Глава 10

– Вот только кто-то не рассказывает, что чуть было не прибил меня, попытавшись надеть на голову кастрюлю с какой-то красной бурдой! Да к тому же кислой!

­– Ей это удалось?

Лайнелл и Генрих продолжают смеяться, но теперь гораздо тише и все больше прячут хохму в кулаки. Лица у них двоих счастливые, раскрасневшиеся и мокрые от слез. Такими он застал их.

– А сам-то ты как думаешь? – бросает Эверт не без недовольства.

Он перегибается через кресло, собираясь сказать этой девице все что думает о ее проделках и безответственности. Ладно, Джонатан! Он – ребенок, которого нужно высечь, делать это неделю и не переставая, но она! Взрослая ведь и мозгов должно быть побольше!

– Куда же ты дел ее? – интересуется Лайнелл, куда спокойнее, наконец вытирая свое мокрое от смеха лицо.

Эверту некому высказывать свое недовольство, претензии и замечания. Девчонка спит, подтянув ноги и запахнувшись в шелковый халат с изображенными на нем фламинго.

– Никуда. Успел отскочить. Варево ухнуло вниз.

– Тихо, Темнейшество, – просит его Лайнелл, вспомнив не самое любимое из прозвищ сэгхара. – Разбудишь ведь.

Эверту кажется, что она притворяется, но пульс и дыхание говорит об обратном.

– После кофе?

Эверт поднял чашку, понюхал напиток, передал его Траубе. Это он у них специалист по ядам, гнусным и подлым моментам. Но тот только кивнул в ответ, вернув емкость на блестящий, как новехонькое зеркало поднос.

– Это он. Не сомневайся. Я попробовал его первым.

– Много выпила? – Эверт продолжает держать ее запястье, считая удары сердца.

Оно замедляется, как у всякого человека, который погружается в невозможно глубокий и крепкий сон.

– Как видишь. Полчашки. Выпила и не поморщилась.

– Интересно.

Что же именно ему интересно Эверт объяснять не стал. Тут и так понятно: удивительное дело, но тонизирующий напиток (который, к слову, никогда не нравился ему) подействовал на девушку совершенно по-иному – не взбодрил, а успокоил и погрузил в сон.

«Она должна бегать по потолку! Вот ведь странная…И в этом тоже!»

Он повертелся на месте, вздохнул из-за занятого кресла, сотворил себе точно такое же, но только из своего особняка, уселся и почувствовал, что его наконец отпустило. День закончился. Неприятности тоже. Можно расслабиться, выпить и не ждать ничего плохого.

– Посмеялись и хватит, – медленно выводит Траубе. – Хочу знать, что же наконец произошло? Можешь не рассказывать мне, что вы отправились в имение, но почему без охраны?

Эверт разводит руками и смотрит на Лайнелла. Настал его черед молвить свое слово и объяснять свои вольности.

– Ты не хочешь освободить и переодеть своих крысолюбов?

Он дает величеству собраться с мыслями. Эверт давно знает его. Траубе тоже, потому и соглашается на этот короткий обмен любезностями.

– Им полезно.

– Я тоже так решил, – отвечает Эверт с тяжким вздохом. – Теперь у нас нет темниц и малой приемной залы.

Траубе бледнеет, а Эверт только дергает бровями. Он думал, что девчонка преувеличивает? Зря. Работы хватит всем: от уборщиков и кузнецов до каменщиков и архитекторов.

– Я – король в конце концов.

Произносит Лайнелл, выпрямляется и подтягивается к остывшему кофейнику, наполняя чашку бурым напитком.

– Вот именно, – откликаются Эверт и Траубе в едином возгласе.

Им только не хватало смуты, когда только-только все стало налаживаться. Страна не выдержит еще и распрей.

– Посмеете отчитывать короля?

Нет. Они лишь награждают его взглядами: укоряющим и строгим. Лайнелл кивает, напустив на себя совершенно королевский, такой безупречный и надменный вид, но заверять их в чем-то и убеждать в своем будущем благоразумии не спешит.

– Расскажи лучше, что там с графом, Джонатаном, замком…

Эв только вздохнул в ответ. Завтра он возьмет себе выходной.

– На прошлой неделе Джонатану исполнилось двенадцать, но вместо того, чтобы нацепить на него кристалл и привезти в Смог, в академию или на худой конец прямо ко мне Леннивайн решил проверить что-то. Это только предположения, что косвенно подтверждаются словами Джона. Племянник не знает, что конкретно хотел сделать учитель просто подчинился ему и не стал задавать вопросов.

