцев от прошедшейся по ним пемзы.

Король самый нормальный во всей этой честной компании. Вот только что она расскажет ему? Что шла, споткнулась, упала, очнулась, гипс? Интересно, он поверит ей или вызовет Траубе? Не к «дьяволу» же ей идти? И не к этому…

Сэгхарт мог помочь ей, но она примерно представляет, что тот скажет ей, если она вдруг решит обратиться к нему. Наверняка, решит, что это очередной повод и выставит ее вон.

– Если вообще захочет разговаривать со мной.

Лира окунулась и задержалась на глубине, рассматривая мутный потолок из своего горячего укрытия. Она думала о том, что наверняка есть, и другие маги и что сэгхарт не единственный к кому она может обратиться за помощью и разъяснением происходящего, а еще… Ей пока не хотелось обратно. Только не в свое сломанное тело. Вот только чем она займется здесь? Чем тут вообще занимаются женщины, кроме того, что пытаются женить на себе таких, как этот индюк?

– Черт! Давай же!

Через какое-то время она вновь тянула за рычажки, крутила их, но в ответ получала лишь пар, шипение и редкие бьющие во все стороны брызги.

– Ай! – лицо покрылось тонкой сеткой капель, заставив вздрогнуть и поежиться от внезапно холодного ощущения.

Что она взялась за эту ванну? Зачем решила ополоснуть ее? Это было делом привычки. Пока она пыталась решить задачку, справиться с непонятным ей агрегатом Лира продолжала думать и все никак не решалась махнуть на все рукой, положиться на судьбу и…

– Я мог бы и догадаться.

За своим занятием она и не заметила, что не одна теперь.

– Не стану спрашивать, что делаете здесь, – он отобрал у нее лейку и повесил обратно, прямо на блестящий крючок. – Моетесь, я так понимаю.

Лира только кивнула ответ, старательно крепя на груди накинутое полотенце.

– Это всего лишь ванна. Я…

Он продолжает говорить, перебивает ее и не дает объяснить ничего. У него мокрое лицо… Лира опустила лицо, продолжив заниматься делом. Ей только не хватало рассмеяться тому, что обрызгала его. Вид у него комичный.

– Вам не хватает понимания и совести, но не думал, что вы настолько беспомощны.

– Я уйду сейчас.

Лира почувствовала, что краснеет. Зачем он вернулся? Почему он не пришел на пару минут позже? Почему она раз за разом оказывается в этой нелепой ситуации?

– Это ничего не значит. Просто ванна. Мне нужно было. Я сейчас уйду, и вы забудете обо мне, как о страшном сне.

Ей стоило не малого труда сказать все это. Это человек смотрел на нее как на ничтожество! С таким легко читающимся презрением, что ей стоило не малого труда сдержаться и не начать грубить ему.

– Хотелось бы, но что-то я сомневаюсь в этом.

Мужчина остался, даже не подумал выйти, продолжал стоять рядом и ждать чего-то, но ей кажется, что рассматривать ее.

– Чем вам так не угодила собственная ванна?

– Она не работала. В той комнате нет горячей воды.

Вместо ответа и разъяснений он открыл едва заметный шкафчик, выкрутил выцветший кристалл и вставил новый.

– Можно было сделать вот так.

Лира почувствовала себя дурой. Тут оказывается нет центрального электричества и все подпитывается вот этими штуками. Она не обратила на них внимание. Они лежали на столике, на красивом блюде, но выглядели не как детали, а как украшения!

– Я не знала.

– Из какой дыры вы вылезли?

Она уже было открыла рот, чтобы ответить ему: «да уж получше этой», но вместо этого ответила:

– В моей ванной комнате не было таких.

– Неужели?!

Ей на помощь пришла горничная. Правда уже было поздно.

– Милорд, она говорит правду. Мы увидели, что соседние покои пусты, решили, что госпожа у вас и перенесли все сюда.

Она помогла ей в одном вопросе и ухудшила ее положение в другом.

– Вот и весь секрет, – не смогла не съязвить Лира, – Дайте пройти!

Он посторонился. Как показалось Лире: с излишней готовностью. Через мгновение она поняла благодаря чему или кому обязана столь быстрой победе.

Спальня была полна народу. У столика крутились лакеи, над кроватью возились горничные, возле ванной комнаты стояли еще две девушки, которые по всей видимости ожидали их двоих, а у двери мялся мужчина, крутя в своих руках высокую черную шляпу. Его взгляд блуждал по расписанному потолку, по покрытой позолотой лепнине, по картинам и облачённым в тяжелые рамы зеркалам. Одет он был добротно, но просто. Лира не знала, но каким-то образом почувствовала, что он за ней. Ей показалось, что он и есть отец настоящей Марты. Они были похожи. Трудно было описать чем конкретно. Может быть овалом лица, а может быть глазами, быть может даже кудрями. Он остановил на ней и без того пораженный взгляд.

– Леденец! – воскликнул он стоило его взгляду остановиться на ней.

Он тут же густо покраснел и постарался исправиться.

– Марта?! Какая ты!.. Что ты делаешь здесь?!

Лира растянула губы в приветственной, и она очень надеялась, что милой улыбке. В груди у нее потяжелело. Этот скотина сэгхарт подставил ее! Она живо представила, как видится все со стороны, глазами этого мужчины: его дочь стоит голая в окружении господ и незнакомых ей людей. Он наверняка беспокоился о ней, а она тут и в таком виде.

– Леденец? – проговорили рядом очень тихо и с плохо скрываемой насмешкой.

Лира подняла руку и ткнула сэгхарту в лицо оттопыренным средним пальцем. Ей плевать, что он не знает этого жеста.

– Я все объясню, как только оденусь.

Лира повернулась к горничной. Она почувствовала, что бледнеет. Это шло от сердца – оно заледенело, как будто просило держаться и не давать волю чувствам.

– Вы не могли бы принести мне какое-нибудь платье?

– Все готово, леди.

Девушка как будто ждала этого. Мы только что перенесли их в вашу комнату. Сэгхарт распорядился об этом.

Как же иначе?

Лира нашла в себе силы обратиться к отцу.

– Я прошу тебя, дождись меня в коридоре. Я скоро выйду к тебе.

Отец или дядя словно только и ждал этого. Он коротко поклонился Эверту, пробормотал что-то и направился к двери, распахивая ее и пропуская в комнату ввалившегося Траубе.

– Эверт?! Я все узнал! Она не выходила из дворца.

Он остановил взгляд на ней. Все смотрели на нее: горничные, слуги, Траубе, его люди, стражники, а также мелькающие в дверном проеме лица. Она не могла с уверенностью заявить, что среди них были только рабочие. Наряды тех людей были блестящи, прически замысловаты, а глаза искали и бегали, выхватывая из сложившейся обстановки все.

– И вам доброе утро, милорд, – Лира улыбнулась ему.

Она постаралась сделать это, как могла, как умела, как научили – мило, сдержанно, приветственно. Светские манеры, знания данные ей матерью пригодились Лире в самом неожиданном для нее месте.

На помощь ей вновь пришла горничная. Сжалившаяся или просто расторопная и умная прислуга накинула ей на плечи халат, постаравшись задернуть его на ее груди.

– Благодарю вас. Вы так добры ко мне.

Лира прежде, чем уйти обернулась к Эверту, вскинула бровь и, наверное, опередила его в этом жесте.

– Теперь ты доволен? Но это тоже ничего не значит.