– Балбес!

– Именно, – согласился Эверт. – Его любознательность направлена на совершенно другие вещи.

Он в его возрасте не был таким. Ему было не до проказ. У Эверта в те годы был «на руках» убитый горем, если не сказать, что впавший в детство Карл, младенец Джонатан, куча земель и поместий, а еще проснувшийся дар.

– Я выясню это, но позже, когда просмотрю оставшиеся в комнате учителя бумаги. Я видел формулы, чертежи, образцы хинна, да пустые кристаллы.

Эверт не знал, чего конкретно добивался безумец и отчасти сам виноват в произошедшем. Ему надо было озадачиться и почитать рекомендации Леннивайна, а он просто принял его на работу. Ему нужен был спокойный и вдумчивый учитель, способный уравновесить и погасить неуемную энергию Джонатана.

Потому он махнул на это рукой, доверившись первому впечатлению и прошлым воспоминаниям детства. Он подозревал, что проблемы Леннивайна кроются в его тихой натуре: не таких учителей хотят видеть рядом с сыновьями. Отцам нужны другие примеры для подражания: деятельные и энергичные, совсем, как Эверт, вот только он не обучает никого.

– Джон только начал входить в силу. Я могу только догадываться, что Лесли привлекло именно это. Что он хотел сделать с ней я не знаю.

Эверт не может понять зачем Леннивайну понадобился хинн? Он безопасен. С него уже не вытянешь ничего кроме энергии, место которой в котлах, устройствах и механизмах. Ни на что другое она не сгодится. Что тоже неплохо, но сейчас речь конечно же не о том.

– Эверт, – говорит мгновенно подобравшийся король. – Тебе стоит срочно заняться этим.

Эверт кивнул, но поспешил успокоить встревожившихся друзей.

– Вспомни его в академии. Лесли чудил, изобретал порох и пытался найти философский камень…

– У нас уже был один ученый. Благодаря ему у нас есть хинн. Но ты знаешь его судьбу.

– Да, ваше величество.

Сэгхар раздражается этому замечанию. Они были друзьями! Берг погиб, не оставив после себя ничего кроме кучки пепла. То и похоронили.

– Что с графом?

Друзья натягивают на лица скорбные мины, готовясь к неутешительным и скорбным вестям.

– Сдал в лазарет к Эрбу. Он плох, но выкарабкается. Карлу достался один из последних и слабых витков двух слившихся воронок обездвижения и упокоения. Дядя остался жив благодаря этому и тому, что любит жить под самой крышей.

Они выдохнули. На столе появилась бутылка хереса и тройка низких стаканов. Король, маг и советник по безопасности выпили, пожелав графу доброго здравия. Каждый в их небольшой компании знал, что это такое потерять родного человека. Не каждый мог похвастаться любовью близких и только двое из собравшихся в королевской опочивальне мужчин знали, как дорожит своим родственником Эверт.

– Где мальчишка?

– Сдал на руки мэтру Асселю. Все, как и мечтал Джонатан. Никаких тестов и никаких экзаменов. Он будет учиться, а Ассель станет муштровать его даже если у того на роду было написано гонять облака, возводить мосты или заниматься ботаникой.

Эверт сделал еще глоток и усмехнулся. Он думает, как скоро тот завоет и попросится обратно.

– Ты – зверь.

Если Джонатан думал о том, что в стенах корпуса боевых магов изучают лишь подвиги, да, как эффектно появиться на лихом коне, да с развевающимся плащом за спиной, то он ошибался. Его обучение начнется с завтрашнего дня. До официального зачисления и нового учебного года. Он станет сильным, маневренным, выносливым; научится спать стоя, сидя, согнувшись в три погибели; подниматься по первому знаку тревоги и использовать самые сложные заклинания, позабыв о «волшебных палочках». Но это случится не сегодня и не через месяц, а года через три.

– Нет. Я исполняю мечты. Пусть поблагодарит меня за то, что я забыл распорядиться о телесных наказаниях.

– Эверт…

Сэгхал Эверт граф Дельвиг переводит взгляд на короля, а потом и на Траубе. Он не знает, что за эмоцию они видят на его лице и почему согласно кивают.

– Он перебил кучу народа. Одни остались без кормильцев, другие полными сиротами, а третьи...

Эверт прикрывает глаза. Следующие слова вызывают в нем горькую усмешку.

– Ты выплатишь компенсации.

– Такое еще случается! – говорит Траубе, стараясь успокоить его. – Кто-то использует магию и не может справиться с последствиями. Там появляются твои ребята.

Золото не поможет вернуть людей. Ни оно, ни магия не в состоянии сделать это. Он решает сменить тему.

– Скажи мне, что понесло тебя в академический класс?

– Я же сказал, что пойду за подмогой. Где еще любит отсиживаться графье?

«Графье» в лице двух мужчин предпочло отмолчаться и предоставить этот ответ королю.

– По кабинетам, гостиным, да библиотекам. Его сиятельства не было в библиотеке, кабинет был этажом выше. Зато я услышал челядь. Одни обсуждали всполохи и дым. Другие держали дверь. Я подумал, что с этим-то я точно справлюсь…

– Напрасно…

– Именно! – огрызается внезапно разобидевшийся Лайнелл. – Кто знал, что он применит упокоение к живым? Кто знал, что бросит «каменный круг», а тот не просто удержит на месте, но и станет обращать в камень?

Никто. Лайнелл должен был проходить теорию и совсем безобидные дисциплины вроде нумерологии, науки травников, астрономии, анатомии и начертания магических символов.

– Поэтому ты должен был дождаться меня.

Лайнелл играет желваками. Эверт остается спокоен.

Они больше не рискуют королем и не дают ему появляться на поли брани. Только на плацу и на короткие мгновения перед тем как отправиться в открытые порталы, чтобы задать солдатам и магам нужный настрой, вселить, так сказать, боевой дух. У Лайнелла это получается. Он – король и этим все сказано.

Но возвращаясь к предмету разговора. Что говорить теперь, когда дело сделано и, слава Богам, все обошлось?

– Я не стану повторять тебе то, что было сказано раннее: долг, народ и отчизна.

Эверт переводит взгляд на Траубе.

– Расскажите, что стряслось здесь?

Ему надо успокоиться и прийти в себя. Он чувствует себя невозможно уставшим и, если честно вымотанным, роль старшего брата, нет-нет, да и утомляет его. Он слушает рассказ Траубе, об очередных кознях герцогини Хайд. Его авторитет с ней работает, но не в полную силу. Она вспоминает о нем, лишь тогда, когда вновь случается что-то.

– Катрина, она всегда была затейницей.

– Ваше Величество, эти шутки уже переходят все возможные рамки!

Траубе все никак не решится назвать вещи своими именами. Герцогиня – та еще с***! Эверту кстати тоже духа не достает заявить Лайнеллу об этом.

– Женщины! На что только не пойдут, чтобы выйти замуж.

Лайнелл вновь смеется и отмахивается от осторожных обвинений Траубе, а потом огорошивает неожиданным заявлением:

– Жениться бы тебе, Эверт. Это я говорю тебе как друг. Жениться бы тебе – это я говорю тебе как король.

– На герцогине?

Если бы Катарина была хотя бы наполовину таким же характером, как Лайнелл…

Эверт чертыхается про себя, открывает глаза и смотрит на спящую девушку. Ему так некстати, а может быть и наоборот, вспомнились ее слова, что вновь становится досадно.

– Может и на ней. Если хочешь. Ты знаешь, что я никогда не принуждал тебя ни к чему подобному. Мы – друзья. Но тебе надо бы жениться. Тогда Кэт успокоится и выберет для себя другую жертву, станет изводить других, менее знатных и отстанет от тебя, а заодно от меня.

Отчасти Эверт понимает почему он так защищает сестру. Катарина для Лайнелла, что для сэгхарта Карл и Джонатан. Они тоже когда-то остались вдвоем.

– Надо же! Где только достала этот?

Лайнелл вертит в руках камешек.

– Обязательно спрошу у нее об этом.

– Может сам выдашь ее замуж?

– Я не могу. Только не после всего что она сделала для меня.

Пока будущий король постигал академические науки, Катарина налаживала жизнь дворцовую и знает об интригах побольше, чем они трое вместе взятые. Это сформировало ее характер: сделало из нее лживую и расчетливую особу, впоследствии добавив ко всему прочему жадности. Кэт не глупа, очень даже умна, по-своему красива, но недостатки перевешивают все. Эверт насмотрелся на таких. Например, во дворце, их тут столько сколько на собаке блох!

– Может на ней?

Эверт совсем недолго разглядывает спящую, в очередной раз проверяя и убеждаясь в том, что она действительно спит.

– Если захочешь. Или, на Селесте?

Траубе ничего не отвечает на это и не поддерживает Лайнелла, только приподнимает бровь, награждая его отчего-то совсем не серьезным взглядом. В прежние вечера подобные этому он присоединялся к королю в его уговорах.

– Если бы я не притащил Карла во дворец меньше часу тому назад, то я бы всерьез задумался над тем, что вы сговорились с ним за моей спиной.

Эверт решает прекратить этот разговор. Вместо брака он предпочитает продажную любовь. Проститутки и содержанки не строят из себя неизвестно кого. Они принимают плату, делают свое дело и бывают очень даже милы.

– Позвольте откланяться. День был долгим и утомительным. Завтрашний сулит не меньше свершений, чем сегодняшний.

– Милорд, вы ничего не забыли?

– Нет.

Эверт понял, что удивился этому вопросу, хотя, уже был уверен, что этот день принес достаточно впечатлений.

– А она?

– Она?

Обмен репликами все больше стал напоминать ему разговор умника с идиотом. К несчастью и к его немалому вновь зарождающемуся раздражению к последнему он сам же и с легкостью относит себя.

– Марта, – наконец подсказывает ему Генрих. – Ты не считаешь, что нужно позаботиться о ней?

Эверт Дельвиг так не думает.

– Почему я?

Король и граф Траубе ухмыльнулись, демонстрируя какую-то потрясающую слаженность в этой эмоции.

– А кому ты прикажешь делать это? – Лайнелл откидывается на спинку кресла, демонстрируя самое что ни на есть ошеломление. – Может быть мне?

Эверт прикинул и признал, что идея и впрямь неудачная. Им только не хватало вот такой королевы! Он перевел взгляд на Генриха, но тот поднял руки, как будто бы сдаваясь.

– Уволь!

– Почему нет?

– Я уже упек ее в темницу.

– И?

– Ты же видел, что произошло?

Траубе засобирался, поднимаясь, оправляя и без того идеальный наряд.

– Нет. Не хватало только чтобы она пришла в себя и вызвала этих, лысых ежиков!

Сэгхар Эверт сел обратно в кресло и потер гудящую переносицу.

– Ты сейчас спать пойдешь, а мне еще порядки наводить, – продолжает медленно удаляющийся Генрих, – и хочешь отрицай, а хочешь нет, но все это благодаря тебе. Ты притащил их сюда.

Эверт понял, что его дело – табак, но все же перевел взгляд на Лайнелла. Улыбка медленно, но, верно, сползла с его коронованного лица.

– А ты наглец, темнейшество! – вымолвил Лайнелл и покачал головой при этом

Король уже второй раз вспоминает это прозвище. Сначала Эверта так звали в академии, потом на поле брани. Одна кличка не была связана с другой. В первом случае он был темен от усталости и недосыпа, а во втором, ему ее дали за то, как он мастерски управлялся с тьмой. Мастерски. Эверт и не думал стесняться и хоть как-то преуменьшать это определение. Он гордился своим самоконтролем.

– Почему бы не послать за родственниками?

– Займись этим! Пообщайся со слабым полом. Это полезно.

Эверт общается с изворотливым полом в достаточной мере, чтобы лишний раз осознать, что время для таких занятий надо уделять все меньше и меньше.

– Займись этим, Генрих, – просит он единственного из оставшихся «союзников». – Я прошу тебя.

– Хорошо.

Эверт понял, что присутствие наглой девицы стало все больше напрягать его.

«Я уйду, уеду, улечу ровно тогда, когда сама пожелаю этого!»

Пока все так и было. Но Эверт пообещал себе, что это ненадолго.

– Есть ли во дворце свободные покои?

Король продолжал не то удивляться, не то поражаться, не то обижаться.

– Почему ты спрашиваешь об этом у меня? Я – король, а не мажордом.

Эверт не нашелся, что ответить на это. Действительно, что это он? Ситуация стала все больше напоминать ему какой-то непрекращающийся фарс. Кажется, что друзья решили поиздеваться над ним, перед этим наслушавшись эту!.. Марту, кажется.

– Милорд, – наконец обратился Эверт к Траубе, – окажите милость: пошлите за родственниками девушки. Пусть они заберут ее и как можно скорее.

Генрих склонил голову в знак согласия, но тут же испортил все:

– Откуда?

Эверт подхватил девушку на руки, в очередной раз поразившись тому какая она легкая при всей своей не изящной комплекции. Он не потащит ее в свой особняк. Эверт знает, что будет после: настанет время слабости, обмороков, плохого самочувствия, растянутых лодыжек, а потом последуют заявления, что он скомпрометировал ее. Этому не бывать.

– Поинтересуйтесь у мажордома, – рявкнул он, не сдержавшись, шагнул в портал и был таков.